Влад Воронов 
Слуга трех господ

Влад Воронов – 4

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=66540882
«В. Воронов. Земля лишних. Слуга трех господ»: ООО «Издательство «Эксмо»; Москва; 2021
ISBN 978-5-04-159500-5
Аннотация

Сложные расследования и опасные приключения – обычные будни разведчика и хакера. Выжить и при этом хорошо заработать сможет только обладатель острого ума, молниеносной реакции и хорошо подвешенного языка. Владу Воронову до сих пор все удавалось, но как долго продлится такое везение?
Ничего не изменилось ни с той, ни с другой стороны Ворот. «Небожители» делят сферы влияния, спецслужбы интригуют, а мафия крутит свои грязные делишки. Воронов и рад бы не лезть в самую гущу событий, но есть долги, которые надо вернуть, и предложения, от которых нельзя отказаться.
Пусть горы высоки, хищники прожорливы, а плохие люди имеют слишком хорошую память. Снова на плече рюкзак с верным ноутбуком и пистолет на поясе. Влад выполнит поручение и вернется. Дома ждет семья и обеспеченное будущее.

Влад Воронов
Земля лишних. Слуга трех господ

© Воронов В., 2021
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Часть первая. Дождь без конца

– Не нравится мне это! – сидящий за рулем «буханки» капитан Букин, здоровенный мужик лет пятидесяти, зло глянул в зеркало заднего вида. – Видишь его?
Я обернулся.
– Синий «Т-4»? Вижу. Еще на выезде из города прицепился.
Изрядно потрепанный темно-синий «Транспортер» держался как приклеенный в сотне метров позади. Узкая мокрая шоссейка здорово охлаждала пыл большинства потенциальных гонщиков, хотя отдельные джигиты и пытались «вышивать» в облаках грязи между попутными и встречными. А подозрительный микроавтобус катил себе неторопливо сзади, не приближаясь и не пытаясь обгонять.
– Не за тобой хвост? – полюбопытствовал Букин.
– Может, и за мной. Или за тобой. Какая сейчас-то разница?
– Согласен. Надо или отрываться или возвращаться обратно. Только посторонних на точке не хватало.
– Охрана точки нам не поможет?
– Не исключено, что эти сами туда не полезут. Проследят, засекут место, вызовут подмогу. А насчет охраны – это же не батальон. Нет, надо отрываться, и быстро. После поворота на Зюзино дорога пустеет. Догонят, прижмут, допросят… Кто знает, сколько там внутри бойцов, в этом долбаном автобусе…
Пару минут мы ехали молча. Проскочили очередной перелесок, повернули, и дорога полезла вверх.
– Все, придумал. Там дальше, за перегибом, снова лес будет. Дорога спустится и пойдет вдоль ручья. Спрыгнем с дороги, махнем через ручеек в канавке и по просеке вылезем на грунтовку – там есть одна.
– Не утонем по такой погоде? – Я скептически оглядел ноябрьский пейзаж за мутным от капель стеклом окна: – Поздняя осень в Ивановской области. Вода, елки, грязь…
– Не должны, мы же на «уазке» – «уазка» не подведет. Летом я там проезжал. Если не заглохнет – проедет.
– А если заглохнет?
– Тогда придется побегать. Но очень не хочется.
– Может, просто свернем в место поглуше да встретим этих на «Транспортере» в два ствола?
– У тебя совсем мозгов нет? Не путай Новую Землю со Старой. Никто нам не разрешит оставлять горы трупов. Да и со стволами небогато. Я здесь обычный офицер-неудачник из захолустной части, ксивы-«вездехода» у меня нет и полной машины пулеметов тоже.
Про заметную у него под мышкой железку капитан распространяться не стал. Его дело: не хочет воевать – не надо. И я в кои-то веки обычным пассажиром побуду.
– Так, готовься. Вон за тем поворотом я приторможу и съеду вниз. Держись крепче.
Упрашивать меня держаться не понадобилось. «Ручеек в канавке» оказался бурным потоком на дне глубокого оврага, по крутому склону которого мы бодро скатились вниз. С размаху влетели в воду, да так, что мутная жижа перехлестнула крышу и хлынула внутрь салона через многочисленные дыры и щели, которыми кузов «буханки» изобилен, как Ближний Восток – нефтью. Вода на полу поднялась до середины икр, заливаясь в ботинки. Завизжали проскальзывающие ремни, однако чудо-автомобиль не заглох, а бодро попер дальше, медленно, но уверенно карабкаясь на противоположный склон. Убедившись, что шансы пересечь ручей у нас есть, я снова обернулся.
Синий «Фольксваген» стоял на обочине. Опустив стекло пассажирской двери, за нами наблюдал какой-то мужик в вязаной шапке. Остальные не показались – так и не удалось узнать, сколько их там, внутри.
Подъем закончился. Мы нырнули в узкую щель меж деревьев. Преследователи здраво оценили свои вездеходные возможности и за нами не полезли.
– И куда теперь?
Проломившись через вал кустов, Букин выехал на просеку. Лесная дорога была в неплохом состоянии, ее явно чистили несколько лет назад. Местами вылезли кусты и мелкие деревца, пару раз мы переезжали поваленные деревья, но в общем и целом получалось держать скорость повыше пешеходной. Видно было, что капитан расслабился. И я решился отвлечь его от вождения.
– Если преследователей несколько и у них есть карты и радиосвязь, то они встанут в ключевых точках и нас перехватят. По асфальту можно двигаться гораздо быстрее, чем по лесу.
– Ну и пусть двигаются. Чтобы отсюда добраться до нужного места, нам дороги не нужны. По здешним лесам… Проедем.
Я не стал спорить и сосредоточился на дороге. Влететь в яму или пропороть колесо не хотелось категорически. Вскоре, по просьбе капитана, начал штурманить, сверяя картинку на экране навигатора с бумажной картой из капитанской планшетки.
Примерно через полчаса мы выбрались на выложенную бетонными плитами дорогу и минут двадцать катились по ней. Потом дорога свернула к зеленым воротам в глубине леса, а мы продолжили свой путь прямо, по разбитой грунтовке.
До места добрались часа через три, когда осеннее небо уже начало понемногу темнеть. Доехали без потерь, только один раз пришлось рубить ветки на здоровенной ели, свалившейся поперек очередной просеки. Я уже морально готовился пилить и полутораобхватный ствол, но Букин без особого труда перевалил через бревно и погнал дальше.
Облупившиеся, бывшие когда-то зелеными ворота с красной звездой, караул проверяет документы, и вот мы уже катим между типовыми ангарами из серого силикатного кирпича. Обычный технический парк воинской части, в который мы заехали с заднего входа. Капитан останавливает «уазку» возле дальнего ангара и делает знак идти за ним. Подхватываю рюкзак и спешу за Букиным. В мокрых ботинках противно хлюпает вода. Ногам холодно и неуютно. Где-то рядом слышен гул моторов тяжелых грузовиков.
Внутри ангара очередной пост, проверка документов, еще одна дверь, и вот они – Ворота! Дверь между Мирами. Сама рамка привычная, но вместо транспортера установлен под наклоном обыкновенный рольганг – поверхность с роликами, облегчающая горизонтальное перемещение грузов. Вполне разумная рационализация, те же ящики так гораздо проще отправлять. Никаких тебе платформ и транспортеров по рельсам, сплошная экономия.
Обидно, я после форсирования «ручейка» надеялся хотя бы носки поменять на сухие в зале ожидания. Чайку попить. Нужду справить в комфорте. Хотя… Может быть, еще и сбудутся мои мечты. Портал не работает, железные ящики не гудят, лампочки не светятся. Насчет чая не уверен, а с носками – точно успею.
Букин тем временем двинулся выяснять, как там с отправкой. Вернулся злой. Какая-то организационная накладка вышла, и ждать нам не меньше часа. Я успел и переобуться, и туалет найти. И уже завел разговор о чае, когда снаружи послышалась стрельба.
Сперва еле заметная, потом все громче и громче. Грохнул взрыв. Капитан выскочил в соседнюю комнату и буквально за шиворот приволок тощего мужика в очках.
– Заводи свою шарманку! Быстро!
– Но я не могу! Вы что, не слышите, что на улице происходит?
– Именно поэтому! Еще пара минут, и будет поздно!
Тощий перестал возмущаться и споро защелкал тумблерами на пульте. Ангар наполнился нарастающим гудением, рамка засеребрилась по краям, но в середине оставалась черной.
– Должен предупредить, что не всегда удается нащупать канал сразу. Иногда процесс занимает довольно продолжительное время, и с этим ничего нельзя поделать.
Букин горестно вздохнул и произнес неожиданно ласково:
– Ты уж постарайся, родной!
Гудение еще усилилось, портал наливался серебром, ярким в полумраке ангара.
– Вы уже переходили? Правила знаете?
– Знаем. Только вперед.
– Отлично, вроде нащупал канал. Еще пара минут.
Стреляли уже совсем близко, за стенкой.
– Можно уже?
– Пока нет, но скоро.
Дальняя дверь приоткрылась, оттуда вылетело что-то железное, дымящееся, стукнулось о край рамки и отлетело в угол. Граната! Вторая смертельная железка закатилась под рольганг.
– Твою мать! – заорали мы хором.
Капитан хватает меня за воротник и штаны и швыряет вперед, в сияние портала. Вспышка, волна тепла, волна холода. Успеваю заметить какие-то мокрые булыжники. Боль в коленях и локтях. И в ту же секунду что-то тяжелое сверху. Стремительно приближающиеся к лицу камни. Вспышка. Темнота.
Сознание возвращалось странно, какими-то огрызками. Жив? Вроде да. Кто я? Влад Воронов. Это по имени. А по жизни? Был инженером. Был программистом. Был банковским аналитиком.
Даже хакером пришлось поработать, когда попал в странную службу под названием «Финансовая разведка» странной организации под названием «Орден». В странном мире, который называют Новой Землей, куда попадают через такие вот порталы под названием Ворота, с гудением и прочими спецэффектами.
Собственно, орденские ученые эти самые Ворота и придумали лет тридцать назад. Открыли Новую Землю и взялись ее заселять, благо местное население отсутствовало. Зато в изобилии водились диковинные звери, птицы и рыбы, росли невиданные растения. Состав атмосферы и гравитация не сильно отличались от староземельных и были комфортны для человека. Разве что в сутках было около тридцати привычных часов, а в году четыре с лишним сотни дней.
Понятно, что желающих ехать в непонятную даль и глушь по своей воле было немного. В основном переселялись те, у кого на Старой Земле были какие-то проблемы. Орден активно искал таких людей и оказывал помощь в переселении. А если Ордену был нужен какой-то специалист или просто богатый человек, такому проблемы создавали искусственно. А потом предлагали переселиться. Примерно так и оказались на Новой Земле мы с моим одноклассником Димкой. Банковский аналитик и хакер-универсал – идеальное сочетание для создаваемой Орденом службы финансовой разведки.
Правда, потом оказалось, что сидением за компьютерами наши должностные обязанности не ограничивались. Пришлось и поездить по разным местам, и порасследовать, и пошпионить, и даже пострелять. Волею обстоятельств и по живости характера мы влезли во множество сомнительных историй. В результате и врагов себе нажили, иногда довольно влиятельных, и друзьями обзавелись.
А апофеозом моей глупости стало совсем недавнее приключение… понятно, на какое место. Выловил из моря полуживого паренька. Тот оказался с русского военного корабля, который шпионил за Орденом. Да, здесь тоже своя холодная война между местными супердержавами, Протекторат Русской Армии против проамериканского Ордена. На Новой Земле две русские территории, есть еще Московский протекторат, но он силенками не блещет. Местные «москвичи» больше занимаются торговлей и сельским хозяйством, а вот «армейцы» построили серьезную по здешним меркам промышленность и претендуют на часть мирового господства, благо армия у них большая и опытная. И я, сотрудник Ордена, вместо того чтобы проявить лояльность и сдать соотечественника местным спецслужбам, спрятал его и помог добраться домой. В результате попал под подозрение и был вынужден бежать на Старую Землю по чужим документам. А мою беременную жену Лили вывезла старая знакомая Хлоя Виндмилл, дочка одного из основателей Ордена. Верхушка Ордена состоит из нескольких кланов со своими идеями по развитию Новой Земли, и отнюдь не все эти проекты нравятся папе Виндмиллу. Вот он и отправил меня обратно за Ворота договариваться с русскими о совместных действиях против «неправильных» орденских кланов. Капитал ради хорошей прибыли легко продаст бывших друзей бывшим врагам.
Отказаться я не мог. Семейство Виндмиллов помогло мне, я должен помочь им. Тем более поездка намечалась не особенно сложная, без посещения орденских земель, на которых меня, не исключено, до сих пор ищут. Самолетом в Москву, оттуда в Ивановскую область, где в одной из воинских частей у Протектората Русской Армии расположены их единственные Ворота между мирами. Отбитые с боем в свое время у того же Ордена. Дальше – переход на Новую Землю, общение с руководством ПРА, возвращение… И все, потом я свободен, могу отправляться на все четыре стороны. Благо денег успел накопить, на безбедную старость хватит.
Поначалу все шло по плану. Прилетел, на перекладных добрался до Иванова. Там, на вокзале, меня встретил капитан Букин (можно просто Семеныч) на своей «буханке»…
Воспоминания в голове все ускоряли ход. Преследующий микроавтобус, преодоление оврага, гонки по лесу, стрельба за стеной, граната, яркая вспышка портала…
И словно включили все органы чувств. Заныли локти и колени. Заболел ушибленный лоб. Кожа ощутила влагу и холод. Запахло мокрой землей и камнем… А еще кровью очень сильно.
И что-то тяжелое сверху. Дышать тяжело.
Я попробовал пошевелиться. Тщетно. Ноги двигались, и даже зад приподнимался, но на спину словно бетонный блок положили. Подтянул руки под себя. Уперся. Толкнул. Тяжесть сместилась правее. Подтянул ногу. Толкнул изо всех сил. Давление ослабло, я выполз влево и обернулся.
И столкнулся лицом к лицу с Букиным. Глаза его были открыты, но совершенно пусты.
Я перевернулся на спину, потом медленно, аккуратно сел. В голове кружилось, но терпимо. Есть надежда, что обошлось без сотрясения.
Посмотрел на капитана внимательнее и еле успел отвернуть голову в сторону, чтобы не стошнило на себя. Не очень-то и много у меня внутри было, последний раз ел утром – какую-то булочку, купленную еще в Москве. Встал, добрел до соседней лужи, ополоснул руки и лицо. Довольно чистая лужа, кстати.
Вернулся к Букину. Вернее, к его туловищу. Впечатление было, словно кто-то аккуратно отрезал капитанские ноги по верхней части бедер и унес с собой. Не оторвал, не откусил, а именно что отрезал гигантским и очень острым лезвием. И кисти левой руки тоже не было. Зато чего было в избытке, так это крови. Проверка пульса дала предсказуемый результат. Не живут люди с такой кровопотерей.
Только сейчас догадался отвлечься от «натюрморта» и оглядеться по сторонам. Каменистый склон. Редкие скрюченные деревья и такие же кусты. Идет дождь, но на Ивановскую область не похоже – нет елок и довольно тепло.
Значит, портал все-таки сработал. Но сработал как-то неправильно. Вряд ли в ПРА принимают грузы в этой каменной пустыне, да и приемных Ворот не видно. Вдобавок от Букина перенеслась только половина. Слышал, что Ворота иногда чудят, но чтобы так?
Медленно, но неотвратимо накатило понимание, что легкой прогулки не получилось. Я оказался в какой-то глуши, и надо будет здорово постараться, чтобы выйти к людям. Сколько дней это может занять? С водой все хорошо, при таком дожде и каменистой почве напиться можно из любой приглянувшейся ямки в камне. Еды у меня нет, но я без нее могу обходиться довольно долго. Несколько дней уж точно.
Проблем, собственно, три. Где я нахожусь, куда идти и как не быть съеденным.
Судя по дождю и отсутствию жары, я сейчас в Северном полушарии Новой Земли, тут как раз зима – мокрый сезон. Идти надо вниз – люди редко селятся на горах, все больше равнины предпочитают. А вот как избежать поедания моей драгоценной тушки? Отнюдь не все хищники зимой впадают в спячку, а я даже штопора не взял, не говоря уже о ноже. Черт бы драл эти новые авиационные правила!
У меня оружия нет, а вот у Букина явно подмышка оттопыривалась. Расстегиваю на капитане бушлат и достаю из подмышечной кобуры видавший виды пистолет Макарова. Обидно. Знаю про его надежность, но… Просто не люблю. И магазины менять неудобно. Хотя их и нет, сменных магазинов. Лишь горсть патронов в кармане бушлата. Старательно обыскал покойного и стал богаче на зажигалку. Ни новоземельских денег, ни документов. Мужик явно не собирался путешествовать по саванне.
Пару часов потратил на похороны Букина. Затащил тело в узкую щель, сверху засыпал щебнем с ближайшей осыпи и укрепил десятком камней покрупнее. Сверху положил бушлат с капитанскими погонами, придавил булыжниками, чтобы ветром не унесло. Фуражка была бы более к месту, но – увы!
Постоял, помолчал и пошел вниз по склону. Спасибо капитану и поклон земной. Он меня от гранат спас, получается, в портал запихнув. Если сам жив останусь – вернусь и похороню по-людски. А салют пусть те устраивают, у кого патронов много.

На засаду я напоролся на следующее утро, когда усталый и разбитый брел по недавно обнаруженной тропе. Для машин тропа мало подходила, разве что багги проедет или подготовленный джип, но пешие и конные должны быть благодарны тому, кто ее проложил и поддерживал в рабочем состоянии. Ночью спать не рискнул – брел себе по камням в неясном свете луны, которая то появлялась, то почти терялась в облаках. Пару раз спотыкался и больно бился локтями и коленями, но в общем и целом ночь прошла без особенных потерь. Устал и промок, не без этого, зато под курткой было пока тепло. Когда немного развиднелось, пошел быстрее. И готов был шагать так еще долго, пока не найду где-нибудь сухое место для привала. Вот только человек предполагает, а там, наверху, могут быть совсем другие планы.
Пустынное, но пологое плато сменилось довольно крутым склоном, заросшим высокими кустами. Приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не подвернуть ногу и не грохнуться. Хорошо, что не оказался здесь ночью. Я был так занят разглядыванием дороги, что прошляпил появление пары новых персонажей. Точнее, четырех, если лошадей тоже считать.
Уже не первый раз обращаю внимание, что здесь, на Новой Земле, многие склонны к некоторой театральности. Видимо, пытаются реализовать несбывшиеся детские мечты. Берут себе имена известных людей или киношных персонажей, одеваются, словно на съемки, и говорят, как по сценарию. Вот и эти двое выглядели актерами низкобюджетного вестерна. Темные шляпы с широкими полями, длинные плащи, остроносые сапоги со шпорами. Разве что лица платками не закрыты. Нормальные такие смуглые латиноамериканские лица, только уж очень мрачные. Под стать темным шляпам. Знатоку вестернов сразу ясно – это отрицательные персонажи. Mal hombres, одним словом. Испанский, он вообще яркий язык, там у слова «негодяй» три десятка синонимов.
Еще интересно, я в этом театре абсурда за хороших или за плохих? А то у меня вовсе шляпы нет, ни белой, ни черной. В капюшоне хожу. Кстати, надо бы его откинуть, а то и видно плохо, и слышно так себе.
Мужики на лошадях на мое шевеление отреагировали без восторга. Тот, что повыше, качнул ружьем, которое держал поперек седла. Ружье тоже прямиком из фильма, винчестер со скобой для перезарядки.
– Stop. No move.
Вот даже как! Со мной говорят почти по-английски, хотя и с явным мексиканским акцентом. Повезло. Не придется объясняться жестами и лихорадочно вспоминать разрозненные испанские слова. У меня с языком Сервантеса почти никак. Могу поесть заказать или номер в гостинице снять, и все, пожалуй. Не было необходимости учить серьезно. Хотя наверняка понял бы, особенно когда человек с ружьем говорит. Ну что, стою и не двигаюсь.
– Who you?
Интересный вопрос на самом деле. У меня с собой три айди. Это карточки такие с фотографиями, они на Новой Земле паспорт заменяют. И банковскую карту еще. Их Орден при переходе выдает. Некоторые территории своим гражданам еще и собственные документы делают, но айди признают везде. Так вот, у меня есть моя настоящая карточка на имя Влада Воронова. Есть другая, тоже настоящая и тоже с моей мордой, на имя Жана Лефевра, выданная недавно Орденом для одной секретной операции. Таких настоящих айди на разные фамилии у моего бывшего начальника Марлоу лежит в сейфе целая стопка. Жаль, до них сейчас не дотянуться. Ну, а третью карточку я когда-то украл у одного наглого доктора по имени Гржимеж Сокальский, и по ней умудрился недавно вернуться на Старую Землю. Фотка там на мою морду не похожа совсем, но благодаря парику, везению и знакомому пареньку на Воротах – прокатило.
И теперь надо решить, кем назваться. С учетом того, что за Влада Воронова назначена неплохая награда Московским протекторатом, а Жана Лефевра могут искать в Нью-Рино. Но могут и не искать. А еще их обоих наверняка ищет Орден. Многим я успел на хвост наступить. Но мои нынешние собеседники к стражам порядка явно не относятся, да и до орденских земель здесь далековато, судя по всему.
Решено. Назовусь Лефевром.
Назвался. На вопрос, откуда я, ответил, что из Франции. Мужика явно больше волновало, откуда я взялся на этой пустынной дороге посреди ничего, но сформулировать столь мудреный вопрос он не смог. Поэтому спросил про оружие. Я ответил, что оружия не имею. Расстегнул и распахнул куртку, снял рюкзак.
– Bueno. Ven aqui. Aqui. Manos arriva.
Это второй в разговор вступил, мелкий. Смотрится он не столь брутально, да и высокий голос несколько из образа выбивается. Но смеяться что-то неохота. Вестерны хорошо смотреть лежа на диване, а вот участвовать в них, да еще в качестве жертвы, не тянет совершенно. Как я понял, он меня зовет поближе не просто так, а чтобы руки связать. Как раз веревку достает.
Я снова рюкзак надел, куртку застегнул. Улыбаюсь туповато: не понимаю по-испански. Недобры молодцы перекинулись парой фраз с кривыми ухмылками, после чего первый снова качнул ружьем.
– Go to he, gringo. Hands up. We go home. You do good to I and he.
И снова скалятся.
Что-то слабо верится, что меня зовут текилу пить и марьячей слушать. Больше похоже, что запланированные забавы мне очень не понравятся.
Что делать? Иду. Руки держу не то чтобы вверх, но на виду. И испуг на лице старательно демонстрирую. А сам лихорадочно пытаюсь вспомнить, что там с пистолетом в рюкзаке. Патрон должен быть в патроннике, только предохранитель снять. Не забыть взвести курок, иначе первый выстрел может в молоко уйти. Как же плохо воевать чужим оружием! Но вариантов особо и нет.
Всадники опять между собой переговариваются. Эх, знать бы испанский! А так – только отдельные слова понимаю. Los nostros dos’ – это, насколько я помню, что-то вроде «мы двое», aburrido – «скука». Шлюхи в кабаках, когда клиента клеят, что-то похожее твердят. Типа, если сеньор скучает, то сеньорита скрасит его досуг. Скучаете, значит? Хорошо, будет вам массовик вот с таким затейником!
Подхожу. Высокий с ружьем остался правее и дальше, меня от него лошадь мелкого прикрывает. Мелкий оружия в руках не держит, он моток веревки разматывает и на меня весело смотрит. А чего не веселиться, когда на бедре висит здоровенный ствол и приклад ружья из седельной кобуры торчит?!
Пора! Последний шаг делаю так, чтобы правую руку было не видно за лошадиной шеей. В карман рюкзака ее, пистолет за ручку и наружу, предохранитель выключить, курок взвести. И еще полшага вправо. Я теперь прямо перед лошадью мелкого оказался, она фыркает и подает назад. Высокий появляется в прицеле. Быстрая двойка в корпус, защиты на всадниках не видно, обычные свитера под плащами. Вижу, как дергается высокий. Попал, оба раза попал.
Вот только рассмотреть подробности не получилось. Коняге мелкого не понравилась стрельба под самым носом. Она рванулась вперёд и сшибла меня с ног. Совсем рядом гулко грохнул чужой выстрел, не причинив, по счастью, никакого вреда. Я приземлился на задницу и ошарашенно попытался что-то различить в дыму.
Лошадь мелкого уже трещала кустами где-то слева. Длинный лежал на дальнем конце поляны, его коняга фыркала и дергала опущенной башкой, но не убегала. Где мелкий?
Краем глаза замечаю какое-то движение слева. Валюсь на бок и еще в процессе начинаю стрелять в ту сторону. Раз, другой, третий… С той стороны вспышка, гулкий грохот, и какой-то не то треск, не то стук сзади и сверху. И как будто ветер прошел по кустам.
Еще раз стреляю в том направлении, где видел вспышку. В пистолете осталось два патрона, надо аккуратнее расходовать, а то даже застрелиться нечем будет. Тишина, только топчется и храпит лошадь длинного. Дым постепенно редеет.
Старательно вглядываюсь туда, откуда в меня стреляли. Шевеления не видно. Дальше лежать смысла нет, осторожно встаю, продолжая держать под прицелом темную кучу в десятке метров от себя. По-хорошему, надо бы выстрелить еще разок, чтобы видеть результат. Но патроны, патроны…
Подхожу поближе. Мелкий лежит на спине, в правой руке зажато что-то, похожее на старинный пистолет. Левая пустая. Крови уже натекло немало, и она продолжает течь. На лице удивленное выражение, глаза стеклянные. Трогаю шею – покойник. Наступаю ему на правую руку, выворачиваю оружие. Ну надо же! Обрез – оружие кулака. Только у него не винтовка обкромсанная, а охотничье ружье. В ствол палец просунуть можно. Как он умудрялся из такой пушки без приклада стрелять и не остаться без кисти – большой вопрос. Возможно, все дело в дымном порохе.
Снова хрипит и топочет лошадь длинного. Ей очень хочется убежать, но седок, падая, зацепился за повод. А эта дура в попытках вырваться истоптала все кругом, включая своего хозяина. Если и не был убит сразу, то теперь точно покойник.
Вспоминаю: что я знаю про лошадей? Что это крайне ленивые и нервные животины, требующие регулярного ухода. Что они пугаются любой мелочи и несутся не разбирая дороги. Как их успокаивать-то? Вроде разговаривать с ними надо спокойным голосом.
Подхожу поближе. Коняга меня замечает и затихает. Похоже, просчитывает, опасен ли я для лошадиного здоровья. Зыркнула раз, другой, решила, что опасен, и затеяла задом ко мне поворачиваться. Хорошо хоть, она немного в маневре сейчас ограничена и быстро крутиться не может. Успел уйти из-под удара и снова напротив башки оказался. Разговаривать надо? Будем разговаривать. А если не договоримся – брошу эту дуру здесь, пусть ее гиены жрут.
– Что ж ты, волчья сыть, травяной мешок, такое творишь? Зачем бесишься? Давай я тебя быстренько отвяжу, а потом домой, в любимое стойло. Там и пожрать можно! Насыплю тебе овса полную кормушку…
Лошадь бдительности не теряла, но лягаться уже не рвалась. Я говорил, и говорил, и говорил, и постепенно, по полшага, подходил все ближе… Более идиотскую ситуацию представить трудно. На поляне два трупа валяются, а мокрый и чумазый, сутки не спавший и не жравший дядька ласковым голосом рассказывает лошади сказку про колобка – первое, что в голову пришло. И все это под проливным дождем.
Моего красноречия хватило на пару минут. Потом я быстро преодолел последние три шага, крепко взял лошадь под уздцы и пообещал познакомить с татарской кухней, если продолжит выделываться. Вроде договорились.
Как оказалось, длинный носил ремень с жуткого размера металлической пряжкой. За эту пряжку повод и зацепился. Я подтянул лошадь чуть ближе и отцепил от покойника, потом отвел метров на пятьдесят на наветренную сторону и привязал ее там.
Вернулся на поляну собирать трофеи. И обломался по полной. К обрезу у мелкого было всего два патрона в кармане плаща. Ружье убежало вместе с его лошадью, там же, судя по всему, остались прочие припасы.
А над длинным изрядно потрудилась его животина. До кучи она умудрилась погнуть ствольную коробку винчестера до полной неработоспособности и сломать защелку револьвера. Возможно, специалист при наличии запчастей и смог бы что-то сделать, но мне-то нужна была возможность стрелять здесь и сейчас.
Я чуть не взвыл от досады! Вроде бы одержал славную победу, а расходов оказалось больше, чем доходов. Стал обладателем оружия без боеприпасов и патронов без оружия. Хотелось зарядить обрез последней парой патронов и застрелить тупую скотину. Но, по здравом размышлении, пожалел. Патроны, естественно.
По карманам у моих внезапных оппонентов оказалось чуть мелочи. Документов они с собой не возили.
Вернулся к лошади. Кроме ружейной кобуры, ничего к седлу подвешено не было. И пустые карманы… А это значит… Это значит, что у них неподалеку есть база, где они как минимум хранили еду и корм для скотины, а скорее всего там же и жили какое-то время.
Может на базе оказаться кто-то еще? Почему бы и нет? Тогда нужно рвать отсюда когти как можно скорее. Садиться верхом и гнать. Второй день без еды и отдыха. И без корма для лошади. Так себе идея.
Но не дает покоя сказанная тощим фраза: «Нам вдвоем скучно». Вдвоем. То есть они по какой-то причине кукуют вдвоем в этой глуши.
Что еще меня удивило? Оба были не особо промокшими. Мою одежку можно выжимать, несмотря на все хитрые водоотталкивающие пропитки, а их едва начала намокать, даже шляпы. И лошади потом не воняли. То есть берлога у них где-то неподалеку. Совсем рядом. Если кто-то там был, он не мог не слышать выстрелов. И, если я сейчас уеду, за мной обязательно пошлют погоню. И непременно догонят, поскольку мне иногда надо спать и есть.
А посему – отправляюсь искать берлогу. Если не повезет, хоть помру не очень уставшим. А повезет – поем и согреюсь. Как искать? А лошадь на что? Я же говорил, что это самая ленивая скотина на свете, хуже даже человека, хотя, казалось бы, такое невозможно. Всегда найдет дорогу к стойлу.
Ладно, пора. Взгромоздился в седло, сунул ноги в стремена, взял в левую руку повод, толкнул пятками в бока, причмокнул губами… И лошадь бодро потопала куда-то вбок. Пресек попытки ободрать мне ногу о скалу и затащить под колючую крону, а в остальном было грех жаловаться. Коняга перла и перла вверх по едва заметной тропинке, и минут через пятнадцать привезла в логово своих недавних хозяев.
Я до последнего момента не замечал ничего, пока лошадь не ткнулась в небольшую дверь в каменной кладке, запертой на обычный засов. Явно не от людей, а от диких зверей. Я привязал скотинку, вынул пистолет и открыл дверь.
Не знаю, кто это строил, но он был гений. Маленькая пещерка таилась внутри горы, которую огибало ущелье. Пробитые в скале окошки были ловко замаскированы снаружи каменной осыпью и позволяли вести наблюдение на три стороны сразу. Вход располагался с обратной стороны скалы, там же размещались выложенная из камня конюшня со сводчатой крышей и прочие хозяйственные постройки. Густо росли кусты и деревья, и не только с земли, но и с воздуха обнаружить этот наблюдательный пункт было очень непросто.
А это был именно наблюдательный пункт, судя по хорошему биноклю, изрядной радиостанции и даже журналу наблюдений на столе. Пометки в основном были типа dos caballos de carga y cuatro jinetes hacia el norte – «две вьючные лошади и четыре всадника на север» (исп .). Сегодня пометок не было.
Я взял бинокль и осмотрелся. Тропа, по которой я сегодня шел, была видна на большом протяжении. Запросто можно успеть оседлать лошадок, собраться и перехватить пешего. Скучно зимой в горах.
Судя по двум спальным мешкам, двум мискам и двум кружкам, других обитателей пещера не имела, и спросить, «кто спал на моей кровати и помял ее», будет некому. Ну и славно.
Кстати, о лошадках. Взял со стола маркер, отметил, на какие дырки были затянуты подпруги седла и как они располагались на теле животины. Расстегнул подпруги и снял седло, подвесил на крюк при входе. Стащил с лошади последовательно все тряпки, что были под седлом, пронумеровал их, чтобы не перепутать при седлании, развесил сушить. Увидел свернутую попону, прикрыл лошадь сверху. Чистить не буду, вроде бы не успела толком вспотеть. Да и не умею я.
В углу увидел два пластиковых ведра, одно из них с водой. Не канистры, не хитрые емкости для перевозки, а именно ведра. А это значит, что где-то поблизости должен быть источник этой самой воды. Налил лошади в стоящее там же корыто. Не знаю, сколько они пьют, надеюсь, хватит. Еще нашел мешок с какой-то крупой вроде овса, только крупнее и менее вытянутой. Чуть позже покормлю скотину.
Сунул обрез сзади за ремень, взял пустые ведра, вышел наружу. Огляделся. По левой тропинке я сюда приехал, и родника там не было. А что справа? Справа, метрах в пятидесяти и чуть вниз, оказался ручеек с небольшим водопадиком. Как раз ведро подставить. Очень удобно.
Теперь пора и себе пропитание поискать. В пещерке нашлись и консервы, и крупы, и даже примус с бутылкой бензина. Развесил сушиться мокрое барахло. Умылся. Взялся за готовку. Потом поел сам, покормил лошадь и завалился спать. Справедливо рассудив, что вряд ли покойные хозяева этого уютного гнездышка ожидали скорую смену, если отправились искать себе игрушку от скуки. А раз так – прорвемся. Выспаться и согреться мне сейчас просто необходимо.
И еще перед сном накатил стаканчик какой-то жуткой пародии на виски. Ужасная гадость! Зато внутри окончательно стало тепло.

Проснулся уже под вечер. Все мышцы ныли, болели отбитые локти, колени и задница, но в остальном я чувствовал себя сносно. День уже клонился к вечеру, дождь прекратился, и даже закатное солнце показалось из-за туч. Закат у нас обычно на западе… Ну что, я шел почти правильно – на юго-запад. Завтра и продолжу.
Взял бинокль, осмотрел пустынные окрестности и в очередной раз восхитился мастерством того, кто выбрал это место для наблюдения. Ущелье просматривалось на несколько километров вверх и вниз, но пока было пустынно.
Хотя… Недалеко, в кустах, какое-то копошение. С учетом увеличения бинокля недалеко, понятно. Как раз место моего утреннего сражения. Присмотрелся. На открытое место выбрались два зверя… И еще один… На волков похожи, вполне обычного вида и размера, разве что уши чуть больше привычных и ноги подлиннее. И я даже догадываюсь, что они такое темное сейчас грызут и дергают в разные стороны.
Лошадь всхрапнула у себя в закуте. Я подошел, сыпанул ей еще овса, налил воды.
– Слышь, там твоих волки в овраге доедают.
Коняга безразлично покосилась на меня лиловым глазом, подняла хвост и навалила кучу.
– Вот и я считаю, что насрать.
Пока окончательно не стемнело, решил внимательно осмотреть пещерку. Оружия так и не нашел, зато в одной из сумок наткнулся на карту. Хотя скорее схему. Склеенные скотчем ксерокопии с нарисованных от руки картинок горной местности, с привязкой к северу и даже с масштабом. И с кучей пометок как на исходной карте, так и на копии. Пунктиром нанесены маршруты через горы, обозначены речки, родники и какие-то домики. Но больше всего меня порадовала надпись на извилистой линии в самом низу карты – Camino Norte [Северная Дорога (исп .)]. От характерного изгиба ущелья, где я, по прикидкам, должен сейчас находиться, до этой самой дороги – порядка сотни каких-то единиц. Миль или километров – не подписано. Да это и не так важно по большому счету. Наконец-то появилась хоть какая-то определенность. Доберусь до людей. Уже скоро. А что делать дальше – решу по месту.
Кстати, один из домиков нарисован точно там, где я сейчас нахожусь. Логично предположить, что так обозначаются укрытия или места безопасного ночлега.
На ужин сварил бобов с тушеной курятиной. Прикольные здесь консервы – довольно здоровые глиняные горшки, у которых горло залито воском. Такое охало с собой не потаскаешь, поэтому еды сварил сразу много – на ужин, на завтрак и еще с собой захватить. По холодку пару дней продержится, не протухнет. Решил особо скарбом не нагружаться, путь недалекий ожидается. Возьму с собой сушеного мяса и галет, а с водой проблем не будет, судя по карте. Пару фляг я нашел, сумки седельные тоже. С голоду не помрем.
Поел, помедитировал над картой и снова спать залег. Лучше завтра с рассветом встать и пораньше в дорогу.

Лошадь за ночь навалила такую гору навоза, что пришлось в сторону отгребать, благо лопата в конюшне нашлась. Нашлась и тачка, но вывозить поленился. Следуя своим вчерашним пометкам, взгромоздил на конягу все тряпки, сумки и седло. Начал затягивать подпруги, а до нужных дырок не доходит. Читал про такое – лошадь пузо надувает, чтобы потом незадачливый кавалерист вместе с седлом съехал вбок. Мне этого не надо, поэтому вежливо объяснил животному его заблуждение. Двух ударов хватило.
Позавтракал, сложил в седельные сумки остатки рагу и сухпай. В одну флягу налил воды, в другую – крепкого сладкого кофе. А весь остальной объем лошадиными припасами забил – там и овес, и торба под него, и даже ведро складное. Сзади седла скатанную попону штатными ремешками закрепил. Аккуратно выглянул из-за двери, засады никакой не обнаружил, вывел кобыляку, закрыл засов. И почапали потихоньку. Взял с собой бандитский бинокль сувениром. С удовольствием променял бы его на пачку патронов к «ПМ» и запасной магазин, но увы. Только и останется, случись чего, продвинутую оптику над головой за ремешок раскрутить и супостата охреначить. Подходящий бинокль для этого, крепкий и тяжелый.
Не полез туда, где вчера заметил волков. Объехал по целине. Коняга пофыркивала временами, но особого беспокойства не проявляла и бодро перла шагом, временами переходя на тряскую рысь. Я честно пытался, в соответствии с кавалерийской наукой, опираться на голени и поднимать-опускать задницу, но получалось так себе. В итоге не стал заморачиваться скоростью в ущерб комфорту и дал лошади самой выбирать аллюр. Она и выбрала шаг, естественно.
Дождь сменялся сильным дождем, сильный дождь сменялся слабым, пару раз небо светлело и даже вылезало солнце. В середине дня остановились на отдых возле отмеченного на карте ручейка. Зачерпнул воды, напоил скотину, насыпал овса в торбу. Перекусил сам. По карте получалось, что «домики» нарисованы вдоль дороги на расстоянии примерно одного дневного перехода. То есть мы, в принципе, идем по графику, и к вечеру должны добраться до безопасного места ночлега.
Полчаса отдыха – и двигаемся дальше. Лошадь недовольна, она явно собиралась расслабиться подольше. Не сейчас, дорогая, не сейчас.
Уже в сумерках добрались до убежища. На этот раз оно было укрыто в полукилометре от тропы в распадке. Каменный сарайчик со сводчатой крышей, обнесенный высоким забором с колючей спиралью поверху. Мы были единственными постояльцами этого «отеля» на ближайшую ночь. Привязал лошадь под навесом, открыл дверь, зашел внутрь. После целого дня кавалерийских упражнений под дождем я еле стоял на ногах и расслабился, оказавшись в помещении. А расслабляться не стоило – в отраженном свете фонаря что-то мелькнуло внизу справа, еле-еле успел выхватить бандитский обрез и бахнуть из обоих стволов. Как оказался снаружи – не помню. Привязанная лошадь фыркала, но в истерику, как вчера, не впадала. И в пампасы не стремилась.
Появилась трусливая мыслишка бросить все и уехать. Кто знает, какая зверюга на меня только что пыталась напасть и что она сейчас замышляет? Летом бы уехал, не раздумывая. А сейчас как представил себе, что ближайшая крыша находится в полусотне верст верхом по плохой дороге да под дождем… И откуда только злость взялась? Дозарядил «ПМ», подкрутил фонарь, чтобы пошире светил, и заглянул в сарай.
Дым практически рассеялся, и здоровенная змеюка на полу возле входа была видна во всей своей буро-черно-зеленой красе. Правки не потребовалось – картечь посекла ей башку и шею и практически размочалила тело ближе к хвосту. Повезло. Не уверен, что из пистолета успел бы остановить такое вот внезапное нападение из темноты. Спасибо мелкому бандиту за его пушку.
Что удивительно – рука от отдачи почти не болит.
Одержана очередная славная победа, но в результате я остался без половины боеприпасов. Скоро в рукопашную придется ходить. С хлебным ножиком с бандитской кухни. Забыл вчера тесаки с трупов снять.
Во избежание новых сюрпризов внимательно осмотрел весь сарай. Змей, по счастью, больше не было, зато в куче навоза в углу обнаружились яйца числом два десятка. Странные, словно вытянутые, и желтого цвета. Похоже, тварь пресмыкающаяся свою кладку защищала, оттого и бросилась. В качестве добычи я ей явно великоват.
От греха перекидал весь навоз наружу, благо лопата нашлась. И все равно спал плохо. Мерещились злобные змеи, ползущие мстить за подругу, да еще лошадь, холера, топотала копытами и непрерывно гадила.

Утро добрым не было. Мало того что ноги жутко болели и отказывались гнуться, я еще и простудился. Из носа лилось, мучил кашель, попеременно накатывали то жар, то озноб. Сейчас бы полежать в теплом сухом месте, но ближайшее из них находится в дне пути отсюда.
Когда я стащил с лошади попону и начал мостить ей на спину потник, кобыляка повернула башку и уставилась на меня таким осуждающим взглядом, что мне почти стало стыдно. Чуть не забыл затянуть подпруги на правильные дырки. Животина снова надула живот и очень оскорбилась, получив ботинком.
Не успел открыть входную дверь, как в сараюшку ворвались ветер с дождем. Лошадь затопталась на пороге, не желая выходить. Чисто по-человечески я ее понимал. Но последнюю еду мы доели только что. Из лекарств один аспирин, да и того две таблетки осталось. Так что вперед, и только вперед.

Этот день помню смутно. Лошадь брела сама по себе, а я старался не свалиться с седла, временами проваливаясь в забытье. Животина самостоятельно нашла водопой и даже успела объесть листья с немаленького куста, но вредный седок очнулся и снова погнал ее вперед.
Где-то во второй половине дня кобыляка резко остановилась, зафыркала и завертела головой. Я почти успел проснуться, когда резкий рывок сменился полетом и не самым мягким приземлением. Освободившаяся от лишнего груза лошадь унеслась куда-то вбок сквозь кусты, и к стуку ее копыт примешался другой топот, более тяжелый. Потом животина пронзительно вскрикнула, но топот не прервался и вскоре затих вдалеке.
Сразу пропали и сон, и насморк. Хищники с тропы сейчас ушли, пока лошадь не загонят и не съедят – не вернутся. Может, и позже не вернутся – зачем на полный желудок охотиться? А раз так – самое время продолжить движение, пусть и в пешем порядке. И к цели ближе, и от опасности подальше.
И да, спасибо тебе, лошадка.
Когда адреналин немного схлынул, заныли отбитые при падении нога и рука. Снова бросило в жар. Зато вернулась способность соображать. Я прикинул оставшееся расстояние, оценил время до темноты и понял, что еще одной ночевки не избежать. Вот только тайных убежищ поблизости не было, а все снаряжение убежало вместе с конягой. Можно было бы попробовать идти ночью, но небо, как назло, обложило густой облачностью, а фонарик на последнем издыхании.
Решение пришло под вечер, когда уже начало темнеть. Я обнаружил развесистое дерево недалеко от дороги. В отличие от большинства других, оно облетело зимой, и можно было не бояться засады в кроне. Оглядел сперва с земли, особенно обращая внимание на возможные дупла и трещины. Таковых не оказалось. Залез наверх, кряхтя и чертыхаясь, еще раз все осмотрел внимательно и выбрал толстую ветку на достаточной высоте над землей. Застегнул на себе рюкзак, рюкзак пристегнул к дереву. Подоткнул снизу куртку, затянул капюшон, спрятал кисти в рукава и отрубился.
Поспать толком не получилось. Пару раз задремывал и начинал валиться, удерживался за счет рюкзака. Но в основном просто трясся от холода, поочередно напрягая мышцы, чтобы не околеть окончательно.

Еле дождался рассвета. Полчаса потребовалось, чтобы онемевшие ноги и руки вновь начали слушаться. Но спустился на землю успешно, и даже не упал.
А потом провал в памяти, и пришел я в себя уже тогда, когда оказался на обочине. Обочине? Ну да, я все-таки дошел до северной дороги. Можете представить себе от горизонта до горизонта и полкилометра в ширину полосу жидкой грязи. Вид утопшего по крышу кабины грузовика отбивал всякое желание туда лезть. От дождей дорога раскисла, и каждый водитель старался ехать по целине, чтобы не застрять здесь навсегда. Оттого и миллион колей по саванне.
И куда теперь, налево или направо? Если считать, что конечной точкой у нас ПРА, то однозначно направо – на запад.
Я пошел чуть сбоку от дороги, метрах в пятидесяти. Просто на всякий случай. И относительно чисто здесь, да. Ни разу не провалился глубже чем по колено. За три часа видел два грязехода – багги и грузовик. На огромных покрышках низкого давления. Они не обратили на одинокого путника никакого внимания. А мне и не нужно по большому счету. На одних таких налетел – больше не хочу.
А потом на обочине появился указатель – «Форт-Борегар». Или «Борегар», если на французский манер прочитать. И расстояние – «5 миль».
Ну что, Борегар так Борегар. У конфедератов большинство населенных пунктов именами героев их Гражданской войны названы. Так что наверняка какой-нибудь сослуживец Ли и Джексона.
Северная дорога здесь обильно усыпана щебнем, так что перебрался через нее без особенных потерь. И зашагал к форту по неплохой гравийке. Организм давно понял, что ему не дадут расслабиться, пока не дойдем до места, и включил внутренние резервы. Немного отпустила головная боль, утихомирился насморк, но жар все равно накатывает.
Городок был уже виден, когда какая-то сволочь пронеслась по дороге на очередном пикапе с огромными колесами и окатила меня жидкой грязью. Я точно не стал мокрее, да и грязнее стать было уже невозможно, но обидно.

Ограды вокруг Форт-Борегара не было. Какая-то будка на въезде стояла, но личный состав отсутствовал полностью. Я не сильно огорчился от такой беспечности аборигенов. Чем позже придется врать и предъявлять документы, тем лучше.
Городок выглядел… прилично, точнее не скажешь. Начиная с отсыпанной щебнем улицы и заканчивая вполне ухоженными домами из местного слоистого камня. Строились здесь не так чтобы очень свободно, но и не жались. Хватало и деревьев, и кустов. Машины у домов стояли тоже добротные, не люксовые, но и не развалюхи.
Похоже, к дороге обращен фасад города. Бедняки, видимо, живут с другой стороны. Или вообще не здесь.
Улица упиралась в большое двухэтажное здание с яркой вывеской по фасаду – «Paradise. Бар, гриль, шоу, номера». Перед ним стояло десятка три автомобилей, как грязеходов, так и обычных «проходимцев». Видимо, и местные сюда ходят, и с окрестных ферм приезжают. Скучно зимой-то.
На полпути к «Раю» справа обнаружилось второе двухэтажное здание города. Среди прочих вывесок светился желтым рожок NewWorldMail. Я почему-то сразу понял, что мне туда надо, но долго не мог вспомнить зачем. Организм уже почуял приближение цивилизации и заныл, что он старый и больной. Ладно, в рай мы еще успеем.
Толкнул дверь, и с порога меня окутало блаженное тепло. Я вошел, оставляя мокрые следы на кафеле, и уткнулся в объявление «Зимой телефон не работает».
Видимо, я простоял перед ним дольше, чем требуется для прочтения нескольких слов. Из-за прилавка высунулся совсем молодой парнишка в черной с желтым футболке:
– Добрый день! Чем могу помочь?
– Добрый! А телеграмму у вас отправить можно?
– Можно. Пятьдесят центов слово. Понимаю, что грабеж, но зимой очень плохое прохождение радиосигнала. Летом дешевле.
– Пожалуй, до лета ждать не будем. Надо написать текст самому или продиктовать достаточно?
Паренек скептически оглядел натекшую с меня лужу, пожал плечами:
– Диктуйте. Куда телеграмма?
– В Протекторат к русским.
– К каким русским? Москва, Демидовск?
– Демидовск.
– Хорошо. Адрес?
Я задумался. Не хотелось уподобляться чеховскому Ваньке и слать телеграмму на деревню дедушке, но именно так и предстояло поступить. Других вариантов я просто не знал.
– Пиши так: «Большой стеклянный дом на углу Ходынки».
– Они точно поймут?
– Поймут. Это офис.
И еще какой офис! По слухам, несколько зданий занимает, за тремя заборами.
Вся надежда на то, что в ПРА сейчас матерые советские нравы, и наверняка на телеграфе специальный человек сидит, который все сообщения на крамолу проверяет. Не может быть, чтобы там такого толстого намека на здание ГРУ в Москве не поняли. И не заинтересовались.
Ну а для американцев это обычный адрес у диких русских, которые еще номера на дома вешать не научились.
Паренек опять пожал плечами:
– Кому?
Вот тоже вопрос. Из тамошних сотрудников я лично знаком только с майором Сидоренко, который меня вербовать пытался. Но тот, вероятнее всего, по другим делам специализируется и про договор папаши Виндмилла с верхушкой ПРА не в курсе. Опять же, отправляя телеграмму Сидоренко, я должен буду своим настоящим именем подписываться. А это не полезно для здоровья, учитывая близость Московского протектората.
Как там покойный капитан представлялся? «Букин Павел Семенович. Можно просто Семеныч». Вот ему и напишем. В надежде на то, что за сотрудниками, допущенными к секретам, смотрят очень внимательно и все непонятки берут на карандаш.
– Букину Павлу Семеновичу.
– Теперь текст.
– «Семеныч, если хочешь знать, где твои две трети, приезжай в Форт-Борегар, Американская Конфедерация». Подпись – W.
Немного цинично получилось, но это только для тех, кто в курсе. Извини, капитан, еще немного послужить придется.
Паренек старательно застучал по кнопкам, а я решил пояснить:
– У меня машина в грязи утопла там, на дороге. Целый день сюда шел. А если не пригрозить потерей части дохода, мой партнер и не почешется за мной приехать.
Мальчик безразлично пожал плечами. Поверил. Или сделал вид. Либо, скорее всего, плевать ему и на меня, и на мои проблемы. Ну и слава богу.
Паренек распечатал квитанцию. Я расплатился.
– Ждать подтверждения получения будете?
– В смысле, когда телеграмму получателю вручат?
– Нет, это непредсказуемо. Просто из Демидовска подтвердят, что приняли сообщение без искажений.
– А это долго?
– Несколько минут. Полчаса. Час. Как повезет. Можете пока сходить в бар и заглянуть позже. Я до двадцати часов работаю.
– Я лучше здесь подожду.
– Как хотите.
Идти на улицу из тепла и уюта не хотелось. Я оглянулся по сторонам, пожалел аккуратный светлый диванчик и уселся в углу прямо на пол. Привалился спиной к стене. Мне было хорошо, мне было тепло, а все остальное могло и подождать.
Не успел толком задремать – кто-то за плечо трясет. Открыл глаза. Надо мной нависал крупный красномордый мужик в шляпе и расстегнутой кожаной куртке.
– Эй, человече, ты живой?
– Живой вроде.
– Это хорошо, что живой. Я здешний шериф. Надо поговорить.
– Надо – говорите.
– Пойдем ко мне в офис. Здесь рядом.
– А там тепло?
– Тепло.
– Ну, пойдем.
Ноги затекли, и без помощи шерифа я вряд ли сумел бы встать за разумное время. Двинулся к выходу, но уже в дверях вспомнил о незавершенном деле. Повернулся к почтовому мальчику:
– Подтверждение пришло?
– Да, сэр, и часу не прошло.
– А я, что…
– Да вы так крепко уснули, я испугался и позвал шерифа.
– Спасибо, парень!
И я потопал под дождь.

Оказалось, офис шерифа размещался в этом же здании, только с обратной стороны. Шериф вошел, повесил на вешалку куртку, положил шляпу на стол. Уселся в кресло за большим столом. Вопреки ожиданиям, ноги на столешницу задирать не стал. Махнул рукой на деревянный стул напротив:
– Садись.
Я сел. В офисе было тепло, но снимать куртку не хотелось. Меня опять знобило.
– Ну, и кто ты такой, человече? Пришел в наш замечательный тихий город пешком посреди зимы. С ног до головы перемазан в крови, воняешь лошадиным потом. Телеграммы отправляешь странные, сплошь из намеков. Рассказываешь сказки малышу Ричу. Где, говоришь, твой грузовик застрял? Съездим, проверим?
Ну что, вот оно и случилось. Меня начали спрашивать серьезно. А я так и не придумал, что врать. Болит башка, трясет, и сил нет совсем. Поэтому посмотрел на шерифа самыми честными глазами, какие смог сделать, и сказал грустно:
– Знаете, шериф, я слишком устал и плохо себя чувствую, чтобы соврать что-то правдоподобное. А правду сказать не могу. Извините. Но, честное слово, я не совершал никаких преступлений на вашей земле, и мое здесь пребывание ничем не грозит этому прекрасному тихому городку.
– Если бы ты отправил телеграмму в Рино, АСШ или Зион, я бы тебя просто выставил за пределы города. Ты подозрителен, и у меня есть такие полномочия. Но Демидовск… С этими ребятами мы стараемся ладить. Поэтому можешь поболтаться пока здесь. Но пальцы, не взыщи, я твои откатаю и по базе прогоню.
– Делайте, как надо. А где здесь можно перекантоваться несколько дней?
– У тебя денег много?
Так как поездка намечалась короткой и простой, я специально орденскими деньгами не заморачивался, сколько было купюр по карманам – с тем и поехал. Несколько сотен экю. Но тратить их все здесь и сейчас не хотелось.
– Не особенно.
– Тогда нигде. Зимой народ в округе скучает и ездит сюда развлечься. В «Парадизе» сейчас все номера используются под бордель, и комнату без девочки ты не снимешь. А цены негуманные, поскольку девочки нарасхват.
– И что теперь? Идти на улицу помирать?
– Ну-у… Есть один вариант. У меня здесь камеры – красота, отель «Хилтон». Удобства, все дела.
– Что я должен сделать, чтобы туда попасть? Сбить с вас шляпу или помочиться в углу?
– Не советую, в нашем городе за неуважение к власти вешают, причем за шею. Все гораздо проще. У нас здесь нет штатного истопника. Наш замечательный мэр со скрипом выделяет деньги на покупку угля, и на этом все. Предполагается, что лопатами будут махать задержанные хулиганы. А они намашут, как же! С вечера пьяны в дрова, но все равно лезут в драку. А с утра похмельем маются и работать не могут. Да если бы и могли, все равно за ними нужен глаз да глаз. Так что я тебе предлагаю крышу над головой, койку и еду за то, что в этом доме будет тепло.
Шериф покрутил поднятой рукой.
– За еду придется платить из своего кармана?
– Заключенных полагается кормить за казенный счет.
– А поить?
– Ты уже торгуешься, значит, согласился?
– Согласился. А вы меня точно выпустите? Потом?
– Когда за тобой приедут? Выпущу, с условием, что вы сразу уберетесь и не будете крутить здесь свои хитрые дела. Без обид – у нас спокойный тихий город, и влезать в чужие войны нам ни к чему. Просек?
– Да.
– Тогда твоя камера дальняя, налево по коридору. Там же рядом душ. Сейчас вызову врача, заключенных полагается осматривать при поступлении. Если не жалко десять экю – можно вызвать человека из прачечной, он заберет твою одежду и приведет ее в божеский вид.
– Да, если можно.
– И это… Напоследок. Оружие при себе есть?
Я молча достал из рюкзака «ПМ». Шериф хмыкнул, понюхал дуло. Разрядил. Посмотрел задумчиво на оставшиеся патроны. Хмыкнул еще раз.
– Брошу пока в оружейку, будешь уезжать – заберешь. Так положено. И давай сюда пальцы.
Насчет отпечатков волноваться не стоило. В орденских базах данных их точно нет – я в свое время серьезно занимался этой проблемой. Дактилоскопию у меня могли взять разве что на Старой Земле, когда склоняли к работе на Орден. Пальцы в краске выпачканы не были, но сейчас полно и всяких электронных штучек на эту тему. В принципе, могли бы собрать отпечатки там, где я часто бывал, – дома на Острове Ордена, в офисе Финразведки, в машине… Вот только кому это нужно? Когда я последний раз общался со своим бывшим шефом Марлоу, он сказал, что в розыск меня так никто и не объявил. Пока. Или угомонились, бдительные наши, или затаились до удобного случая.
Шериф оказался любителем всяких новомодных штучек. Сканер отпечатков у него был прикольный – суешь палец в дырку в приборе, там светит зеленым светом, как из ксерокса, и на экране компьютера медленно появляется отпечаток. Процедура отняла немало времени, так как компьютер регулярно зависал и требовал перезагрузки. Шериф орал и ругался, но стучал по столу, а не по системнику. Невероятно.
Дальше я помылся еле теплой водой (ну да, истопника-то нету), переоделся в чистые и почти сухие трусы и футболку из рюкзака. Белье было завернуто в пакет, и вода до него не добралась. Как и до ноутбука. На удивление, железяка благополучно пережила все тяготы и лишения. Не утонула и не сломалась пополам. Разложил проветривать, завтра включу. Сегодня сил нет.
Заходил немолодой китаец. Много кивал. Забрал грязную одежду, обещал завтра к вечеру привести в божеский вид.
Заходил доктор. Заглянул в рот, в глаза, послушал. Продал за пять экю какую-то местную микстуру, от которой сперва накатил подъем и жажда деятельности, а потом словно свет выключили – отрубился мгновенно.
Проснулся на удивление бодрым. Нашел на столе пакет с сэндвичами и сверток с рабочей одеждой – темная роба и свободные штаны с помочами. Явно ношеные, но чистые и даже выглаженные. Шериф угостил кофе и повел в подвал – на рабочее место.
Ну что сказать? Не боги горшки обжигают. К середине дня освоился. Необходимости непрерывно махать лопатой не было, печка требовала моего участия всего несколько раз в сутки. Тогда, кидая уголь, я ощущал себя Цоем, а выгребая золу – Башлачевым. Только гитары не хватало.

На третий день озноб и головная боль ушли. Слабость, правда, никуда не делась, и после упражнений с лопатой меня покачивало и бросало в жар, но в голове прояснилось. А моя голова пустой быть не может, в ней сразу всякие хитрые идеи заводятся.
Я дремал на койке после обеда. Упражнения с лопатой, они очень хорошо аппетит стимулируют. А после еды – здоровый сон. Шериф клевал носом у себя за столом, изредка просыпаясь, чтобы переложить очередную карту в пасьянсе. Работы у него сейчас не было, но уйти домой нельзя. Избирателям нравится видеть своего защитника на рабочем месте.
Идиллия эта продолжалась довольно долго, пока я не услышал шерифский рык и очередной удар пудового кулака по столешнице. Понял, что поспать не удастся. Сунул ноги в тапки (здесь заключенным даже тапки выдают, цивилизация, однако!) и пошел утешать своего временного работодателя.
– Шериф, если хотите, я могу посмотреть ваш компьютер, чтобы не зависал.
– А ты умеешь?
Шериф был недоволен и потому подозрителен.
– Ну, вообще-то, я по образованию – инженер. Разберусь. Да и хуже, чем сейчас, уже вряд ли будет.
– Это точно. Надо чего из инструмента?
– Сейчас посмотрю.
Я выдернул из системного блока провода и взгромоздил его на стол.
– Крестовую отвертку найдете?
Шериф пожал плечами, открыл ключом оружейный шкаф и вытащил оттуда неплохой набор инструмента.
– Пользуйся.
Внутри корпуса предсказуемо оказался плотный слой слежавшейся пыли в два пальца толщиной.
– Шеф, а у вас есть здесь пылесос?
– Должен быть. Уборщица жужжит временами.
Шериф достал из ящика стола картонную коробку, поковырялся в ней, достал пару ключей с бирками.
– Пошли поглядим.
Мы вышли на улицу, повернули за угол и с третьей стороны того же дома увидели солидную дверь с надписью: «Мэрия города Форт-Борегар. Мэр принимает по вторникам и пятницам с утра и до обеда». За дверью оказалась лестница на второй этаж, а под ней – маленькая кладовка со швабрами, ведрами и тряпками. Там я и нашел пылесос.
– Запомнил, куда потом все вернуть надо?
– Запомнил. Скажите, шериф, а здесь у вас все городские службы в одном здании?
– Ну да, потому и называется – Сити Холл. Да и служб тех у нас… Мэр с секретарем, у меня два помощника, еще несколько хлыщей в кабинетах – как раз на один маленький домик. Город небольшой, нет денег бюрократию разводить.
Мы вернулись в офис. Я выгребал грязь и пыль из системного блока, шериф наблюдал за процессом.
– Что, из-за этого оно и клинило?
– Зависало? Да, скорее всего. Ружье надо чистить регулярно, и компьютер тоже.
Вынул «валенок» из прессованной пыли, набившейся под вентилятор процессора.
– Видите, процессор греется, а эта дрянь не дает ему охлаждаться.
– Понял, это как радиатор на машине мыть.
Очень удобно что-то объяснять человеку с таким образным мышлением.
Пропылесосил, почистил, собрал, подключил. Ого, Windows-95, давно я такого не видел! Но, с другой стороны, работает – и пусть себе.
– Шериф, я у вас систему операционную еще посмотрю?
– А надо?
– Так вот же, ругается.
Шериф с отвращением посмотрел на появившееся на экране окошко с красным крестом.
– Оно уже давно так. Чини. Только не сломай ничего.
Вот нужно мне очень здесь что-то ломать?! Все уже само сломалось, без моей помощи. Место закончилось на системном диске, оттого боль и страдания.
– Шеф, вы «корзиной» пользуетесь?
– У меня нет корзины. У меня плевательница.
Ну что, логично. Раз так, очищаем «корзину», запрещаем хранить удаленное, уносим временные файлы. В памяти куча всего ненужного висит – отключить безжалостно. Дефрагментация диска, перезагрузка… Повеселее стало, прямо скажем!
– Шериф, принимайте работу!
– Еще бы я понимал, что здесь принимать… Короче, если оно до вечера ни разу не заклинит – с меня выпивка.
– Хорошо, шеф!
– Неси на место пылесос. Этот ключ от уличной двери, этот – от кладовки.
Как интересно! Ключей разных у него целая коробка. От всех помещений Сити Холла, похоже. Что мне радости с этого знания? Непонятно пока.
Отнес пылесос, на обратном пути заглянул на почту. Почтовый мальчик очень удивился, когда меня узнал.
– Добрый день, сэр! Чем могу помочь?
– Там не приходил ответ на мою телеграмму?
Интересно, мне показалось или у него паника в глазах?
– Но…
– Что «но»?
– Но вы же не подписались!
– А в чем проблема? Пришлют ответ до востребования, для W.
– Нет, не присылали.
– Я тогда завтра зайду.
И снова испуг, даже голос дрожит:
– Да, конечно, заходите.
Что-то это все мне не нравится. Какие объективные причины могут быть у этого паренька, чтобы врать мне в глаза и бояться? Вот и я не понимаю.

Компьютер таки перестал зависать, и шериф к ужину подогнал мне местного вискаря. Стакан того самого горлодера, что я у бандитов в берлоге пробовал. И даже из такой же бутылки. Вместе выпить не предложил, да я и сам не стал навязываться. Не по понятиям шерифам с заключенными выпивать. А я по ночам именно что арестант – шериф меня в камере закрывает и уходит, после того как на ночь котел протоплю. Не хочет в офисе одного оставлять. Никакого доверия к честному кочегару.
А вот сам шериф в тот вечер накидался изрядно, сидючи за компьютером и хлопая картами. Видать, радовался бесперебойной работе оргтехники.
И да, я опять работаю за будку и миску. Судьба, похоже, такая.

Ночью ворочался, ворочался и все никак не мог уснуть. Не шло из головы вранье мальчишки с почты. За что ему меня бояться? За то, что шерифа позвал? Так это нормально, я об этом знаю и даже сказал ему, что не в обиде. Что еще он мог сделать, за что потом стало стыдно? Не дождался подтверждения из Демидовска? Или просто не передал мое сообщение?
Последнее предположение мне совсем не понравилось. Нет, я могу понять шерифа, ему работающего за еду кочегара логично задержать до окончания холодов. Вот только для меня эта задержка – как нож острый. Да и мало ли кто может в городок приехать? Один раз меня вот так в лицо узнали, и закончилось стрельбой.
На улице послышался гул моторов. Это в «Парадизе» закрылся бар. Те, кто снял проституток на ночь, остались в номерах, а остальные разъезжаются по домам. Теперь городок уснет до утра. Вот только мне что-то не спится…
Встал, походил из угла в угол. С одной стороны, авантюра чистой воды, а с другой – без сообщения, отправленного в Демидовск, я рискую застрять в этой дыре надолго. А у меня жена за ленточкой волнуется. Ей бы не надо волноваться, ей рожать скоро. Вот только, если я здесь до середины весны буду лопатой махать, она и родит без меня. А это совсем никуда не годится.
Значит, пора действовать. Надел робу со штанами, в которых в кочегарке работаю. Спросят – скажу, что холодно стало, решил подтопить немного, воспользовавшись тем, что шериф забыл меня запереть. Бывает. С пьяных глаз, ага. А на самом деле я сегодня вечером замок на двери своей камеры украденной отверткой разобрал и одну пружинку внутри переставил. Пока шериф дрых за столом и дверь открыта была, понятно. Теперь замок не только ключом открывается, но и просто собачку двигать можно. Вот я ее и отодвинул, благо хлебный ножичек мне шериф оставил.
Вышел в коридор, осмотрелся. Тихо, пусто, никто меня не ловит. Подошел к шерифскому столу. Ящики вроде как закрыты, но такие замки – они от честных людей. Тем же ножичком поднял запор, выдвинул нужный ящик. Всю коробку ключей на ощупь вытащил, отнес в душевую, закрыл дверь, включил свет. Там окон нет, можно спокойно ковыряться, никого не смущая светом в ночи. Нашел ключ от входной двери в наш офис и ключ с биркой NWM.
Кстати, об офисе. Что мне здесь нравится – нет ни видеокамер, ни датчиков сигнализации. И так, похоже, во всем здании. По крайней мере, в тех помещениях, где я был. Появилась привычка такие вещи рефлекторно подмечать.
Дождь прекратился, но облака закрывают луну. Фонарей на улицах нет, огромная вывеска «Парадиза» погашена, окна домов не светятся. Тишина и покой. Незамеченным дохожу до двери почтового отделения и уже собираюсь вставить ключ, но слышу внутри голоса. И другие звуки, по которым сразу становится ясно, что почтовый малыш Рич уже совсем не малыш, а вполне себе мужчина. И что он бессовестно использует служебное помещение в личных целях.
Обидно. Вся моя затея – псу под хвост. Теперь туда, на почту, и не зайдешь незаметно – вдруг эта парочка задремала после своих сексуальных упражнений и их снаружи не слышно. А всю ночь караулить на улице никакого здоровья не хватит.
На всякий случай отошел за угол и прождал минут пятнадцать. Не дождался, конечно, и отправился спать в расстроенных чувствах. Ключи вернул на место – при таком раскладе толку от них никакого.
Как назло, сна ни в одном глазу. А раз уж я оказался без присмотра в шерифском офисе, надо здесь оглядеться. Достал из рюкзака фонарик, натянул на него носок, чтобы яркость уменьшить, и отправился окаянничать. Нашел в нижнем ящике стола пяток бутылок из-под виски и одну полную. Все одинаковые, как горошины из стручка. Похоже, какой-то местный бутлегер здешний рынок монополизировал. В среднем ящике бумаги стопками. Вынул ящик из тумбы, отнес в душевую, проглядел по диагонали. Про меня вроде бы нигде не написано.
Чертовски неудобно в этом офисе ковыряться. Штор на окнах нет, только жалюзи до середины. Ощущение – как у рыбы в аквариуме, любая сволочь заглянуть может. А с учетом того, что фонарей на улицах нет и в окрестных домах спят давно, свет в окошке обязательно внимание привлечет. Вот и приходится, как слепому, – на слух и на ощупь.
Ладно, в столе ничего интересного не оказалось, идем дальше. Оружейный шкаф заперт, и ключи от него шериф с собой таскает. И замок там серьезный, не с моими талантами открывать. Еще два шкафа стеклянных – сверху какие-то кубки спортивные, а ниже… Ниже рядок компакт-дисков. Взял пяток с краю, чтобы не перепутать, опять пошел в душевую, где есть свет и нет окон.
Очень интересно! Диски вовсе даже не CD, а CD-R – записываемые. В коробку вставлена отпечатанная на принтере бумажка: «Обновление баз данных по криминальным, разыскиваемым и требующим внимания персонам. «23Q3». Остальные отличались только последними символами: «22Q3», «22Q4», «23Q1, «23Q2». Нетрудно узнать маркировку года и квартала.
Это я удачно зашел! В шерифовский компьютер пока не полезу, но у меня и в ноуте оптический привод есть. Просохший лэптоп радостно включился, словно нерадивый хозяин не таскал его несколько дней в рюкзаке под дождем, обернув в пакет из DutyFree и регулярно роняя. Свистит, раскручиваясь, диск в дисководе. Что там на нем записано?
Невероятно! Dbf-файлы – привет из 90-х или скорее из 80-х: criminal.dbf, wanted.dbf, attentio.dbf. Полез внутрь первого файла. Имя, кличка, номер айди, преступление, место совершения. Во втором добавилась сумма вознаграждения и кто назначил награду. В третьем просто имя и номер айди. Поискал все свои имена, настоящие и прошлые, – не нашел.
Теперь становится понятно, почему шериф не держит меня в железной клетке постоянно. Первая причина – кто-то должен уголь кидать. Вторая – вроде как не за что. Пока.
Ладно, что там у нас дальше? А дальше у нас инструкция по обновлению. Вставить диск, запустить программу crim_inf.exe, нажать кнопку «Обновить базы», дождаться завершения процесса, вынуть диск, подключить сканер айди, нажать кнопку «Обновить сканер»… Так вот откуда в сканерах орденских и местных патрульных берется информация, когда красным светить, а когда зеленым!
В третьем квартале прошедшего года я был чист перед Орденом. Интересно, что будет дальше? И как сюда доставляют эти диски? Если завтра вдруг прорвется через бездорожье герой-почтальон и привезет диск «23Q4», где за меня миллион экю предлагают, что я делать буду? Хорошо бы к тому моменту оказаться подальше от гостеприимного городка Форт-Борегар. В любом случае лучше подстраховаться. Сломать, что ли, шерифу оптический привод?..

На следующее утро меня чуть свет разбудил один из помощников шерифа. Их здесь прикольно называют – депьюти. Распорядился заняться отоплением, а то у мэра сегодня приемный день – неудобно избирателей в холодном офисе принимать. Сам шериф придет попозже. Немудрено, после вчерашнего-то. В одно свое официальное лицо дядя усидел почти литр вискаря. Я направился в кочегарку, но увидел за углом малыша Ричи с девушкой, такой же молоденькой. Они так трогательно прощались, что меня чуть слеза не пробила. Жалко мне стало… время мое зря потерянное. Барышня тем временем убежала, а юноша неотрывно смотрел ей вслед. Так смотрел, что меня, подошедшего, не заметил.
– Красивая, – начал я разговор предельно нейтрально.
– Да, красивая…
Тут до него дошло, что он не сам с собой разговаривает, и парнишка чуть не подпрыгнул. Пришлось за локоть схватить.
– Здравствуй, Ричи.
– Ззздравствуйте…
И снова испуг в глазах. Вот и хорошо, вот и славно. Мне сейчас нужно, чтобы он меня боялся.
– Надо поговорить. Зайдем к тебе. Не на улице же орать, правда?
Он кивнул. Глаза были большие-большие.
Все так же держа за локоть, втащил его в помещение почты и закрыл дверь изнутри.
– Рассказывай.
– Что рассказывать?
– Ну, например, совершеннолетняя ли твоя подружка? Та, с которой ты кувыркался здесь сегодня ночью.
На мальчика было жалко смотреть. Но мне его ступор не нужен, мне нужен диалог. Желательно конструктивный.
– Вы ночью здесь такой концерт устроили, что странно, как из соседних домов не пришли ругаться. Мозги-то надо иметь.
– Мы… Мы любим друг друга.
– Это прекрасно. Но ее родители, как я понимаю, не в восторге?
Я запустил пробный шар наудачу и, как оказалось, не промахнулся.
– Они меня на порог не пускают.
– А ей сегодня ночью удалось сбежать из дома?
– Да. Отец, как всегда, напился и не проснется раньше полудня, а мать на ночном дежурстве.
– И тебе нужны такие родственники?
– Мне нужна она. Мы весной убежим отсюда. Когда просохнут дороги.
– А если ее родители узнают, чем вы сегодня ночью занимались?
– Они… Мне даже страшно подумать, что они с ней сделают. И со мной… И никуда не деться отсюда…
– Значит, ты не хочешь, чтобы я рассказал кому-нибудь?
– Нет, конечно! Что вам от меня нужно?
Прекрасно, разговор вошел в нужное русло.
– Выполнения твоих должностных обязанностей, как бы странно это ни звучало. Причем полностью оплаченных. Ты почему мою телеграмму не отправил, паршивец?
– Так шериф сказал: пока не отправлять. Когда вам стало плохо, я позвал шерифа, рассказал ему все.
– Телеграмму показал…
– Ну да, он потребовал – я показал. Шерифу перечить нельзя. Он сказал, что сперва разберется, что вы за гусь, а потом скажет, отправлять или нет.
– Понятно. Теперь пойми: чем быстрее я отсюда уеду, тем спокойнее тебе будет жить. Согласен?
– Согласен.
– Хорошо. А я отсюда уеду тем быстрее, чем точнее и лучше ты передашь телеграмму. Ага?
– Ага.
– Расскажи мне, как телеграммы передаются?
– По радио.
– Это понятно, что по радио. Какой маршрут? Точка-точка, сразу в город-получатель или через промежуточные пункты?
– Это зависит от расстояния и внешних условий. Прямиком до Порто-Франко мы, с нашей аппаратурой, никак не дотянемся, а вот до Аламо или Форта Ли – запросто.
– А Демидовск?
– Там такой рельеф, что напрямую не проходит. Только через Новую Москву или Нью-Одессу.
– Тогда Береговой?
– Мне нужно посмотреть справочник…
Не отпуская локоть паренька, я прошел с ним за прилавок. Револьвер обнаружился именно там, куда Ричи испуганно таращился в мой прошлый визит. Короткоствольный «Смит» 38-го калибра, судя по надписи. Я подцепил оружие мизинцем за спусковую скобу, положил на пол и толкнул ногой под шкаф.
– Чтобы не отвлекаться. Итак, что там в справочнике?
– Демидовск. Береговой и… не знаю, как это расшифровывается… Пи-Пи-Ди.
Я заглянул в тонкую брошюрку, открытую на странице «Протекторат Русской Армии». Ну да, название населенного пункта, позывной, основная частота, еще какая-то радистская заумь, время работы… А ППД, насколько я помню тамошнюю географию, расшифровывается как «пункт постоянной дислокации». Место, где, собственно, большая часть Русской Армии и расквартирована.
– Вот это самое Пи-Пи-Ди и вызывай. Они единственные, кто работает круглосуточно, судя по твоей книжке.
Вопреки моим ожиданием, Ричи не отправился в угол, где стояли друг на друге темно-зеленые железные ящики с кучей тумблеров, лампочек и шкал, а сел за компьютер. Пощелкал мышкой, набрал короткий текст в открывшемся окошке. Не прошло и нескольких секунд, как появилось еще одно окошко.
– Отвечают! Получилось! Это, наверно, потому, что со вчерашнего дня дождя нет. Надо печатать текст сообщения.
– Вот и печатай. То, что я тогда заказал.
Паренек помрачнел:
– Ту бумажку забрал шериф.
– Тогда печатай под диктовку: ППД, Большой стеклянный дом…
На этот раз ждать ответа пришлось долго – несколько минут. Но новое окошко вылезло, хотя там был только десяток цифр.
– Приняли без ошибок!
– Откуда знаешь?
– Да вот же, код возврата и контрольная сумма. Код хороший, сумма сравнилась, все идеально.
– То есть мы свою работу сделали?
– Сделали.
– Вот и молодцы. Спасибо тебе, Ричи! Я надеюсь, ты не будешь затевать никаких гадостей против меня. Потому что, как только за мной приедут русские и, неровен час, меня не найдут, они начнут очень болезненно спрашивать, куда я делся. Понял?
– Понял.
– А я тебя прикрою от шерифа. Скажу, что русские все равно меня искали, независимо от телеграммы, и в итоге нашли.
– Но у меня в программе записывается все, что я передавал. Шериф посмотрит и увидит…
– Ричи, вроде бы NewWorldMail – это орденская организация? И местным властям не подчиняется?
– Орден далеко, а шериф – вот он, за стенкой.
– Ладно, пусти меня за компьютер. Посмотрим, что можно сделать.
– А… вы умеете?
– Что-то умею. Если и не смогу следы зачистить, то не сломаю точно.
Уселся за монитор. Вышел из программы, что сообщения посылает, полез искать последние измененные файлы. Нашел в рабочем каталоге nwm.log, куда открытым текстом записывались все действия оператора, полученные и принятые сообщения. Сохранил на всякий случай копию, а из самого файла удалил все, что касалось сегодняшнего общения с ППД. Запустил программу, ткнул в кнопку «История» – сегодня только вход в программу зафиксирован. Получилось. Копию удалил, конечно, не пригодилась она в этот раз.
Ладно, коли я здесь, грех не оглядеться. Полистал историю назад, и взгляд зацепился за знакомую фамилию. Два сообщения ушли в Новую Москву и в Нью-Рино с одинаковым текстом. «Что у вас есть по Жану Лефевру, белый, 40–45 лет, шесть футов…» Полное мое словесное описание, включая номер айди и какую-то белиберду из букв W, L и A и цифр. Получателями указаны частные лица.
– Ричи, пойди-ка сюда! Это что такое?
Малыш Ричи смутился.
– В тот день, когда вы у нас здесь появились первый раз, шериф пришел вечером и принес эту телеграмму. Он еще хотел послать вашу фотографию и отпечатки пальцев, но был сильный дождь. Отправился только текст и дактилоформула.
Вот оно, оказывается, как! Шериф не удовлетворился моим левым айди и решил выяснить, кто я на самом деле. Хорошо, что я не представился Владом Вороновым. У московских властей на меня здоровенный такой зуб еще с тех времен, когда мы с коллегами раскрыли аферу с орденскими кредитами. Сотрудника Ордена в официальный розыск бывшие соотечественники объявлять не рискнули, но неофициально пообещали за меня хорошую такую кучу денег. Особенно за живого. Одни охотники за головами уже пытались получить приз, но вместо гор золота нажили по несколько граммов свинца и латуни. А свинец, он даже в малых дозах не сильно полезен для организма.
Хотя и Жаном Лефевром могут заинтересоваться. В Нью-Рино, например. Не так давно замечательный наш Орден использовал меня там втемную для проворачивания своих делишек. Прямой власти у орденских в Нью-Рино нет, вот они и организуют разные хитрые схемы и задействуют нелегалов. В тот раз удалось успешно уничтожить бывшего эксперта казначейства, убежавшего к мафиози и пытавшегося организовать выпуск фальшивых орденских экю. Убийство это привело к криминальной войне и переделу сфер влияния в городе. Насколько я слышал, банду, на которую мне поневоле пришлось поработать, уничтожили полностью. Если это так – я более-менее в безопасности. А если нет? Если кого-нибудь захватили живьем и допросили? Если остались записи?
Ладно, будем надеяться на лучшее. Сколько здесь до ППД? Меньше тысячи километров. Летом, по хорошей дороге, легко проезжается за пару дней. Зимой, по ступицы в грязи, можно ехать и три дня, и неделю, и месяц. Но будем оптимистами и дадим разведке ПРА неделю времени, чтобы всё проверить, поверить мне и добраться сюда. А если они не приедут – придется признать, что моя затея не выгорела и пора рвать когти. Самостоятельно.
И, кстати, нужно будет сегодня ночью к шерифу в компьютер заглянуть. Сломать оптический привод и подправить мою фотку и отпечатки пальцев. Так оно спокойнее будет.

День катился своим чередом. Депьюти полдня просидел на шерифском месте, потом пришел шериф, смурной, но вполне живой. Поковырялся в компьютере, снова ушел на целый час. Вернулся. Отпустил помощника. Погнал меня опять уголь кидать, поскольку мэру понравилось, что в его офисе тепло. Пошел, куда деваться.
В кочегарском деле есть свои тонкости, не очевидные для того, кто сам лопатой не махал. Максимальный жар получается тогда, когда угля в топке не очень много, но он равномерно, тонким слоем, рассыпан по колосникам и в достатке снабжается кислородом. Толстый слой такого эффекта не дает, зато его не так часто нужно обновлять. И возни кочегару меньше.
Но раз шериф просил сделать приятное мэру – постараемся. Тем более у того прием скоро заканчивается, и старикан отправится домой. А там и я накидаю в топку побольше и пойду обед требовать.
Дверь кочегарки скрипнула неожиданно. Я как раз отдыхал после очередной порции физкультуры с лопатой. Отдыхал с комфортом. Нашел в глубине кочегарки старый деревянный стул с отломанной спинкой. Поставил его к внешней стене, где не так жарко, уселся, вытянул ноги и наслаждался ничегонеделанием.
Человек зашел с улицы и замер, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. Малыш Ричи! Интересно, он зачем сюда? Выковырял из-под шкафа свой револьвер и пришел зачищать шантажиста? В руках оружия не видно, но в этих ковбойских штатах даже детей учат быстрой стрельбе.
Я тихо встал, шагнул вперед и ухватил почтового мальчика за локоть правой руки. Он дернулся, узнал меня.
– Осторожно, не упади. Здесь ступенька.
– Спасибо! Я к вам.
– Какие-то новости?
– Да. Во-первых, пришел ответ для W из Пи-Пи-Ди. Я ничего не понял, поэтому просто напечатал и принес вам.
– Спасибо, потом посмотрю. Что-то еще?
– Да, шериф недавно заходил и отправил в Нью-Москву и Нью-Рино вашу фотографию и ваши отпечатки пальцев. Погода хорошая, все передалось успешно.
Обидно. Не успел я эти следы спутать. Надо было ночью не в дисках ковыряться, а в шерифском компе.
– А еще из Нью-Рино пришел ответ шерифу. Короткий. «5000». Правда, шериф к тому моменту уже ушел.
– Спасибо, Ричи! Ты мне очень помог.
– Скажите, сэр, а вы можете забрать нас с собой, когда будете уезжать? Меня и Сью?
– Сью – это твоя девушка?
– Да.
– Ты же понимаешь, все зависит от того, в качестве кого я покину ваш гостеприимный городок. Если в качестве пленника – лучше бы вам до весны потерпеть с отъездом. А если обычным пассажиром – так почему бы и нет? Готовы поехать к русским?
– Да хоть куда! Лишь бы родители Сьюзан до нас не добрались. А… что значит – «в качестве пленника»?
– То и значит. Похоже, в Нью-Рино захотели со мной повидаться. И озвучили шерифу цену.
Паренек озадачился. Он так все хорошо распланировал и уже примерял на себя самостоятельную жизнь с подругой вдали от родного дома, и вдруг такой облом!
– Но из Пи-Пи-Ди написали, что приедут…
– Сколько оттуда сюда? Миль шестьсот? А от Нью-Рино – двести. Кто раньше приедет?
– Если хотите, я могу попробовать вас спрятать. На окраине есть склады…
– Ладно, погоди меня хоронить. Надо подумать. Ты иди к себе, если что понадобится – я скажу. И спасибо.
Паренек пожал плечами и вышел, явно расстроенный.
И что это было? Реальная попытка помочь или способ меня выманить куда-нибудь подальше, замаскировав под побег, и там тихонько грохнуть? Чтобы не мешал подростковой личной жизни, шантажист хренов.
Я подошел к открытой двери и развернул листок, который принес Рич. И почувствовал, что паранойя отступает.
«Сам приехать не могу, пришлю Мишку. Ты же знаешь Зарокова?»
Такого мальчик из американской глубинки точно придумать не мог. Вряд ли он смотрел «Ошибку резидента».
День длился и длился, а я все никак не мог придумать, как мне поступить. Сидеть и ждать, кто приедет раньше? Очевидно – Нью-Рино втрое ближе.
Спрятаться на пару дней и вылезти из берлоги, когда приедут наши? Для этого надо полностью доверять Ричи. Вроде бы я ему доверяю, но… Подождем пока. Городок крохотный, искать несложно. А мне не нужно, чтобы нашли. Опять же – неизвестно, сколько времени придется ждать.
Или вовсе рвануть в саванну? Без оружия, без запасов еды. И без малейшего представления, как скоро и кого удастся встретить. Разве что угнать чей-нибудь грязеход… Но с этим тоже проблемы. Местные свои машины ставят во дворах, приезжие – на охраняемой стоянке перед «Парадизом». Городок тихий, звук двигателя слышно далеко…
Нет, подождем дергаться. Сегодняшний день точно никаких неприятностей не принесет, а дальше видно будет.

Назавтра ни свет ни заря меня разбудил все тот же помощник шерифа. Дождался, пока я умоюсь, съем осточертевший сэндвич и выпью кофе, и погнал в кочегарку. Лично. И, вопреки сложившейся традиции, остался там меня караулить. Стоило разогнуться от топки – привел обратно в камеру и запер, после чего уселся на шерифское место.
Похоже, я опять опоздал. Покупатели по мою буйну голову приедут сегодня. И совсем не из Демидовска.

Люди из Рино приехали под вечер, когда я уже отлежал на койке все бока и проголодался. Шериф привел с собой двух типичных громил во всем джинсовом и огромных шляпах и одного длинного тощего мужика в дорогом пальто и шарфе. Служитель закона погремел замком, и вместе с тощим зашел в камеру. Громилы остались снаружи.
Тощий достал из внутреннего кармана фотографию. Посмотрел на нее, потом на меня, кивнул:
– Ну что, мсье Лефевр, я нашел вам попутчиков, которые подбросят вас в Нью-Рино!
Шериф лучился самодовольством.
– А вы уверены, что мне туда надо? Я бы предпочел уехать в другую сторону.
– Это не важно. Завтра я выставлю тебя за территорию города как подозрительную персону. И что с тобой будет дальше – меня не волнует. Эти добрые люди могут тебя подобрать и довезти до цивилизованных мест. Или бросить в саванне. Это уже будет вне моей юрисдикции. Наш с тобой договор завершен. Ты работал, я тебя кормил и обеспечивал жильем. Кстати, твоей работой был доволен мэр. Если бы ты не понадобился джентльменам – мог бы махать лопатой до весны.
– А как вы объясните ребятам из ПРА, что продали меня в Нью-Рино?
– Я тебя не продавал. Просто выставил из города – чувствуешь разницу? Строго по закону. Да и сильно сомневаюсь, что кто-то за тобой сюда приедет. Могли бы – давно бы приехали.
После чего шериф с тощим вышли из офиса, телохранители за ними. Остался один помощник. Уходить он явно не собирался.
Я попробовал его разговорить:
– Слышь, депьюти, а тебя не смущает, что шериф якшается с преступниками и берет у них деньги?
– По хрену. Ты здесь чужой. Грязный бродяга, который припёрся неизвестно откуда неизвестно зачем. А я никогда не прочь срубить пару монет. Скажут отпустить – отпущу. Скажут пристрелить – пристрелю. Будешь мне надоедать – огребешь. Мне платят за то, чтобы ты не убежал, а останешься ты при этом здоровым или нет – решаю я.
Я поверил. И заткнулся. Учитывая габариты шерифского помощника и размер его кулаков – разумное решение.
Сторожем депьюти оказался отменным. Он регулярно заходил проверить, не убежал ли я, топал сапожищами из угла в угол, пил литрами кофе и так и не уснул до утра. Меня кормить он тоже отказался, потому как сегодня утром я уже не арестованный.
Чуть позже пришел шериф, изрядно помятый, но веселый и бодрый. И заметно под градусом. Похоже, пропивал всю ночь неправедно нажитые деньги. И прочим излишествам нехорошим предавался. Постучал по прутьям решетки, радостно объявил, что я как подозрительная персона подлежу немедленному изгнанию с территории города Форт-Борегар, а посему мне следует собираться и двигаться под конвоем до ближайшего выхода. Я оделся, обулся, взял рюкзак.
– А оружие вернете?
– А что? Верну! Во-первых, я действую строго по закону, что взял, то отдал в целости. А во-вторых, на хрен кому нужен этот твой убогий ствол под экзотический патрон?
Шериф открыл оружейный шкаф, достал «ПМ» и сунул себе в карман.
– После выхода из города отдам. Пошли.
И мы пошли. Единственным зрителем оказался малыш Ричи, высунувший было нос из своей конуры, но потом спрятавшийся обратно.
Гости из Нью-Рино ждали в паре десятков шагов от последнего домика гостеприимного городишки Форт-Борегар, чтоб ему сгореть. Дождя не было уже третий день, облака поднялись, и даже солнце временами проглядывало. После зимней сырости погода радовала. Все кругом были довольны и улыбались. И шериф, и тощий в дорогом пальто, и два мордоворота, стоящих возле лифтованного пикапа на огромных колесах, – все они были сыты, слегка пьяны и наверняка удовлетворены трудами ночных работниц «Парадиза». Все отрицательные эмоции достались мне.
Шериф остановился на условной границе своих владений.
– Я, шериф Джонсон, властью, данной мне избирателями, определяю тебя как подозрительную личность без установленного места жительства и источника дохода, то есть бродягу. Какового бродягу и приговариваю к изгнанию с территории свободного города Форт-Борегар со всем движимым имуществом. Возвращаю тебе временно изъятый в целях безопасности пистолет…
Он достал из кармана и протянул мне стоящий на затворной задержке «ПМ».
– …Пустой магазин к нему и патроны.
Магазин шериф отдал мне в руки, а патроны зашвырнул в ближайшую лужу. После чего гордо повернулся к гостям и заржал. Мордовороты, схватившиеся было за автоматы при виде оружия, снова расслабились и заулыбались.
Шериф явно получал удовольствие от процесса. Чувствовал себя звездой эстрады и вещал, не глядя по сторонам. Ну а я медленно сдвигался правее, чтобы слуга закона и собственного кармана оказался между мной и комитетом по встрече. Пока зрители воздавали должное комическим талантам шерифа, сунул в окно затвора завалявшийся в кармане патрон. Не заметил его, когда последний раз заряжался. Нажал рычаг задержки. Выключил предохранитель, быстро прицелился и выстрелил в передок пижонского пикапа. Выбросил пустой пистолет в лужу и поднял руки.
Естественно, на меня тут же уставились два автомата и шерифский револьвер, но переход от благостного настроения был слишком внезапен, и дальнейшей стрельбы не случилось.
– Шериф, какого хрена?
Тощий в пальто недоуменно рассматривал окутавшийся паром капот машины.
– Джентльмены, я не подписывался его арестовывать для вас. Я могу это делать только по официальным запросам территорий. А так, по дружбе, только выгнал из города.
– А пистолет-то зачем было отдавать?
– Пистолет – его собственность. А частная собственность, джентльмены, это святое.
Шериф, похоже, еще не отошел от роли комика и по инерции пытался хохмить.
Пришла пора вмешаться и мне.
– Джентльмены, мне очень жаль, что из-за оплошности при заряжании оружия я случайно повредил ваше имущество. У меня есть деньги, и я готов компенсировать ущерб. Давайте вернемся в прекрасный город Форт-Борегар. Я уверен, в нем есть мастера, способные починить ваш замечательный автомобиль.
Тощий подошел ко мне вплотную, встал напротив:
– Очень жаль, что мне приказали доставить тебя с целой головой и руками. Но про ноги никто ничего не говорил, имей в виду. И про яйца тоже.
– Голова – очень тонкий инструмент. Иногда от боли в любой другой части тела содержимое головы необратимо портится.
Боже мой, что я несу? Но это дурной кураж от страха. Потом полдня буду сидеть трястись.
Шериф сплюнул на землю и произнес уже серьезно:
– Ладно, мой косяк. Сейчас что-нибудь придумаю.
И ушел.
А я остался с тремя недовольными людьми из Нью-Рино.
Один из мордоворотов по приказу тощего довольно ловко меня обыскал, отобрал хлебный нож и шерифову отвертку. Долго ощупывал рюкзак, но больше криминала не нашел. Содержимое карманов разложил на откинутом заднем борту пикапа. Порылся в стопке купюр.
– Не понял? И где здесь деньги, чтобы починить машину?
– Два радиатора, каждый за ленточкой стоит сотку долларов, здесь, соответственно, – сотку экю. Снять – поставить, залить антифриз и хладогент – еще сотка.
– Да ты охренел, мне одна тюнинговая решетка в три тыщи обошлась!
– Тебе ехать или шашечки? Если ехать, то в три сотни можно уложиться.
– Так, заткнулись, оба!
Тощий сказал вроде и негромко, но проняло всех.
– Свали все барахло в рюкзак. Этому – браслеты. Спереди. И аккуратно, руки не повреди!
«Бык» с ненавистью посмотрел на меня, но ослушаться не посмел. Сложил все мое немногочисленное имущество, включая деньги, обратно в рюкзак. И наручники защелкнул аккуратно, ровно настолько, чтобы руки фиксировались, но не были пережаты.
Со стороны городка раздался звук мотора. Мы обернулись. По улице подпрыгивал на высоких колесах гибрид трактора и пикапа с большой кабиной. Изготовитель не заморачивался ни краской, ни ровностью сварных швов, и смотрелось это чудо гаражного автопрома диковато. Но ехало шустро, не отнять.
Шериф оттормозился рядом с нами, открыл дверцу и спрыгнул на землю.
– Поезжайте пока на этой, вашу починим и пригоним.
Выходит, зря я цирк с пальбой устраивал. Задержать отъезд получилось всего на полчаса, зато теперь всю дорогу в наручниках сидеть.
Владелец дырявого пикапа еще раз недобро зыркнул и полез в кабину страшного, но исправного транспортного средства.
Мы двинулись следом. Меня, со скованными руками, запихнул наверх второй мордоворот. Последним ловко влез тощий. И даже длинные полы своего модного пальто грязью не перепачкал.
Мотор затарахтел громче, машина дернулась и двинула вперед. Первый раз катаюсь на такой экзотике. Странные, надо сказать, ощущения. Мелкие неровности огромные колеса проглатывали незаметно, но на каждой кочке больше кулака машина подпрыгивала и какое-то время болталась вверх-вниз. Рулилась она тоже туповато, временами норовила поехать боком. Но недобрый владелец дырявого пикапа был хорошим водителем.
Минут через пятнадцать новизна ощущений притупилась. Вспомнил сразу, куда меня везут, и загрустил. Чтобы было не так страшно, взялся расспрашивать тощего.
– Скажите все-таки, кто вы такие и куда меня везете?
– В Нью-Рино. С тобой хочет поговорить босс.
– Какой из? Вроде их в Нью-Рино несколько?
– Босс – один. Мистер Капра. Остальные… мелочь.
– Понял. Так сильно хочет поговорить, что вас прислал и даже не пожалел денег продажному шерифу?
– Так дело серьезное. Скажи-ка мне, мсье Жан Лефевр, что ты делал в Нью-Рино в конце этого лета? Или будешь рассказывать сказки, что тебя там не было?
– Почему? Был. У нас с женой нет детей. Бесплодие. Она узнала, что в Нью-Рино это лечат. Клиника «Виталь». Для того и перешли на Новую Землю. Приехали в клинику. Там жену осмотрели и обещали помочь, но денег захотели таких… У нас столько не было.
– И что дальше?
– Дальше мне предложили работу по специальности. Подключиться к системе видеонаблюдения на одном объекте.
– Кто предложил?
– Те люди, которые, как я понял, были настоящими владельцами клиники. Сказали, что работа не совсем законная, но зато очень хорошо оплачивается.
– Что за объект?
– Не знаю точно. Судя по картинкам с камер – какое-то казино.
– И как, подключились?
– Да, кабель проходил под землей, в кабельной канализации. Удалось найти место стыка, подключить туда разветвитель и свой кабель.
– Куда вывели свой кабель?
– Работодатель купил домик недалеко от объекта. Во дворе был спуск в кабельный колодец. Мы установили в гостиной оборудование и мониторы. Дежурили двое наблюдателей круглосуточно. Нас с женой поселили в том же домике на втором этаже.
– Что потом?
– Однажды ночью меня разбудили какие-то люди в масках. Угрожали убить жену. Приказали вывести на мониторы изображение из игрового зала и из мужского туалета казино. Я вывел. Потом они велели идти наверх и сидеть тихо. Какое-то время ничего не происходило, потом внизу раздались какие-то крики. Человек, который нас караулил, сказал, что лучше бы нам свалить куда подальше. Целее будем. И ушел. Я спустился вниз – там никого не было. Наблюдатели лежали на полу. Я не стал проверять, живы они или нет. Мы с женой собрались и убежали.
– А как же ваша работа и вознаграждение за нее?
– Я чуть позже пошел было в штаб-квартиру работодателя, но там как раз выносили трупы. Подхватил жену, и мы уехали так далеко, как смогли. К русским. Жена сейчас там.
– А ты почему здесь?
Этот простой вопрос заставил задуматься. До сих пор я рассказывал то, что было на самом деле. Или орденскую легенду. Там все или правда, или настолько хорошо подготовлено, что выдержит проверку. А вот дальше… Дальше надо врать. Очень аккуратно, но уверенно.
– У русских моя профессия оказалась не нужна. Пытался заниматься бизнесом. Прогорел, как и на Старой Земле. Подрядился довезти груз для знакомых, надеялись проскочить до сезона дождей. Не успели. Утопили грузовик, переезжая вброд реку. Спасся я один. Ну а дальше как-то пытался добраться домой. Денег было мало, на машину не хватило, поэтому купил лошадь. Ехал несколько дней. Напали какие-то звери вроде волков, сожрали лошадь. Расстрелял почти все патроны. Потом долго шел. Простудился и заболел почти сразу. Мало что помню. Все урывками. Ну а дальше – гостеприимный шериф.
– Мы проверим все, что ты рассказал. Если не соврал и заинтересуешь шефа – возьмет на работу. Деньги хорошие. Вызовешь к себе жену и заживешь как человек, может, даже накопишь на операцию. Клиника «Виталь» теперь под нашей семьей.
– А если не заинтересую?
– Если все так, как ты рассказал, и твоей вины нет – катись на все четыре стороны. Можешь даже в Рино остаться, там шальных денег много крутится.
Задачка. Вот не верю я, что тамошний дон Корлеоне отпустит человека, нашедшего дыру в его системе безопасности. Так что надо как-то оказаться полезным, это единственный шанс уцелеть.
А насчет побега буду потом думать. Если доживу.
Внезапно шум движка и трансмиссии перекрыл другой звук. Этакий низкий гул с присвистами. Нарастал, нарастал, ударил по ушам. Темная тень пронеслась над головой, обдала запахом сгоревшего керосина. Пятнистый «Ми-8» с красными звездами завис на малой высоте справа от дороги и плюнул короткой очередью из курсового пулемета. Фонтанчики грязи взвились в полусотне метров впереди, мордоворот за рулем чертыхнулся и вдавил тормоз. Из распахнувшихся задних створок вертолета посыпались фигурки в камуфляже. Через мгновение десяток стволов уставились в окна, и открывший мою дверь военный сказал на излишне правильном английском с характерным советским акцентом:
– Прошу выйти из машины и предъявить документы.
– Как это понимать? Это дорожный разбой со стороны Протектората Русской Армии! Я буду жаловаться! – Тощий вопит, как барышня среди хулиганов.
Мордовороты молчат и держат руки на виду. Им очень хочется жить.
– Мы получили сведения, что в одной из машин на дороге везут нашего похищенного гражданина.
– Я – Жан Лефевр! Вы ведь меня ищете?
Стоящий рядом второй офицер едва заметно кивает:
– Да, вас. Эти люди вас похитили?
Долго и внимательно смотрю на тощего. От того, что я сейчас отвечу, зависит их дальнейшая судьба – поедут они дальше или отправятся на стройки социализма пожизненно. Тощий отводит взгляд и произносит уже без прежнего апломба:
– Мы только хотели поговорить.
Я поправляю наручники.
– Ну да, похоже на то. Разговаривали вежливо, рук не распускали, приглашали на работу. Пожалуй, у нас нет взаимных претензий.
Все трое нью-риновцев закивали. Какие претензии? Никаких. Не хочешь к нам – поезжай к себе. Без дополнительных напоминаний осторожно и медленно расстегнули наручники. Еще раз оглядываю нью-риновское воинство и спрыгиваю на землю.
Тощий не зря был боссом, пусть и не самым главным. Достал из кармана визитку, протянул мне:
– О’кей, расходимся без претензий. Но боссу все же очень хотелось бы поговорить с тобой. Будешь в наших краях – позвони. Безопасность гарантирую.
Тощий коснулся пальцами виска. Услышал недовольное сопение мордоворота за рулем, добавил со смехом:
– А машину нам шериф починит. По закону, который он так любит. Это его зона ответственности.
Странно, вот нет у меня к этим людям неприязни. Не знаю, как оно обернулось бы в Нью-Рино, но пока нет. Да и не стоит ссориться по пустякам с самой сильной преступной группировкой этих мест. В черный список они меня, надеюсь, не внесут, пусть рассматривают как потенциально полезного человека. Хоть и зарекался я на Новую Землю возвращаться, но кто знает, как жизнь повернется?

– Спасибо, мужики! С меня причитается.
– Это наша работа.
Первый офицер, который с очень правильным английским, посмотрел на меня даже с каким-то удивлением. А вот у второго глазки блеснули, хитро так.
Он проводил взглядом улепетывающий автомобиль с гангстерами и мечтательно произнес:
– А интересно было бы поговорить с этим лощеным хлюстом…
– Этот хлюст – один из руководителей самой мощной нью-риновской мафиозной семьи. Не скажу, что правая рука босса, но указательный палец – точно. Босса, надо сказать, достаточно вменяемого и уважающего заповеди. Не все, конечно, но и это большая редкость среди подобной публики. С такими можно разговаривать. А вот убивать пока не за что, как сказал бы один мой знакомый.
– Интересные у тебя знакомые…
Хитрый еще раз посмотрел на опустевшую дорогу и покачал головой. Остальные бойцы дисциплинированно молчали.
– Мы сейчас куда? – полюбопытствовал я.
– Обратно, – командир оказался на редкость немногословен.
– Мне бы надо заскочить в Форт-Борегар.
– Мы не такси. Задача была тебя выдернуть, мы выдернули. Живым и целым, если ты обратил внимание. Теперь доставим к начальству. Свои счеты будешь сам сводить, без нашей помощи.
– Я обещал одному пареньку забрать его с собой. Хороший паренек, оператор почты. Это он отправлял в ППД телеграммы и спас меня, судя по всему. Ему теперь жизни не будет среди своих. Ему и его невесте. Они готовы в ПРА переехать.
Второй офицер наклонился к первому. Пару минут они пошептались, потом командир согласился.
– У вас есть здесь связь с ППД? Или сможете напрямую послать сообщение на телеграф в Форт-Борегар?
– Что надо передать?
– Сейчас напишу.
Я выдернул лист из блокнота и накропал: «Ричи, спасибо! Помог. Моя очередь. Ждите в миле от города на север возле дороги. W.».
Офицер с хитрым взглядом ушел в пилотскую кабину. Вертолет резко начал набирать высоту. Ну что – логично. Выше антенна – дальше связь.
Командир тем временем развернул планшет. Кожаный, с целлулоидной вставкой под карту, как у деда был.
– Покажи, куда ты их отправил.
– Вот сюда.
Я взял протянутый карандаш и поставил точку на линии, соединяющей кружок Форт-Борегара с лентой северной дороги.
– Тогда пока со стороны посмотрим. Когда твои протеже на месте окажутся, быстро подсядем и их заберем. Мы стараемся не выключать движки в незнакомом месте.
Вернулся Хитрый, показал ответ: «Понял, будем через час». Ну-ну. Касалось бы дело одного Ричи, я бы поверил. А барышне надо решиться на важный шаг. Шмотки собрать. И красоту навести – нельзя же из отчего дома бежать не накрашенной. Ой, летать нам еще кругами и летать…
Как я и предполагал, через час никого на месте не было. И через полтора тоже. Командир успел открыть один из иллюминаторов и закрепить в проеме солидно выглядящую зрительную трубу. Что-то там, внизу, рассматривал и на карте пометки делал. Все правильно, это сегодня конфедераты – союзники, а как дальше будет?
– Командир, в городке какая-то нездоровая движуха. Повсеместно суетятся люди, ездят машины.
Это один из бойцов в такой же прибор по другому борту наблюдает.
Как бы не за малышом Ричи эта толпа собралась гоняться.
– Так, все внимательно смотрим вниз. Ищем вокруг городка, не дальше полутора километров, двух человек, которые прячутся. Или бегут куда-то. Приоритетное направление – север.
И снова отличился боец на противоположном борту.
– Вижу двоих. На три часа, за раздвоенным деревом. Бегут как раз на север.
– Можем там подсесть?
– Да, по направлению их движения есть поляна подходящего размера.
– Быстро!
Быстро в исполнении русских вертолетчиков означало практически свободное падение до стометровой высоты, а там резкое замедление и зависание на высоте метров пяти. В ушах заломило.
– Где те двое?
– Сзади, метров сто.
Невероятно, они даже в этой падающей консервной банке не потеряли объект наблюдения! Уважаю профессионалов.
– Поляна ровная, садимся. Охранение!
Не успел вертолет коснуться колесами земли, как десант посыпался наружу. Одни разбежались по углам поляны, другие, и я с ними, унеслись навстречу беглецам. Через минуту вернулись, быстрая погрузка, закрытая дверь, взлетный режим турбинам. Земля замелькала внизу.
– Ну, здравствуй, Ричи! И вам, Сьюзан, привет. Приятно познакомиться.
– Я, когда увидел, что тебя увозят, решил, что все, конец. Но отправил телеграмму с приметами машины.
– Спасибо, парень, ты меня спас от серьезных проблем! А что там за суета, в городе?
Рич посмотрел на покрасневшую, как маков цвет, подружку.
– Сью решила попрощаться с родными. Нет бы просто записку написать. А так пришлось убегать от кричащей матери и отца с ружьем.
– И вещи не взяла!
Это уже барышня всхлипнула. Серьезная потеря, согласен.
– Не волнуйтесь, мисс, новым гражданам нашего Протектората полагаются… некоторые суммы на обзаведение хозяйством. Хватит и на новые шляпки с лентами, и дом обставить. А еще вы здорово сэкономите на дороге.
Хитрый улыбнулся так широко и добро, что девушка посмотрела на него с интересом. Малыш Ричи – с ревностью. А я – с удивлением. Хорошо учили Хитрого. Выговор южных штатов у него практически идеальный. Красную ковбойку, соломенную шляпу на затылок, эту обезоруживающую улыбку деревенского дурачка на лицо, и получится вылитый дикси. Думаю, не ошибусь, если предположу, что такой образ ему знаком и привычен. По работе. Вот только вслух ничего говорить не буду, в разведывательные дела чем меньше лезешь, тем спокойней потом живешь. И дольше.

В Алабаме вертолет приземлился. Заправщик заказали заранее по радио, еще в воздухе, поэтому стоянка много времени не отняла. Наружу выходили только борттехник и пара бойцов. И еще Хитрый – осуществлять общее руководство, как я понял. Все остальные скучали в салоне. Командир пообещал сделать специальную санитарную остановку где-нибудь в глухом месте, а пока велел сидеть тихо и не отсвечивать.
Воспользовавшись отсутствием Хитрого, я толкнул Ричи:
– Имей в виду, парень, здесь последняя возможность соскочить. Не хочешь остаться на родине?
Ричи хмыкнул:
– Не хочу. По нашим законам, увезя несовершеннолетнюю без разрешения ее родителей, я совершил федеральное преступление, и ловить меня можно по всей территории Конфедерации. Не факт, что действительно будут ловить, но, если случайно попадусь, прямая дорога на виселицу.
– Интересные у вас законы. А когда вы кувыркались с ней в почтовом офисе – законы не нарушали?
– Нет. Я ведь тоже несовершеннолетний. С этим совершеннолетием все сложно очень. В каждом городке – свои правила. У нас так: водить машину можно с двенадцати здешних лет, пить пиво – с четырнадцати, владеть собственным оружием, воевать в ополчении – с пятнадцати. А вот крепкий алкоголь, самостоятельно путешествовать и жениться – с восемнадцати. Идиотизм.
– Да, весело у вас. Но, с другой стороны, обученный оператор почты пригодится везде.
– Вот только почта в этом мире – единая организация, и меня туда на работу больше не возьмут.
– Почему?
– Во-первых, использовал технические средства почты в личных целях. Посылал телеграммы без оплаты. А во-вторых, спер почтовый компьютер.
Ричи похлопал по своему немаленькому рюкзаку.
– Но… зачем?
– Я так и не разобрался, как уничтожать информацию о левых телеграммах. Да и тебе с твоими друзьями наверняка будет интересно, о чем общались с внешним миром жители города Форт-Борегар последние три года.
– Конечно, будет! Ты же дашь нам поковыряться в твоем компьютере, правда? – Это Хитрый подошел, да так тихо, что я и не заметил. – Ладно, ребятки. Потерпите еще пару минут. Заправку закончили, техник предполетный осмотр проведет, и дальше двинем.
Пусть не через пару, но минут через десять мы снова запустились и направились на северо-запад. Распаханные поля вскоре сменились дикой саванной с торчащими там и тут невысокими пологими холмами. На лысую верхушку такого холма вертолет и нацелился. Повисел-повисел, но садиться не стал, а приземлился на следующий холм в паре километров оттуда. Командир встал с лавки:
– Санитарная остановка пять минут. Мальчики налево, девочки под прикрытием мальчиков направо. Далеко не отходить, по сторонам смотреть внимательно, оружие держать наготове.
Солдаты посыпались в открытую дверь. Ричи спрыгнул сам и помог слезть Сью. Я покидал салон одним из последних, вместе с борттехником и пилотом. Второй летчик остался в кабине.
Пользуясь случаем, поинтересовался:
– А чем прошлый холм не понравился?
– Хищники рядом. Решили не рисковать. А то вот так же прошлым летом приземлились по нужде, не заметив лежку больших гиен. Те расценили наше появление как попытку нападения и ринулись всей стаей защищать своих щенков. Даже шума движков не испугались.
– И что?
– А сам-то как думаешь? Покакали все, даже те, кто и писать не собирался. Хорошо, бортач в кабине остался, а гиены с передней полусферы бежали. Увидел, ухватился за пулемет… Одну гиену срубил в полусотне метров, другую совсем рядом. Видимо, вожака, потому что остальные испугались и не рискнули продолжать. И слава богу, а то лента-то в пулемете уже кончилась.
Наша санитарная остановка, по счастью, прошла без эксцессов.
Хитрый долго еще заливался соловьем, рисуя заманчивые перспективы для молодых людей на службе Русской Армии, а я смотрел в иллюминатор на мелькающую среди разрывов облаков саванну и чувствовал, как постепенно ослабевает сжатая где-то внутри пружина тоски. Все кончилось. Все уже кончилось. День-два на выполнение виндмилловского поручения, и домой. К Лили, к будущему ребенку, к родителям. Туда, где тепло, где светит солнце и не льет круглые сутки с неба.
Все позади.

Конец первой части 

Часть вторая. В царстве зеленых заборов

В ППД мы прилетели во второй половине дня. Аэродром поразил размерами и количеством техники на стоянках. Особенно порадовали громады «Ан-12» – я такую древность только в музее и видел. Как, впрочем, и «Ми-2». Интересно, как здесь летную годность этого антиквариата поддерживают? Самолеты-то не мне – отцу моему ровесники.
Жаль, долго поглазеть не получилось. Подъехало сразу несколько автомобилей. Бойцы с командиром во главе ловко полезли в тентованный «Урал». Хитрый усадил в «Ниву» Ричи с подружкой. А ко мне подошел немолодой коренастый прапорщик. Этот был в повседневной форме странного серо-зеленого цвета.
– Влад Воронов?
– Да.
– Приказано доставить вас…
– Доставляйте, раз приказано.
– Удостоверение при вас?
– Вы имеете в виду айди?
Прапорщик вздохнул.
– Айди на какое имя?
– Влад Воронов, естественно.
– Подождите минуту, я свяжусь с начальством.
Вопреки ожиданиям, он не включил рацию, а отошел в сторону и достал из кармана мобильник, какую-то из древних «нокий». Доложил, выслушал ответ, вернулся ко мне.
– Садитесь в машину. Пока доедем, вам пропуск сделают.
Пропуск – это знакомо. Было бы даже странно, если бы в этой стране убежавшего за Ворота социализма пускали к начальству просто так.
Погрузились в «уазик» и покатили сперва по рулежной дорожке вдоль стоянок многочисленных вертолетов, потом свернули к КПП. Автоматчик внимательно изучил пропуск на лобовом стекле машины и отошел. Шлагбаум поднялся. Судя по всему, на непростой машине меня везут.
Дальнейший путь запомнился как дорога меж заборов. Заборы незначительно отличались высотой и оттенком зеленой краски, за ними иногда проглядывали крыши складов, укутанные брезентом машины или мачты антенн. Так себе пейзаж, прямо скажем. Да и экскурсовод молчит всю дорогу. Два КПП проскочили, почти не останавливаясь, а вот на последнем нас таки заставили достать документы. Мрачный мордоворот с автоматом долго сличал мою физиономию с мутной фотографией из айди, но в итоге нашел что-то общее и сделал пометку в своем списке. За воротами прапорщик приткнул «уазик» на парковку среди других таких же и заглушил мотор.
– Проходите в ту дверь. Сразу направо будет бюро пропусков.
– А потом?
– Я провожу.
Тетенька в окошке тоже не высказала восторга от моего документа и отправила в соседнюю комнату фотографироваться. В итоге через пять минут получил на руки кусок картона с кредитную карту размером. Помимо фотографии, там были пропечатаны мои имя с фамилией и стояло несколько странных штампов – домик, самолетик, кораблик. Решил уточнить:
– Это пропуск на детскую площадку, судя по картинкам?
– Шутник!.. Получать постоянный пропуск приходите в форме. Повседневной. И побриться не забудьте.
– Да я как-то не собирался…
Но тетенька уже закрыла свое окошко.
Интересно, что это сейчас было?
– Получили пропуск? Проходите.
Прапорщик тут как тут. Иду за ним. КПП на входе в здание. Предъявляю еще теплый пропуск. Коридор, два пролета лестницы, дверь. Снова проверка документов. На этот раз приходится показать не только пропуск, но и айди. Один боец продолжает смотреть на нас взглядом подозрительного добермана, пока другой звонит по телефону насчет меня. Ответ положительный, нас пропускают дальше.
Здесь совсем короткий коридор, на четыре двери. За ближней правой оказывается крохотная приемная. Немолодой мужчина с сержантскими погонами сидит за столом. Мой прапорщик с ним шепчется, тот берется за телефон.
– Проходите!
Вопреки ожиданию, за обитой кожзаменителем дверью не начинается новый коридор. Не удивился бы, честное слово. Вхожу в довольно просторный кабинет. В глубине – начальственный письменный стол, перед ним – длинный стол для заседаний. У окна стоит очередной военный. В возрасте, седой, сухощавый.
– Добрый день! Я – подполковник Петров. Василий Степанович.
– Добрый. Мне, похоже, представляться незачем. Вы и так про меня все знаете.
Я пожал жесткую ладонь.
– Долгонько вы до нас добирались!
– Ну, в этом моей вины нет. Я как раз старался делать все, чтобы закончить дело как можно быстрее.
Дверь снова приоткрывается. Подполковник машет рукой:
– Проходите скорее.
Входят еще двое. Одного я знаю – это майор Сидоренко, который когда-то пытался меня вербовать. Хотел получать орденские финансовые секреты из первых рук, да еще и за спасибо, в счет голого патриотизма. Ничего не добился, естественно, но его визит мне еще неоднократно ставили в вину разные особо бдительные сотрудники орденских спецслужб. Подгадил мне майор, много нервов из-за него попорчено.
Ну а другой вошедший мне не знаком. Молодой парень в лейтенантских звездах. Петров не счел нужным нас знакомить.
– Итак, все в сборе. Можно начинать. Влад, что вы нам привезли?
– Не знаю, если честно. Файлы закрыты личным кодом Виндмилла. Он должен был прислать вам ключ независимо от меня.
Петров посмотрел на лейтенанта, тот кивнул.
– Непонятно, зачем понадобился весь этот цирк с моей отправкой. Могли бы ничуть не хуже и сами файлы переслать тем же путем.
– Не могли, были тому причины. Но это не важно. Давайте, что привезли.
– Для этого мне нужен доступ в интернет. Заленточный, естественно.
Реакция моих собеседников была забавной. Если бы я в свое время на комсомольском собрании достал «Плейбой» и начал его листать, и то удивились бы меньше.
– Раз у вас есть работающие Ворота, есть и связь со Старой Землей. А где связь, там и Сеть.
– Зачем вам именно интернет?
– Во-первых, мне нужно поговорить с женой. По скайпу. Я отсутствую гораздо дольше, чем мы планировали, и она может начать волноваться. А это женщинам в ее положении не полезно.
Военные, похоже, настолько оскорбились пренебрежением к их шпионским играм, что даже не попытались возражать.
– Во-вторых, данные, которые я вам должен передать, лежат в интернете. В публичном облаке. Спрятанные и зашифрованные, естественно.
В этот раз молчание затянулось уже и вовсе неприлично. Наконец подполковник покачал головой:
– Интересно вы относитесь к особо важным сведениям…
Как хочу, так и отношусь. Я не ваш сотрудник. И не сотрудник Виндмилла, просто выполняю его просьбу. Услуга за услугу. Так что ваши правила секретного делопроизводства меня не касаются совершенно.
– Будем надеяться, что все в целости… Лейтенант, проводите нашего гостя к себе. Я распоряжусь, чтобы пропустили.
– Еще мне понадобится мой ноутбук. Я его оставил в машине, которая меня сюда привезла.
Петров молча кивнул.
Снова бесконечные лестницы и коридоры. Посты, проверки документов. Каждый постовой был недоволен моим временным пропуском и вызывал дежурного. И каждый раз сопровождавший нас мрачный товарищ говорил дежурному на ухо пару слов, и нас пропускали дальше.
Путешествие закончилось в маленькой комнатке с железной дверью и без окон, больше всего напоминавшей допросную. Разве что стол был придвинут к стене и на нем возвышался компьютер. Заслуженный, еще с монитором на электронно-лучевой трубке. Мрачный сопровождающий внутрь не пошел, мы с лейтенантом остались вдвоем.
– Давай на «ты»? Влад.
Я протянул руку. Лейтенант поколебался мгновение и пожал ее.
– Сергей.
– Серег, давай включай твоего динозавра, поглядим настройки Сети. А потом принесут мой ноут, подключим, настроим и займемся делом.
– У нас запрещено самостоятельно что-то подключать или изменять конфигурацию оборудования.
– Подполковник разрешил мне пообщаться по скайпу с женой. На твоем древнем агрегате ни видеокамеры, ни звуковой платы. Что будем нарушать – дурацкие древние инструкции или прямой приказ начальства?
Лейтенант насупился и уселся за комп. На экране замелькали строки загрузки. Я протер глаза. Нет, не показалось. NT 4.0 – Microsoft Windows NT 4.0, выпущена в 1996 году – операционка под стать компу.
В дверь постучали. Все тот же мрачный сопровождающий протянул мне мой ноутбук – вынутый из рюкзака и теплый на ощупь. Похоже, пытались залезть и обломались, иначе наверняка провозились бы дольше, изучая содержимое.
Лейтенант решил плюнуть на инструкцию. Подключаемся к Сети, настраиваемся… Есть соединение!
Для начала звоню голосом. Долго слушаю длинные гудки.
– Кого нечистый принес среди ночи?
– Здравствуй, дорогая, я тебя тоже очень люблю!
– Влад, какого черта? Ты где?
– У тебя компьютер далеко? Включи скайп.
Еще несколько минут, и вот уже на экране знакомое лицо. Мятое спросонья, но такое родное. За спиной виден гостиничный номер, в котором мы жили после возвращения из-за ленточки.
Болтаем о всякой ерунде. В процессе вставляем заранее оговоренные условные фразы. «Все нормально» у нее и «Почти нормально» у меня. Обещаю звонить чаще, отключаюсь.
Лейтенант выходит из угла, где он прятался от камеры. Только что копытами не стучит от нетерпения. Скорее, скорее, давай файлы, давай данные. Хороший разведчик растет. Я тем временем нашел в интернете каталог с картинками и поставил на закачку.
– Это что?
– Пейзажи Северной Америки. Аляска, Скалистые горы, Аризона. Красиво.
– Но… какое отношение это имеет к нашим делам?
– Серег, ты про стеганографию слышал?
– Слово вроде слышал…
– Как проще всего что-то спрятать? Повесить на самом видном месте. Дерево лучше прятать в лесу. Данные – среди данных. Какие самые толстые файлы? Картинки и кино. С кино сложно, объемы большие, задолбаешься качать. Да и слишком много разных алгоритмов сжатия, и почти все с потерями. А вот с картинками проще. Берем фотографию. В цвете каждого пикселя добавляем или убираем один бит. На глаз практически незаметно, особенно если картинка изначально рябая, без больших одноцветных поверхностей. Так можно спрятать полезные данные, несколько процентов от первоначального объема картинки. Потом сохранить без сжатия и выложить в интернет.
– А как обратно данные получить?
– Прежние-то картинки никуда не делись. Сравнить одну с другой, вычислить разницу. Все несколько сложнее, но в общих чертах так.
– А каким софтом ты это делаешь?
– Главное – знать алгоритм. А софт можно и написать. Или качнуть исходники какого-нибудь учебного курса на эту тему и подкрутить под свои нужды.
– А если кто-то узнает алгоритм?
– Получит непонятные бинарные файлы, только и всего. Сами-то данные тоже зашифрованы.
Интернет-канал в комнатке с железной дверью был тормозной, и картинки качались медленно. Когда процесс закончился, я уже успел дочитать лекцию и собрать утилиту по восстановлению данных. Сама обработка много времени не заняла. Скинул полученные файлики на лейтенантскую флешку. На пластике был виден инвентарный номер.
– Дальше, извини, сам. Я ни виндмилловского шифра не знаю, ни криптоалгоритма.
– Ну, это мы справимся.
Серега снова стучит копытами. Эх, молодость, молодость…
Я выключил ноут и вернул кабель на место.
– Подождешь пару минут, пока я расшифрую?
– Подожду.
Ждать пришлось в коридоре, под присмотром мрачного сопровождающего. Или конвоира?
Интересно, а какой смысл красить внутренние помещения в темные цвета? И мрачно, и расходы на освещение…
В раздумьях о колористике прошло добрых полчаса. То ли у лейтенанта что-то не заладилось, то ли он увлекся работой. Сопровождающий стоял как истукан, ожидание его нисколько не смущало. А меня – наоборот, день выдался на редкость утомительным. Я сел на пол, вытянул ноги и оперся спиной на стену.
– Что с вами? Вы плохо себя чувствуете?
О как! Мужик, оказывается, разговаривать умеет, не только шептать!
– Нет, просто надоело стоять. А нормально сесть здесь некуда.
Было интересно наблюдать, как Мрачный решает свалившуюся на него проблему. И отлучиться нельзя, и на полу сидеть не положено. По счастью, в конце коридора показался кто-то из местных военных. Конвоир пошептался с ним, и нам принесли стулья. Обоим!
Вот только посидеть на них так и не пришлось. Из-за двери показался лейтенант со стопкой бумаги в руках и позвал за собой к начальству. Судя по его счастливому виду, файлики расшифровались, и теперь… Непонятно только, зачем я им дальше нужен. Отпустите меня, дяденьки, я домой хочу!
В кабинете у Петрова мы с Серегой сели друг напротив друга за стол для совещаний. Подполковник вцепился в бумаги, листал их несколько минут, потом положил на стол. Текстом вниз, естественно, – рефлексы у разведчиков-профи работают как надо.
– Ну что, Влад… Большое спасибо за то, что вы сделали. Вас сейчас проводят отдохнуть, а завтра нам бы очень хотелось, чтобы вы подробно описали ваше путешествие сюда. Мы дадим вам стенографиста, если не хотите писать сами.
– Писать я действительно не хочу, но, может быть, мы поступим по-другому? Вы отправите меня домой, к жене, а я через пару дней наколочу и пришлю вам полный отчет. Обещаю.
Подполковник помрачнел и переглянулся с лейтенантом. Потом посмотрел на меня.
– Влад, мне очень жаль, но, боюсь, с возвращением назад придется повременить…
– Это почему еще?
– Дело в том, что на базу в Иванове в момент вашего перехода был совершен налет, и двойным взрывом гранат были повреждены Ворота.
– Повреждены и повреждены, мне очень жаль, но какое это ко мне имеет отношение? Обратные-то Ворота целые. И они работают, судя по наличию интернета и вас здесь!
– Дело в том, что прямой канал нам гораздо важнее обратного. Поэтому неисправная аппаратура прямых Ворот была заменена на такую же из состава обратных. Монтаж, демонтаж и настройка – операции весьма непростые и трудоемкие, так что обратный канал в ближайшее время запускаться не будет. Это не наше желание, это вопрос безопасности и самого существования Анклава.
Вот так. Как обухом по голове. Сходил за хлебушком, ага.
– Но по договору с Виндмиллом…
– Это вы с ним договаривались. А у нас случился форс-мажор. Мы не отказываемся от своих обязательств, но не можем гарантировать время выполнения.
Охренеть. Меня там жена ждет, а у них форс-мажор и прочая юридическая казуистика. Уроды! Зла не хватает.
– Мы можем помочь вам решить проблемы самостоятельно, вот только погода, боюсь, не способствует путешествиям.
Хоть не улыбается, и то хлеб. При этом предложение откровенно издевательское. Обратные Ворота есть только на орденских островах, а после всех моих дрязг с орденцами и визита в ПРА вряд ли я там желанный гость.
– В любом случае сегодня вы точно никуда не поедете. Предлагаю отдохнуть с дороги, а что-то решать уже завтра. Утро вечера мудренее, как говорится. Вам выделен отдельный коттедж в жилой зоне ППД, вас сейчас отвезут.
– Не надо коттедж. Не хочу лишний раз светиться в городе.
– Дело ваше. Тогда – служебная гостиница. Там же есть и столовая. Подойдите к секретарю, вам выпишут талоны на проживание и питание. До завтра.

Гостиничка оказалась обычным офицерским общежитием, разве что было очень чисто и удобства в комнатах. Меня поселили одного в двухместный номер. Бросил вещи, спустился в столовую узнать насчет ужина. Там налили неплохого борща. Да еще и с черным хлебом! На второе предложили котлет с гречкой. И компот на третье. Как в пионерский лагерь попал. Спиртного у них не было. Подавальщица объяснила, что алкоголь продается только в городе, а здесь, на территории части, запрещен. Товарищи военные все праздники тоже в городе отмечают. И не нужно делать дурацких намеков и перебирать в кармане купюры, ей работа дороже копеечной прибыли от спекуляции.
Я извинился и пошел за столик. Затея напиться с горя провалилась за отсутствием основного ингредиента. В город наверняка не выпустят, да и как я туда добираться буду? Топать пешком вдоль бесконечных зеленых заборов?
Ладно, раз уж отключить мозг не получается, придется его использовать. Анализировать глубину задницы, в которой я оказался. Если товарищи русские военные не врут, вернуться через местные Ворота мне не светит еще долго. Пока им не припрет кого-то важного отправлять на ту сторону. Тогда, возможно, и меня на хвост подсадят. А если врут… В этом случае ничего принципиально не меняется. Пока они не разрешат мне вернуться, буду сидеть здесь и ждать у моря погоды. А противнее всего то, что повлиять на это я не могу никак. Орденские Ворота здешние левши так и не сумели скопировать, несмотря на наличие нескольких отбитых у Ордена образцов. Похоже, так и не скопируют. Даже если я поскребу по сусекам и найду материалы по межмировым переходам, которые довелось однажды спереть из компьютера одного из орденских ученых. Наивный мальчик Влад думал тогда, что добыл самую важную тайну здешнего мироздания, но, увы, это орденская безопасность резвилась. Подсунула мне дезинформацию и все ждала, когда же я начну ее продавать. Не дождалась, естественно, но вокруг той флешки с отколотым уголком столько копий было сломано… И даже одна шея. По счастью, не моя.
Ладно, не о том я задумался. Если через местные обратные Ворота уйти нельзя, надо искать другие пути. А тех путей небогато – Нью-Хэвен и Остров Ордена, две орденские территории посреди Большого залива. Территории, которые очень неплохо охраняются, особенно после лихого налета русского спецназа в прошлом году, когда ПРА и добыла себе Ворота. В принципе, на Острове Ордена я и жил, вот только совсем недавно оттуда пришлось удирать, уж больно круто за меня взялся орденский Морской патруль. Не понравилось им, что я паренька с потопленного Орденом русского разведывательного корабля в море спас и домой отправил. Конкретных доказательств у них не было, только подозрения, но после попытки похищения я испугался. Под пыткой можно что угодно про себя рассказать. Даже правду. Пришлось срочно сматываться. А для этого понадобилось лезть в орденские базы данных, прописывать себе право прохода в обратные Ворота. Следы, конечно, старался зачищать, но…
И вот теперь я в идиотском положении. Допущенный к секретам русский сотрудник американского Ордена на территории враждебного Ордену русского анклава. Ладно бы я сюда по собственной воле попал, так ведь нет! Ни малейшего желания у меня со здешними властями сотрудничать. Я домой хочу, за ленточку! Вот только никто в мои благородные порывы не поверит и разбираться не будет. И, если не удастся на Старую Землю вернуться, только ПРА мне и останется для жизни. Вот только что это за жизнь между бесконечными зелеными заборами?
– Я его везде ищу, а он здесь!
Веселый лейтенант Серега присел напротив.
– Что не ешь? Невкусно?
– Вкусно. Просто задумался.
– Какие планы на вечер?
– А какие здесь могут быть планы? Доем да спать лягу. Пойти некуда, выпить нечего. Чисто пионерский лагерь.
– На улице льет, и идти здесь действительно некуда, но все остальное решаемо.
Он качнул планшетку на боку, и та вкусно булькнула.
– Хорошо, пошли ко мне, номер двухместный. Тебе за это пистон не вкрутят?
– Если не затеем стрельбу из окна, то не вкрутят. Это ж офицерская общага, люди привычные. Вот только выпивку надо с собой приносить.

В номере Серега сразу взялся за организацию банкета. Я только умыться успел, а он уже и стаканчики расставил, и сало настрогал. Чувствуется большой опыт. Хлопнули раз, другой, мне в тепле и сытости сразу захорошело, а лейтенант взялся рассказывать про местную жизнь. Про то, что сам он из семьи потомственного военного. Отец мотался по дальним гарнизонам. В перестройку стало совсем безденежно и грустно, и семья без лишних сомнений переселилась на Новую Землю. Так что в школу Серега пошел уже здесь. Окончил здешнее же училище – что-то про электронику, компьютеры и связь. Отслужил срочную, остался в армии, недавно дали лейтенанта. Пока холостяк, но перспектива есть.
– А за то, что мы сейчас здесь напиваемся, тебе не прилетит по затылку от твоей «перспективы»?
– Ну она же понимает – служба. Да и не живем мы пока вместе, встречаемся только.
– А живешь где?
– Есть койка в соседней общаге. На выходные в город к родителям езжу. У них там дом.
– А если жениться соберешься?
– От части служебная квартира сразу. Либо, если хочешь свое жилье, кредит беспроцентный дают.
– Беспроцентный?
– Военным – да. Насчет простых граждан – не знаю.
– Неплохо. А какие тут у вас развлечения есть, помимо службы?
– В горах охота хорошая, но это далеко, надо на несколько дней выезжать. Рыбалка неплохая на водохранилище либо в тех же горах на озерах. В городе кино, театр, библиотека… Не знаю, что тебе интересно.
– А стрельбище есть?
– Ты вроде спрашивал «кроме службы». Стрельбище есть, куда ж без него! И не одно.
– Гражданских туда пускают? Вот если мне завтра приспичит поехать пошмалять – организуешь?
– Это не моя тема, я как-то больше за экраном сижу. Но могу узнать.
– Узнай, если не трудно.
– Договорились.
Разговор постепенно перешел на технику, женщин и забавные случаи из жизни. По молчаливому взаимному согласию работы старались не касаться. Водка давно закончилась, а мы все трепались и трепались. От сердца отлегло, на душе стало легко и весело. Уже с трудом верилось, что еще сегодня утром негодяй-шериф сдавал меня на руки нью-риновским мафиози.
Когда Серега засобирался домой, прощались мы, как два добрых приятеля.
Утром меня разбудил давешний прапорщик, вежливо, но настойчиво. Брезгливо повел носом, явно учуяв отголоски вчерашних посиделок, но оставил свое мнение при себе. За что ему большое человеческое спасибо. А вот по поводу моей небритой морды замечание сделал. И, естественно, был послан. Военными командовать. Хотел бы я бриться каждый день, давно генералом стал бы. Или полковником как минимум.
Когда я завернул в столовую завтракать, прапорщик аж позеленел. Как оказалось, у них принято к девяти утра на работу приходить. И меня там ждут к этому же времени. Хотя предупредить вчера забыли. Видимо, считается, что у всех в этой клетке один режим дня. Но я не местный, мне можно.
Да и стоило спешить, если потом пришлось ждать приема у подполковника почти два часа? Прекрасно выспался бы и мог не спеша поесть. Хотя на стуле в приемной спать тоже можно.
Часов в одиннадцать из кабинета вывалила немалая толпа офицеров. Даже странно, как они там все поместились, разве что кому-то стоять пришлось. Подошел лейтенант Серега, свежий и веселый, словно мы не с ним полночи керосинили. Эх, молодость, молодость… Сержант-секретарь пошептал в телефон и пригласил нас в кабинет.
Подполковник снова встретил нас стоя.
– Доброе утро, товарищи. Присаживайтесь.
Забавно. Сколько лет уже прошло с советских времен, а все равно такое обращение о детстве напоминает.
– Влад, как мы вчера и договаривались, сейчас подойдут люди, и вы им расскажете во всех деталях подробности вашей поездки сюда.
– Я им ВСЕ могу рассказывать?
– Да. Руководить… разговором будет мой заместитель. Он в курсе операции.
Вот как… Оказывается, моя беготня под дождем от враждебно настроенной фауны – это операция разведслужбы ПРА. Буду теперь знать.
– Хорошо, расскажу.
– Второй вопрос посложнее. Что вы планируете делать дальше?
– Вы неправильно формулируете. Что ВЫ можете мне предложить, пока я здесь кукую в ожидании починки Ворот?
Петров как будто ждал этого вопроса.
– Самый простой вариант – не ждать никакой починки. Идите к нам на службу. Сдадите нормативы, сразу получите лейтенанта. Семьсот экю в месяц, жилье, вещевое довольствие. Выпишем сюда ваших родных…
– Не продолжайте. Нет.
– Почему?
– Мне лень бриться каждый день.
В глазах лейтенанта Сереги запрыгали веселые чертики, но он сдержал улыбку.
– Хорошо. Вариант два. Идете в одно из наших КБ программистом…
– Тоже не пойдет. Знаю я эти ваши КБ. Человека со стороны и без допуска на такую работу не возьмут. А гражданином ПРА мне становиться не хочется.
– Ладно. Вариант номер три. Лейтенант Антиповский предложил. Мы тут готовим…
Подполковник запнулся, но Серега тут же помог начальству:
– …Специалистов по информационной безопасности…
– Да, вот таких специалистов. Для себя. И было бы неплохо, если бы вы прочли им курс на эту тему. В идеале – лекции и лабораторные работы.
– Но я… Никогда не занимался преподаванием. Да и образования профильного нет.
– Зато опыта достаточно, и как раз в этой области. Только с другой стороны, если можно так сказать.
Офигеть. Интересно, откуда у них информация о моем хакерском опыте? Хотя да, Нью-Одесса тут совсем рядом, а скандал был громкий…
– Ну а мы обеспечим вам достойное жилье и набор развлечений. Тир, рыбалку, охоту… И, конечно, оплату ваших трудов.
Заманчиво. Тем паче в случае отказа подразумевается отсутствие всего вышеперечисленного, а так жить совсем кисло. И еще лейтенант Серега – молодец, успел с утра доложить о наших ночных разговорах.
– Почти договорились. Я подумаю и завтра-послезавтра представлю план занятий… Вам или Антиповскому?
– Лейтенанту покажете, потом я утвержу. А почему «почти»?
– Еще несколько условий. Первое. Никакого гражданства, воинского звания, допусков, подписок или других обязательств. Я просто специалист-иностранец, приглашенный почитать лекции на общедоступную тему.
Петров скривился, но кивнул.
– Второе. Я не касаюсь подробностей моей работы на Орден, включая орденскую информационную инфраструктуру, аппаратуру и софт. И, естественно, не рассказываю и не отвечаю на вопросы о том, как сподручнее туда влезть. Соответственно, я не знаю и знать ничего не хочу про ваши IT-дела. И не буду советовать, что и как укрепить или защитить. Только теория, только общие принципы.
Разочарование на лицах моих собеседников проявилось сильнее, чем допустимо для разведчиков. Судя по фильмам, конечно.
– И третье. Мне нужен нормальный доступ в интернет. Не эпизодические походы в комнату без окон за железной дверью по особому разрешению, а постоянное подключение. Иначе не будет ни книг, ни учебных материалов, да и самого курса не будет. Как вы это организуете – ваши проблемы. Мы договорились?
Конечно, договорились. После очередной порции ритуальных вздохов и переглядываний. Похоже, я им действительно нужен. Не очень-то спешат квалифицированные айтишники в Ворота, им и за ленточкой неплохо живется. Поэтому приходится выбирать из того, что есть. И учить уже здесь. А учить, похоже, некому. Уровень подготовки того же Сереги – на уровне выпускника-хорошиста очень средней школы. И этот еще из лучших. Как бы не пришлось вспоминать самые азы вроде двоичной арифметики.
Жаль, за интернетом все равно за железную дверь ходить придется. Хотя и без ограничений по времени. Тут военные стояли насмерть. Враг-то не дремлет!

Затем меня привели в довольно просторную комнату, даже с окном. С противоположной стороны здоровенного стола сидели двое с толстыми папками бумаг. И знакомый уже офицер с хитрой улыбкой, который меня из Конфедерации сюда на вертолете вез. С торца перебирал карандаши стенографист. Я уселся, поздоровались, и понеслось:
– Расскажите, не было ли чего-то необычного при получении вами задания от мистера Виндмилла?
– Ничего. Разве что мы разговаривали не в офисе, а катаясь на лошадях по горному лесу. И потом, после разговора, охрана доложила, что задержала неподалеку двоих, вооруженных дальнобойной винтовкой и пистолетами. Те клялись, что шли охотиться на оленей и заблудились.
– Чем все закончилось?
– Охрана просто выгнала их за территорию поместья. Доказательств злого умысла не обнаружили.
– По прилете в Москву вы не замечали слежку?
– Я не специалист и запросто мог не обратить внимания. Но из-за пробок добирался из аэропорта довольно хитрым маршрутом, его даже не все местные знают. Могли просто потерять в толпе.
– А в Иванове?
– Да, там сразу на вокзале прицепился синий «Транспортер». Номер не запомнил. Так что, скорее всего, следили за Букиным. Или знали, что встречать меня будут именно там и тогда. Недоработочка у товарищей контрразведчиков.
– Покажите маршрут вашего движения от вокзала в Иванове.
По столу раскатали подробную карту Ивановской области. Мы все вместе склонились над ней.
– Я не очень хорошо разбираюсь в тамошней географии, но до Зюзина мы точно не доехали. После горки форсировали овраг с ручьем на дне и углубились в лес.
Нашли горку, овраг и просеку. Отметили маршрут. И так по каждой мелочи – все скрупулезно проверялось и фиксировалось.
– А теперь покажите точку, где вы оказались после переноса.
Я оглядел большую карту севера Конфедерации, но глаз ни за что не зацепился. Нашел северную дорогу, кружок Форт-Борегара, и все – остальной пейзаж был отмечен слишком схематично.
– Ничего не понимаю.
Я порылся в рюкзаке и со дна вытащил позаимствованную в бандитском убежище схему. Влага и давление превратили ее в грязный комок, но изображение еще можно было различить.
– Что это?
– Карта. Или, точнее, схема маршрутов через эту горную систему. Гораздо нагляднее, чем у вас.
Глаза моих собеседников засветились, как у котов в марте. Они предложили прерваться на обед и унеслись изучать новую игрушку. Я успел перекусить, получить новые штампики в пропуск (танк и антенна – не устаю поражаться фантазии этих людей!) и уже досматривал за столом третий сон, когда военные вернулись с большой копией бандитской карты. Раскатали ее по столу и вручили мне карандаш. И еще четыре часа я во всех подробностях вспоминал похороны Букина, прогулки под дождем, хищную фауну и негостеприимных жителей мерзкого городка Форт-Борегар.
Когда довольные канцеляристы унесли свои папки и карандаши, Хитрый подмигнул:
– Поговорим?
– Отчего не поговорить? Полдня уже проговорили, втянулись.
– Капитан Авдеев. Сергей.
Он протянул руку. Я пожал ее. Цитировать Симонова не стал, хотя на язык просилось. Мало ли как человек отреагирует?
– Влад. Давай на «ты»? – предложил я.
– Давай. Как устроился?
– Нормально. Гостиница как гостиница. Кормят без разносолов, но съедобно. На халяву, опять же. Жаль, вечером пойти некуда.
– Хочешь в город? Никаких проблем. Начальство планировало тебя в жилой зоне поселить, в отдельном домике.
– Честно? Не хочу. Чем меньше народу меня здесь увидит, тем лучше. Кто знает, как дальше повернется…
– В городе тоже не проходной двор, но… Пожалуй, ты прав.
– Разве что хотелось бы проставиться всем, кто меня из Конфедерации вытащил. Включая тебя. Реально это?
– В части – нет. В городе – запросто. Только, боюсь, всю команду одновременно собрать не получится – служба. Да ты не заморачивайся, за тебя и так всем премия светит. По слухам, приказ уже ушел наверх.
– Я что-то важное привез?
Серега-Хитрый улыбнулся:
– Всего сказать не могу, но добудь кто-то из наших хотя бы ту карту, что ты нам сегодня показал, – получил бы следующую звездочку. Может, передумаешь? Сразу старлея дадут, восемьсот экю оклад…
– …И холодильник «Розенлев», финский, хороший.
Рассмеялись оба.
– Если серьезно, то после того, как перекрыли Угол – основной проход в Техас из Латинского союза, бандам из-за гор стало сложнее шалить на дороге и в ее окрестностях. Были у нас непроверенные данные, что где-то на севере Конфедерации у бандитов есть база. Не лежка на одну ночь, а серьезная база, где можно отдохнуть в комфорте, подлечиться, а потом снова выходить на большую дорогу. И твой «любимый» Форт-Борегар прекрасно укладывается в это описание. Вдобавок от него через горы ведет удобная дорога, где не только лошади, но и небольшие грузовики пройдут, не говоря уже о всяких квадроциклах и багги.
– Вроде я никаких бандитов в городке не заметил…
– Так ты ничего и не видел – не пустили чужака дальше полицейского участка. Ну скажи, зачем городку в пару сотен жителей бордель на полсотни коек?
– Окрестные фермы…
– Ну да, у фермерских работников до фига денег – оставлять по сотне за ночь в борделе. А расценки там именно такие.
– Малыш Ричи рассказал?
– Да, толковый мальчик. И подруга его тоже много подробностей вспомнила. У женщин глаз такой – все замечает. Главное, правильно спросить.
– И что теперь?
– А сам-то как думаешь?
– Я бы организовал ловушку. Конвой со слабой охраной и чем-то якобы очень ценным внутри. Маневренную группу, которая придет на помощь этому конвою при нападении. И засады на всех путях отхода.
– Обалдеть! Ты точно в Академии Генштаба не учился?
– Ты спросил – я ответил. А вот с зачисткой Форт-Борегара сложнее. Там же не все с бандитами сотрудничают, есть и нормальные люди… Как вариант, можно дать убежать одному из бандитов, перед этим прилюдно поблагодарив кого-то из городка за сотрудничество… А дальше сами друг друга перережут.
– Ты учился не в Академии Генштаба. Ты Военно-дипломатическую с отличием окончил, судя по всему. Точно не хочешь к нам пойти работать? Последнее слово – капитан и девятьсот экю.
– И бесплатная путевка. В Сибирь. Нет, спасибо.
Веселый парень Серега-Хитрый! И актер великолепный. Очень искренне смеется, даже в глазах веселые чертики пляшут. Но иногда проскальзывает нечто змеино-ледяное. Если специально не приглядываться – и не заметишь. Но я заметил. Так что рано еще этому капитану в майоры. Есть куда развиваться.
– Ну что, по пиву? Могу организовать.
– Разве что попозже. Слышал, чем меня озадачили? Буду вашим компьютерным гениям информационную безопасность преподавать. Надо в интернете поковыряться, набрать материалов, прикинуть программу. Проводишь меня к Сереге-лейтенанту? А то одного меня ваши караульные очень болезненно воспринимают.
– К Антиповскому-то? Провожу. Давно надел бы погоны и ходил бы строем, как нормальные люди. А то води тебя туда, сюда…
Но до железной двери довел и тезку своего вызвонил. И оставил на прощание номер мобильника. Чтобы вечером совместно пивка попить.
Лейтенант задумчиво почесал затылок.
– Ты с Авдеевым скорешился?
– Скорее он со мной, а что?
– Если охота пострелять и всякое такое – это как раз к нему. Он у нас… по части полевой работы.
– Хорошо, буду иметь в виду.
– Влад, слушай, у меня сейчас работы полно… Посидишь один в этом своем интернете? Закончишь – стукни в соседнюю дверь, я выйду. Лады?
– Договорились.
Естественно, первым делом я полез не учебные материалы искать, а писать злобное письмо папаше Виндмиллу. Он меня в эту историю с географией втравил, пусть он и вытаскивает отсюда. Возможностей у миллиардера и одного из основателей Ордена более чем достаточно.
Пообщался с женой. Сказал, что застрял на неопределенное время, но работаю над тем, чтобы вернуться как можно быстрее. Специально попросил не дергаться и ничего самостоятельно не предпринимать. Выслушал порцию упреков, попрощался.
Как-то после такого и делом заниматься неохота. Но, на удивление, втянулся. Когда пришел лейтенант Серега, я уже успел надергать кучу учебных пособий, наметить план обучения, и теперь старательно устранял собственные пробелы в знаниях. Я пока недостаточно квалифицированный преподаватель, чтобы учить тому, чего сам не понимаю.
– Влад, у нас рабочий день закончился. Тебе нельзя одному здесь оставаться.
– Ну, нельзя так нельзя. Будь другом, позвони Авдееву. Он звал меня по пиву сходить.
Капитан подъехал на той самой «Ниве», на которой забирал с аэродрома Ричи с подружкой. Огласил программу:
– Поскольку жена с ребенком сейчас у родителей гостит, а забирать их я поеду только в выходные, предлагаю зависнуть у меня.
– А обратно я как добираться буду?
– Не парься. У меня и переночуешь, утром привезу на работу. Принимается?
И мы поехали. Обитал Авдеев в домике в жилой зоне ППД. Ничего так, вполне достойно. Особенно если учесть, что такой дом женатым офицерам бесплатно полагается. Со всей обстановкой и оборудованием. У нас на Острове только аренда такого влетела бы в пару сотен экю, если не больше.
Сгрузили на кухне купленную по дороге рыбу, напихали пива в холодильник. Там же, на кухне, и уселись. Говорил в основном капитан, а я внимал. Про то, как здесь хорошо живется, а скоро будет еще лучше. И про спокойствие в городах. И про медицину, детские сады и прочую социалку. И про возможности для развития и карьерного роста. Слушал, слушал, а потом не выдержал:
– Серег, извини, но ты мне сейчас благовоспитанную барышню напоминаешь, которой в койку с мужиком хочется, а самой предложить неприлично. Говори прямо – что тебе от меня надо?
Разбитной рубаха-парень за секунду превратился в мрачного, сурового мужика. Разом постарел лет на десять. И усталость в глазах – такая же, как у майора Сидоренко. Потрясающий актер!
– Хочешь прямо? Изволь. Помнишь здешнюю географию? Куда ни ткни – либо враги, либо такие друзья, с которыми и врагов не надо.
– Вы вроде бы с местными кубинцами корешились. С бразильцами. С теми же конфедератами…
– У них у всех свои цели и задачи в этой жизни. Сегодня мы союзники, а что будет завтра? Большой вопрос.
– Поэтому разведка работает по всем?
– Естественно. Все службы так делают. Но квалифицированных кадров катастрофически не хватает, особенно для агентурной разведки…
– …И тут появляюсь я, весь такой красивый – два языка свободно, долго живший у потенциальных противников и могущий временами сойти за своего. Да еще и компьютерщик.
– Ну вот, ты сам все сказал.
– А на хрена на меня обязательно надевать погоны и давать гражданство?
– Будешь сотрудничать так?
– Лично я – не буду. Хотя полным-полно историй, когда склоняли к сотрудничеству и не граждан, и не военных.
– В реальной жизни все несколько не так…
– Хочется зацепить надежно?
– Зацепить можно всегда и любого. Вопрос в том, как человек на крючке будет работать…
– Ну да, за идею работают обычно лучше, чем за деньги или по принуждению. И вообще, лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным…
Капитан посмотрел на меня… недобро.
– Скажи, чего ты выделываешься? Здесь что, много мест, где могут предложить что-то хотя бы сравнимое с тем, что предлагаем мы?
– Немного. Но есть. Да и не это главное.
– А что тогда главное? Расскажи, научи убогого. Раскрой глаза.
Интересно, я его действительно за живое зацепил или продолжает актерствовать?
– Главное в том, что у этого мира нет и в обозримом будущем не будет перспективы. Он вторичен. Он обречен вечно плестись в хвосте и догонять, довольствуясь тем, что удалось добыть на Старой Земле. Ну а с этой стороны ленточки третичны и четвертичны все территории, кроме орденских, потому что именно Орден определяет, кого подкормить, а кого оставить без сладкого. И ваши краденые Ворота ничем не помогут, как показывает практика. Неудачное стечение обстоятельств – и вот вы уже остались без канала. Ни починить не можете, ни новые Ворота сделать. А Орден начеку и новой кражи не допустит.
– Что такое есть на Старой Земле, чего нам не хватало бы здесь?
– Наука. Образование. Медицина. Технологии. Этот мир хорош для тех, кто выучился за ленточкой, не имеет проблем со здоровьем, зато имеет шило в заднице и возможность где-то добывать необходимые припасы. Тоже по большей части заленточные. У меня жена на сносях – где здесь она, сорокалетняя, будет рожать? Куда ребенка отдавать учиться? Я пообщался с одним, здесь выросшим, – он толковый паренек сам по себе, но учили его мало и не тому. Что вы будете делать, когда начнут уходить те специалисты, которые сейчас тащат ваш анклав? Опять из-за ленточки везти? Здесь вы нормальных спецов не подготовите, разве что на самые простые рабочие и военные специальности. Я не прав?
– И что ты предлагаешь?
– Я не предлагаю ничего и никому. Но сам решил вернуться на Старую Землю и больше сюда ни ногой.
– А миллионы людей, которые здесь живут?
– Не знаю. Я не мессия, чтобы пытаться всем помочь. Да и потом – вдруг они всем довольны? Вдруг это я, старый циник и пессимист, навыдумывал неизвестно чего? А они будут жить долго и счастливо. И умрут в один день от слабенькой инфекции, которую в Старом Мире давно лечат, потому что там есть микробиология, а здесь нет.
– Странно, что ты прожил столько лет и до сих пор не повесился с тоски.
– Пессимисты живут долго. Им обязательно нужно проверить, что все их мерзкие прогнозы сбудутся.
Повисла тишина. Я поставил на стол полупустую бутылку пива, первую за этот день. Мы ругались и спорили о судьбах мира на трезвую голову.
– Ладно, пойду. Вызовешь такси? А то я так и не обзавелся здешним телефоном.
– Не пустят туда такси. Сам отвезу.
Отвез. Молча. Только напоследок бросил:
– Пижон ты зажравшийся! Сюда едут те, кому за ленточкой реально хреново было. И даже вопрос не стоял: ехать – не ехать. Бежать! Роняя тапки. И жить здесь, без возможности вернуться. Стараясь сделать этот мир по возможности лучше. Мы здесь – не туристы, в отличие от некоторых. Это наша земля.
Попрощался кивком и уехал.
Отлично посидели. Главное, голова наутро болеть не будет.
А еще интересно – отстанет он уже от меня с попытками вербовки? Или, раз по-хорошему не получилось, будет по-плохому?

Назавтра встал пораньше. Как оказалось, здесь есть автобус, который поутру молодых безлошадных военных от общежития на работу возит. Втиснулся. Поработал локтями, как в старые добрые времена. На меня смотрели с удивлением, особенно на небритую морду, но не возмущались и высадить не пробовали. Наряд на КПП моя щетина тоже очень удивила, но пропуск посмотрели и пропустили. А на территории уже успели привыкнуть.
Проверил почту – ничего интересного. От Виндмилла пришла отписка. Вроде как он сожалеет о случившемся, постарается как можно быстрее решить проблему, но все очень сложно. «Кошка бросила котят, пусть мяучат, как хотят». Негодяй. Зла не хватает.
Окончательно определился с материалом, который буду преподавать. Поделил будущий курс на вводный и расширенный. Получится отсюда пораньше свалить – ограничусь вводным. Наколотил конспекты пары первых лекций. Так, потихоньку-полегоньку, время к обеду подошло.
Позвал Антиповского:
– Серег, привет! Можно попросить пару бумажек распечатать? Все для вашей будущей учебы.
– Не вопрос, только давай побыстрее. У нас после обеда занятия по стрелковке. Боевые подразделения в тире практически живут, ну а мы раз в неделю на полдня ходим. Кстати, пойдем с нами, ты вроде бы интересовался.
– А меня пустят?
– Пропуск покажи… Видишь, штампик с танком? Это в тир и тактический городок. Пустят.

Тир оказался в подвале соседнего здания. Рубежи на десять и двадцать пять метров. Передвижные ширмы разной высоты, чтобы стрельбу из-за препятствий отрабатывать. Щиты под бумажные мишени, ростовые силуэты, гонги. Все как в большинстве тиров, где я успел побывать.
Командовал этим шумным хозяйством улыбчивый старлей по имени Борис. Повыше меня, поспортивнее, чуть помоложе. С хорошим таким крепким рукопожатием. Лейтенант Серега представил меня как преподавателя – насквозь гражданского внештатного сотрудника.
– Только у меня ни оружия, ни патронов…
– Оружие выдадим. Боеприпасы… Серега, у вас сегодня все пришли?
– Нет, Борисенкова отсутствует. И, видимо, надолго. Года на три.
– И правильно, незачем ей с пузом этот грохот слушать и вонью пороховой дышать. Так что все совсем просто, даже за дополнительными патронами на склад идти не придется. Наши все отстреляются, а потом тобой займусь.
Стреляли офисные сотрудники разведуправления из собственных пистолетов, которые постоянно таскали на поясе. Здесь форма одежды такая, даже по мирному времени. Вместо спокойной стрельбы с рубежа по бумажкам они метались между препятствиями, отстреливая из-за каждой ширмы по паре-тройке патронов, причем учитывалась как точность, так и скорость. Я успокоился – такую аттестацию мне точно не пройти.
Офицеры делились на две очевидные группы. Большинство, включая моего приятеля лейтенанта Антиповского, отстрелялись на «отвяжись» и поспешили покинуть тир. Дела у них важные, наверное, или просто уши от грохота берегут. Другие палили с явным удовольствием, и получалось у них неплохо. На мой дилетантский взгляд, конечно.
Подошел Борис, положил на стол большой угловатый пистолет.
– Ну что, профессура, готов к бою? Доводилось стрелять?
– Из такого – нет. Что это за чудо-юдо?
– Пистолет Ярыгина. Или «грач», как его еще называют. Сейчас такие за ленточкой на вооружение армии принимают, ну и мы подсуетились.
Я взял смертоносную железку, взвесил на руке.
– А ничего так, внушает. Противника можно просто по башке оглоушить, и не спасет ни каска, ни легкая бронетехника. И патроны не нужны. Сколько оно весит?
– Килограмм без патронов.
– То-то сразу «беретта» вспоминается… Слушай, вы же их возите из-за ленточки, а не сами делаете, правильно? Почему «глок» не купить? И легче в полтора раза, и надежный, и дубовый… Все лучше, чем такую дуру таскать на боку каждый день.
– А еще «глок» стоит в пять раз дороже. И меня спросить забыли, когда покупали. А я стреляю из того, что есть в оружейке.
– Ладно, извини. Что-то меня постоянно заносит, лезу со своим уставом в чужой монастырь.
– А ты сам-то из своего обожаемого «глока» стрелял?
– В основном из него и стрелял. Еще немного из «беретты», «зига»… Ну и «макарова», куда ж без него?
– И как результаты?
– Так сразу не скажу…
– Почему?
– Как в анекдоте – посчитать надо. Если не ошибаюсь, из пистолета – шестеро убитых и двое раненых. Но они все были плохие.
Борис хмыкнул:
– Угу, внештатничек гражданский… Ладно, изучаем матчасть пистолета Ярыгина…
За полчаса я научился пользоваться новой железкой, разбирать, собирать и заряжать. Сдал зачет и был допущен на огневой рубеж.
Ну что сказать… Бандура действительно тяжелая, но спуск мягкий, подброс при выстреле небольшой, отдача не сильная. Из того, чем доводилось пользоваться, больше всего «беретту» и напоминает. Очень удивило, с какой силой вылетали гильзы – словно мы не спереди, а сверху кого-то убить собирались. Стреляет достаточно точно. Так что для тира вполне подходит, а целый день на поясе таскать я бы все же «глок» предпочел.
Это все я Борису и высказал. Тот хмыкнул и ответил, что сам для боя выбрал бы старый добрый «АПС» – автоматический пистолет Стечкина. А в заленточной России на место «глока» прочили «ГШ-18», который и пластиковый, и легкий, и внешнего предохранителя нет, вот только в руках подержать его можно пока только на выставках. Поэтому руководство анклава решило, что для боевых подразделений…
– Стоп! Борь, ты не забывай, что я посторонний и насквозь гражданский, никаких подписок не давал и допусков не имею. Так что не надо мне военные тайны разглашать. Обойдусь без них.
Борис молча пожал плечами и начал неторопливо разбирать мои стрелковые навыки. Что сойдет, что хреновенько, что вовсе никуда не годится. Я сидел, слушал замечания и очень огорчился, когда прибежал молоденький солдатик и позвал меня к Петрову.
– Ладно, Влад, шагай. Начальство ждать не любит. Почищу сегодня твой пистолет.
– Тогда с меня пиво?
– Тогда с тебя в следующий раз два вычищенных ствола, халявщик!
Подполковник Петров посмотрел на меня – небритого, чумазого и пропахшего пороховым дымом – без малейшего удовольствия, но вслух ничего не высказал. Согласовал учебные планы («Ты специалист, ты считаешь, что это важно – учи!»), утвердил начало занятий с завтрашнего дня, распорядился о выделении боеприпасов для моих упражнений в тире. Пять минут, и все вопросы решены. Уважаю.
Вернулся в тир и застал самого Бориса стреляющим из «Кольта-1911». Интересно, это его личный или боевые подразделения ПРА стали американским пистолетом вооружать?
Дождался, пока старлей отстреляется, передал ему бумажку от Петрова. Договорились, что мне выделят один ствол из местной оружейки, там же он и будет храниться. Но чистить все-таки придется мне. А приходить можно хоть каждый день, расписание тира не очень плотное.

– Здравствуйте, товарищи! Меня зовут Влад… Пусть будет просто Влад. Ваше руководство попросило меня прочитать вам курс по информационной безопасности. Должен сразу сказать, что я не настоящий преподаватель и это не будет нормальный вузовский курс, а скорее некоторые мои мысли и наблюдения. Что-то взято из учебников, что-то из документации. И из личного опыта, конечно…
Я стоял перед десятком молодых ребят в одинаковой военной форме и делал то, что и в кошмарном сне не могло мне присниться пару лет назад. Хотя могло ли мне тогда присниться хакерство на почти государственной службе или само попадание сюда, в этот мир за Воротами?
– Вам всем предстоит защищать секреты. Работа важная, нужная и очень ответственная. Но первое, с чем должен определиться защитник, – что именно защищать? Велик соблазн объявить секретным как можно больший объем информации, чтобы даже случайно что-то важное не стало достоянием гласности. Вот только чем больше информации мы засекретим, тем больше сил и средств нам понадобится на защиту этих секретов. И мы рискуем прийти к ситуации, когда дешевле всю страну огородить железным занавесом, а на всех жителей повесить подписки и допуска. Мое поколение успело увидеть, как эта система работала и как она успешно развалилась.
Вот интересно, мои рекомендации и мысли вслух найдут хоть какое применение?
– Поэтому грифы секретности должны стоять только на тех сведениях, которые действительно критичны. Весь попутный мусор пусть остается открытым.
– Но ведь известны случаи, когда по косвенной, открытой информации противник получал секретные сведения?
Приятно слышать – кто-то реально интересовался вопросом.
– Не совсем так. На основании открытой информации аналитики противника строили предположения, не более того. Это нормальная практика работы любых разведок любого мира. Вот только про удачные, совпавшие с действительностью предположения сейчас знают все, а про массу ошибочных выводов – только специалисты. Примеры приводить?
– Конечно!
– Вот, например, широко разрекламированная история времен Второй мировой. Японцы на Тихом океане обороняли остров. Американцы верно оценили количество японских войск на острове, просто пересчитав на аэрофотоснимке количество солдатских сортиров и прочитав в японском уставе, на сколько человек положен один сортир.
– Я этот случай и имел в виду.
– Поздравляю, молодой человек, у вас прекрасный кругозор. Вот только чтобы этот фокус сработал, необходимо сочетание трех факторов: наличия у американцев японского устава внутренней службы, или где там у них сортиры нормируются; местного японского начальства, точно следующего этому уставу даже в боевой обстановке; отсутствия мероприятий по маскировке и дезинформации. Кто мешал построить больше сортиров, чем положено? Кто мешал половину или даже все спрятать под пальмы?
Я рассказывал, травил байки, отвечал на вопросы. И постепенно обретал уверенность. Не знаю, будет ли моя лекция полезной, но скучать точно не придется…
В перерыве ко мне подошел курсант – знаток военной истории.
– Скажите, Влад, а когда вы начнете рассказывать про компьютеры?
– Информация – это не только биты с байтами. Это и бумажки, и фотографии, и люди. В первую очередь – люди. Так что не волнуйся, все будет. Своевременно или несколько позже.

Курсантов мне давали на растерзание только в первой половине дня. После обеда они занимались своей основной работой. Не было в разведуправлении лишних сотрудников. Так что в первый день успел обговорить лишь самые общие вопросы и литературой для самостоятельного изучения поделился. Из интернета надерганной.
После занятий пошел к Борису в тир – у него как раз было окошко в расписании. Пострелял, получил очередную порцию замечаний и уселся чистить «грача». А в тир ввалились спецназеры в полном обвесе, в бронежилетах и даже с рюкзаками. Судя по пыхтению и запаху пота, в тир они не пришли, а прибежали, причем издалека. И началось шоу. Я даже пистолет оставил и пошел смотреть. Бойцы носились между бочками, прыгали, катались, отжимались, кувыркались, приседали и стреляли из всех возможных положений. Сначала на свету, а потом и в темноте, только при свете фонариков. Отстрелялись и унеслись снова бегом, оставив слой гильз на полу и густой запах кордита. Последний спецназер хлопнул меня по плечу:
– Учись, двоечник!
Такого цирка я даже на Острове Ордена не видел, а там у нас много кто тренировался.
Подошел смеющийся Борис.
– Ну что, двоечник, оценил наш зверинец?
– Почему двоечник-то?
– А у меня здесь частенько по вечерам занимаются те, кто зачет по стрельбе сдать не может.
– А чем грозит несдача?
– Отсутствием аттестации за квартал. Неполное служебное. Потеря в деньгах. Повторная неаттестация – увольняют из армии. И сразу все радости – выгоняют из служебной квартиры, проценты по кредитам…
– А если по медицине проблемы? После болезни или ранения?
– Стараются перевести на нестроевую должность, если есть такая возможность.
Он невесело вздохнул.
– Ладно, приходи завтра. С места ты уже сносно стреляешь, пора стрельбу в движении изучать.
– Как эти ребятки только что? Боюсь, у меня здоровья не хватит. Может, ну его?
– Пришел – учись. Не фиг зря патроны жечь.
Приду, конечно. Была капитулянтская мыслишка отказаться от таких занятий. Вроде не мальчик уже, да и физподготовка ни к черту. Но интересно!
Забавно, что спецназ тоже из «кольтов» стрелял. И не захочешь, а узнаешь секрет-другой.

Назавтра обсудил с курсантами, какая бывает информация, что ей может угрожать и каким образом. Попытался нормальным языком пересказать ту заумь, которую так любят из одного учебника в другой переписывать. Судя по интересу зала – получилось.
На выходе из столовой меня поймал очередной боец. Опять к Петрову. Опять я без тихого часа остался.
У подполковника сидел немолодой толстый военный в черной форме. Краснолицый, одышливый, с венчиком седых волос вокруг креветочного цвета лысины. Я и в сухопутных-то званиях разбираюсь через пень-колоду, а в морских и вовсе полный ноль. Петров представил его как военного следователя капитана третьего ранга Сверчкова. Из Берегового. И попросил с ним поговорить, ответить на вопросы. Я очень удивился:
– Вроде бы я уже подробно рассказал все, что касалось моего появления здесь?
– Капитан интересуется не этим.
– Хорошо, поговорим. Не зря же капитан проделал такой путь. Но в рамках нашей с вами договоренности, подполковник.
Видно было, что Петрову очень хотелось грохнуть кулаком по столу, но он сдержался. И молча кивнул.

Разговаривали мы с гидромайором в той же комнате, где три дня назад я рассказывал о своих похождениях под дождем. Он разложил на столе бумажки из своего объемистого портфеля, щелкнул авторучкой и поднял на меня свои прозрачные глаза:
– Знаком ли вам Егор Мятин?
– Егорка?! Он все-таки долетел?!
– Отвечайте на вопрос.
Я замолчал и уставился на собеседника. Тот выдержал секунд тридцать, потом повторил:
– Отвечайте на вопрос.
Я не шевельнулся. На этот раз терпения у офицера хватило секунд на пять, он подпрыгнул и завопил:
– Какого черта ты себе позволяешь?
Подозреваю, что он привык слышать в ответ оправдания, крик или плач, но мой смех превратил его в пыхтящий соляной столб.
– Боюсь, майор, ты неправильно оцениваешь ситуацию. Напомню, что здесь сейчас не допрос. Ты меня ПРОСИШЬ что-то рассказать. Поэтому веди себя вежливо, а то разговора не получится.
Вы видели рыбу, вытащенную из воды? Ее еще в свекольный цвет покрасить, и будет очень похоже. Те же бессмысленные глаза, хлопанье губами и проблемы с вокалом. Жаль только, что рыба на воздухе быстро засыпает, а мой визави – нет.
– У меня предложение. Взаимовыгодное. Вы мне рассказываете историю Егора после того, как мы с ним расстались, а я – с момента нашей с ним встречи и до расставания. И обойдемся без ругани. Идет?
Сверчков еще попыхтел и ответил с одышкой:
– У вас нет допусков. Не имею права.
– Ну глупостей-то не говорите! Я же не интересуюсь составом вашего флота или фасоном матросских трусов. Меня и все, что связано с Егоркиной работой, не интересует совершенно. Хотя слабо себе представляю, что здесь можно изобрести такого, что не было бы известно на Старой Земле. Мне важно, как он добрался, как себя чувствует и что с его семьей. Ну же, смелее.
Снова пыхтение, и здравый смысл одерживает победу:
– Он долетел до Берегового. На посадке перевернул самолет. Сам чуть не утонул. Его спасли пограничники. Доставили на берег. Задержали до выяснения. Все.
– Что значит все?! Он что, до сих пор в тюрьме сидит?
– Не в тюрьме. В изоляторе. Ведутся следственные действия.
Нестерпимое желание задушить эту канцелярскую крысу накатило и тут же схлынуло. Этим Егору не поможешь.
– И в чем его обвиняют? В том, что он не погиб вместе с кораблем, а вернулся домой?
– Тайна следствия. Вы сами сказали, что секретов мы касаться не будем.
Жаль, эта сволочь быстро учится.
– Я ответил на ваши вопросы?
– Что ему грозит и почему?
– Суд разберется. И чем активнее мы с вами будем сотрудничать, тем больше материалов будет для суда. В том числе и в пользу Мятина.
Похоже, Сверчков полностью оправился от моего хулиганства и уже начал юридические кружева плести. Непрошибаемая публика! Черт, как же Егору помочь-то?
– Вы готовы отвечать?
– Спрашивайте.
– Где и при каких обстоятельствах вы встретили Мятина первый раз?
– Я в море наткнулся на спасательный плот. Егор был внутри, без сознания. Я его перетащил к себе на яхту. Привел в чувство, переодел, накормил.
– Где конкретно вы обнаружили спасательный плот?
– Дайте карту, покажу.
Кап-три достал из портфеля и развернул карту Большого залива. Похуже, чем была у следователя Морского патруля, но тоже неплохая. Я взял карандаш, обвел кружок на карте.
– Вот, примерно в этом районе, плюс-минус миль двадцать. Я не запомнил точное место, просто не до того было.
– А что вы там делали?
– Гонял на яхте. Был прекрасный ветер.
– С какой целью?
– С какой целью гоняют на яхте? Ради самого процесса. Ветер был такой, что яхта выскакивала на глиссирование и развивала иногда больше двадцати узлов.
– Вы помните точную дату, когда это случилось?
– Двадцать первое число десятого месяца.
– Крушение корабля, на котором проходил службу Мятин…
– Проходил службу? Он же гражданский?
– Он был прикомандирован к кораблю и временно считался военнослужащим. Так вот, крушение произошло шестого числа вот в этом районе. Как вы видите, расстояние составляет больше девятисот миль, то есть средняя скорость плота…
– Порядка двух узлов, да.
– Я интересовался у специалистов. Спасательный плот не может развить такую скорость. У него снизу…
– Да, система плавучих якорей. Типа такого подводного парашюта. Только у того плота, с которого я снял Егора, был разодран нижний баллон, и якоря, похоже, не раскрылись. Просто телепались, как тряпка. Плюс довольно тощий парень был один на шестиместном плоту. Парусность большая, вес малый, ветер сильный. Ветры в то время самые сильные в году.
– Я записал. Что было дальше?
– Подошел орденский сторожевик. Они тоже искали плот.
– Не нашли?
– Нет. Я разрезал и утопил сам плот и спрятал Егора.
– Куда на яхте можно спрятать человека?
– У меня большая яхта.
– Почему вы это сделали?
– Пожалел паренька. Из его рассказов выходило, что он – последний свидетель уничтожения Орденом вашего разведывательного корабля. Логично предположить, что от него избавятся сразу, как только вытрясут все секреты, которые он, возможно, знал. Тут судить не берусь – не интересовался.
– Почему вы приняли столь деятельное участие в судьбе совершенно незнакомого человека? Вы же не могли не понимать, что создаете Ордену большую проблему и можете навлечь на себя большие неприятности?
Я вздохнул и посмотрел на краснорожую тушу напротив. Увы, Сверчков действительно считал свой вопрос важным и ждал ответа.
– А еще я сохранил от Ордена все ваши секреты, что знал Егор. Может, я медаль хотел получить? За защиту гостайны ПРА. Поспособствуете?
– Вы не ответили на мой вопрос.
– А смысл? Вы все равно не поймете. Если каждый чих оцениваете с точки зрения возможных выгод и рисков.
Сверчков помолчал, что-то почиркал на бумаге.
– Что было дальше?
– Тайно привез Егора на Остров Ордена. Вылечил. Дождался подходящей погоды и отправил его на самолете домой. Он, как оказалось, умеет худо-бедно пилотировать легкомоторные самолеты.
– Вот именно, худо-бедно. Где вы взяли самолет?
– На острове есть владения богатых людей. У некоторых есть самолеты. Один такой мы с Егором украли. Егор улетел, я остался.
– Где и у кого конкретно вы украли самолет?
– Без комментариев. Про Орден и орденские территории я ничего рассказывать не буду.
– Самолета не хватились?
– Хватились.
Не услышав продолжения, Сверчков снова уткнулся в бумаги. Помолчал.
– Расскажите, как и почему вы попали на Остров Ордена, тем более на орденскую службу?
– Это к делу не относится.
– Как вы оказались здесь? Почему покинули Остров? Связано ли это с вашей помощью Мятину?
– Это тоже к делу не относится.
Следователь опять зашуршал бумажками. Мне показалось, что он полностью утратил интерес к разговору. Он утратил, но я-то нет!
– Скажите, кап-три, а вы что, серьезно думаете, что Егора могли вербануть орденцы?
– Мы не думаем, мы отрабатываем все возможные варианты.
– А вы попробуйте подумать! Зачем орденцам отпускать живого свидетеля их преступления? Какая выгода? Все, что он знал по своей работе, он под современной химией рассказал бы легко и непринужденно и не помнил бы ничего потом. Здесь вы его наверняка под колпак посадите, так что ни шпионить, ни вредить он не сможет. Зачем? Орденцев можно во многом обвинять, но не в отсутствии же здравого смысла!
– Вы закончили?
– Мужик, а тебе чисто по-человечески не жалко молодого парня губить? Он, в отличие от тебя, крысы кабинетной, повоевать успел, и не один раз. И мозги у него светлые, мог бы изобретать и изобретать. Пользуйтесь, на благо родного анклава! Или вам, особистам, мораль и здравый смысл инструкции заменяют? Кожаная куртка, длинные руки… Что там еще полагается?
– Да как ты смеешь, пижон?
– Смею! Человека угробить – много мозгов не надо. Спасти – гораздо сложнее! Он к вам, уродам, сюда спешил, старался. И что в результате? Молодого талантливого ученого и изобретателя закатали в каталажку. С такими, как вы, никаких врагов не нужно – сами страну изнутри подгрызете и сами все разрушите. Вот только не знаю пока – по собственной тупости вы вредите или по злому умыслу? Ты, дядя, не шпион случайно?
Вот теперь Сверчкова проняло всерьез. Лицо приняло цвет выдержанного бордо. Он вскочил, пару раз открыл-закрыл рот и вдруг повалился на стол. В углах бесцветных глаз с огромными черными зрачками налилась ярко-красная сеточка лопнувших капилляров.
Сколько там от клинической смерти до настоящей? Я честно выждал четыре минуты, потом открыл дверь и проорал в коридор:
– Эй, кто-нибудь! Тут… особисту плохо!
Минут через десять подошел врач. Отогнал толпившихся у двери офицеров, потрогал Сверчкову пульс, посветил в глаза и сделал знак санитарам.
– По внешним признакам – инсульт. Точнее скажу после вскрытия.
В комнату просочился один из лейтенантов с фотоаппаратом, несколько раз, с разных ракурсов, бахнул вспышкой. Потом санитары погрузили тело на носилки и унесли.
– Товарищи офицеры! По рабочим местам – марш!
Подполковник Петров оглядел опустевший коридор, повернулся ко мне:
– Пошли поговорим.
И устремился вперед, на улицу. Я молча последовал за ним. За углом в глубине двора оказалась классическая курилка – лавочки вокруг вкопанной в землю бочки под легкой крышей. Петров сел, выбил из пачки сигарету, глубоко затянулся.
– Рассказывай, что у вас произошло.
– Да ничего особенного. Поорали друг на друга, но у меня оралка толще оказалась. Тварь этот ваш Сверчков. Зато помер на боевом посту практически. На допросе. Памятник впору ставить.
– Тварь. Согласен. Но писанины сейчас из-за него будет… И проблем.
– Вам?
– А то кому? Тебе, что ли? Ты здесь посторонний человек.
– Предупредили бы…
– И что бы изменилось? У тебя талант с людьми конфликтовать. Что ты такого Авдееву на днях наговорил, что он слышать про тебя не хочет?
– Поспорили о вопросах мироздания…
Подбежал солдатик, который меня обычно звал к Петрову. Наклонился к подполковнику, что-то доложил вполголоса и убежал. Петров бросил сигарету в бочку.
– Ну хоть что-то! Я как знал – приказал камеру в допросной поставить и включить. И там четко видно, что ты к Сверчкову не подходил и даже со стула не вставал. И руки все время на столе держал.
– Вроде бы доктор сразу установил инсульт?
– Как бы тебе сказать… Даже я знаю четыре… нет, пять способов имитировать такой диагноз у покойника. В том числе – голыми руками, без химии и инструментов. Так что… хорошо, что запись есть.
– А еще хорошо, что этот товарищ ласты склеил в процессе общения именно со мной. У вас здесь, как я понял, его не любили, и умельцев инсульт организовать хватает…
Подполковник посмотрел на меня, помолчал.
– Слушай, когда вся эта возня кончится – иди ко мне в аналитики, а?
– Безопаснее меня под присмотром иметь? Отправьте скорее за ленточку, и не придется мучиться.
Петров сплюнул, матюгнулся и достал из пачки новую сигарету. А я продолжил:
– Кстати, об аналитике. Вы в курсе, о чем меня этот допрашивал?
– Про какого-то паренька с утопшего разведывательного парохода, который единственный выжил и вернулся домой. И выдает сказки увлекательнее, чем книжки Бушкова.
– Так вот, мальчик правду говорит. Пароход взорвали орденцы, и он единственный уцелевший свидетель. А я его спас и помог вернуться.
– Про это Сверчков не рассказывал.
– Он много чего не рассказывал, судя по всему. Например, про то, что этот мальчик – вполне уже взошедшая звезда здешнего беспилотникостроения. И без него это направление если не загнется, то здорово забуксует…
– Это ты к чему клонишь?
– К тому, что аналитика – это обычно копание в баночках с разными вонючими субстанциями. Кому выгодно этого вашего Егора в тюрьме сгноить? Кому угодно, кроме ПРА. Про скоропостижную смерть Сверчкова пока никто не знает. Если пошарить у него – что-нибудь может и найтись, пока сообщники не зачистили следы…
Подполковник чертыхнулся, бросил сигарету и вскочил:
– Журавлев! Машину, быстро!

Два дня прошло в вязком спокойствии. Тихо, без эмоций, в строгом соответствии с планами. Курсанты изучали уязвимости информационных систем, и столь желаемое ими «про компьютеры» только что из ушей не лезло. Вечерами я ходил к Борису и дырявил мишени. В движении получалось предсказуемо хуже, чем с места, но в общем и целом приемлемо. Скоро можно будет и о зачете подумать.
Еще пострелял из казенного «кольта». Как оказалось, их делают с этой стороны Ворот совместно с местными бразильцами. По сравнению с испанским «кольтом» под 9×19, что был у меня в Рино, «бразилец» сильнее отдает в руку. Как объяснил Борис, люгеровского патрона военным показалось маловато и они заказали пистолеты под сороковой калибр. И патроны для него делают самые разные – от обычных оболочечных до экспансивных и бронебойных. Хорошо иметь собственный патронный завод!

На третий день дочитать лекцию мне не дали. Прибежал Журавлев, позвал к начальству. Пришлось распустить курсантов по рабочим местам, поручив изучать рекомендованные книжки. Еще на первом занятии отдал им флешку с добытой в Сети литературой – пусть читают. Завтра проверю. Зря, что ли, я сам в этом копался несколько дней назад?
У Петрова в кабинете сидело трое незнакомых офицеров – один в морской форме, двое в обычной. Как я понял из невнятного представления – тоже военные следователи. Рассказал им еще раз про встречу с Егором и про его жизнь на Острове. Записи не велись, собеседники слушали внимательно и вопросов задавать не пытались. Даже не смотрели лишний раз. Поблагодарили и ушли.
Интересно, что им про меня наплели? Что я совершенно секретный нелегал, только вернувшийся из вражеского тыла? Или просто боялись, что инсульт заразен?
На обеде меня поймал Антиповский, позвал на стрельбище. Их здесь не только из пистолетов стрелять учат, как оказалось. Погрузились в вахтовку на шасси «КамАЗа» и поехали куда-то на окраину городка.
Хорошо! Воздух свежий, тепло. Два дня уже дождя нет, даже солнышко иногда проглядывает. Неужто весна?
Пока вылезли из машины, пока покурили – на стрельбище закончили заниматься уже знакомые мне спецназовцы. Выскочили, построились и побежали в сторону города. Интересно, там внутри, под бронежилетами, – живые люди или железные роботы?
Жаль только, что упражнения, которые мы с офисными разведчиками выполняли, были совсем скучными. Как на сборах в институте – по бумажным мишеням и по поднимающимся фанеркам. Отстрелялся на троечку. А вот автомат снова порадовал – если затею «калашмат» себе покупать, надо будет искать именно «АК-103». Куда как приятнее привычного «АКМа». С другой стороны, в ближайших планах – свалить из этих мест обратно за ленточку, а там оружие и не нужно.
Кстати, спецназ с какими-то чудными автоматами бегает. Толком рассмотреть не смог – ни минуты на месте не стоят.

Вечером ко мне завалился капитан Авдеев. Общага была почти пуста. Оказалось, что сегодня пятница, и большинство обитателей разъехались на выходные, к родителям и подругам. Только настроился спать пораньше лечь, и вдруг гость.
– Привет! Я мириться пришел. Пустишь?
– Привет! Да вроде бы не ссорились… Заходи.
– Ну как… Я тебе гадостей наговорил, а сейчас признаю, что был не прав. Извини.
– Ты меня тоже прости, если что не так. Забыли?
– Забыли. А теперь принимай ценный груз.
Капитан начал выгружать на стол из сумки бутылки и свертки.
– Гуляем до понедельника? Или пойти ребят позвать, кто не уехал?
– Ребят, если хочешь, чуть позже позовем. Поговорить надо. Не смотри так, я тебя вербовать больше не собираюсь – прямой запрет Петрова. Просто хочу кое-что рассказать.
Авдеев взялся строгать колбасу, а я выставил на стол тарелки, вилки и стаканы, бессовестно умыкнутые из столовой. Обязательно верну, когда своей посудой обзаведусь.
– Значит, так, Влад, слушай сюда. Это не то чтобы прям секрет, но распространяться посторонним не стоит. А знать полезно, чтобы местные расклады лучше представлять.
– А я – не посторонний?
– Уже нет. Слушай. Ты в курсе, что это был за кап-три, которого ты это… заболтал насмерть?
– Военный следователь, как я понял.
– Почти так. Главный дознаватель контрразведки. Этот самый Сверчков там, за ленточкой, всю жизнь проработал военным юристом, а потом отправился сюда. По какой причине – точно не знаю, но все, кто его раньше знал, – кривились.
– Неприятный тип, я заметил.
– Ну вот, просидел он в здешней прокуратуре несколько лет, занимаясь всякой мелочовкой, и тут бах – покушение на Демида. Демид – это…
– …Один из основателей вашего анклава. Я читал.
– Ну вот, сразу после убийства, естественно, всплеск шпиономании и всеобщей подозрительности. И тут этот тип развернулся! За очень короткое время разоблачил немаленькую шпионскую сеть на нашей территории. В основном среди гражданских, но пара сержантов там тоже оказалась. Резидент у них сидел в Новой Москве, здесь бывал наездами. Ну а на кого работали – они и сами толком не знали.
– Дай угадаю – этого типа назначили главным ловцом шпионов?
– Ну да, на фоне отсутствия хоть каких результатов у всех остальных это был успех, хоть напрямую с убийством Демида и не связанный. В итоге его поставили искоренять крамолу среди военных. Он подобрал нескольких подручных под стать себе…
– …И у вас тут начался тридцать седьмой год?
– Ну, до Ежова и Ягоды этому типу было далеко, но на разные доносы мы отписывались регулярно, и нервы его ведомство нам помотало… Мы же не в окопах сидим, где все всегда на виду. Вот нас и гоняют регулярно благонадежность проверять.
– На детекторе лжи? «Вы знаете Зарокова?»
– До этого не доходило, но только на моей памяти двое у нас уволились, только чтобы с этими уродами больше не общаться.
Я представил себя на настоящем допросе у Сверчкова… Сразу пропал аппетит, но захотелось водки.
– Ну ладно, лопнул он от злости, а дальше-то что?
– А дальше очень интересно. Петров приехал к Самому и добился, чтобы проверили нашего геройски двинувшего кони на боевом посту. Наши же контрики, только не его подчиненные. Угадай, что дальше?
– Его отпечатки пальцев нашли на попе радистки из Новой Москвы?
– С тобой не интересно… Нет, не нашли ни сообщников, ни канала связи, зато в наличии шифроблокнот, диктофоны и прочие чисто шпионские штучки. Один диктофон у него был с собой во время вашего разговора. И фотоаппарат в ручке.
Водки захотелось еще сильнее. И свежего воздуха. Живо представилась допросная на орденской территории, торжествующий следователь и мой собственный голос из диктофона…
– Ты чего бледный такой стал? На, выпей! И сальца с черным хлебом! И капусточки! Полегче?
– Да, спасибо.
– Не волнуйся, диктофоны у нас в здании не работают. Это так, на будущее. И фотоаппарат мы сами нашли, до приезда контрразведки.
– А что вы контрикам про меня сказали?
– Сказали – наш сотрудник. Им сейчас не до тебя, там такая проверка в их ведомстве идет! Ворошат все, что наворотил Сверчков со своими ребятками. И, кстати, выпустили того паренька с разведывательного корабля. Вчера еще.
– Слава богу! Надеюсь, они ничего с ним не сделали. Выпьем?
Мы снова чокнулись. На душе стало еще легче. Еще пара тостов – и можно взлетать.
– Кстати, о выпивке. Тут наши собрались завтра на природу. Погода хорошая, весна близко и все такое. Выше водохранилища есть чудное местечко. Природа потрясающая. Купаться рановато, но рыбку половить можно. Жены и подруги приветствуются.
– Да я вроде не рыбак, и жена у меня далече… Но если возьмете – поеду с удовольствием. Могу дрова рубить и готовить, например.
– Готовить будет кому, и без рыбы тоже не останемся. Так что завтра я за тобой заеду. В восемь.
– Слушай, я припасами поучаствовать не могу, деньгами разве что. Здесь и купить-то нечего, особенно ночью.
– Не заморачивайся. Мы обычно с получки в пикниковый фонд скидываемся. А потом кто чего купил – оттуда деньги забирает. Сочтемся. Ну, за отдых?
– Давай!
Мы выпили еще, и мне совсем захорошело. Все же пить водку из стопок безопаснее, выше краев не нальешь. А вот из стаканов… Авдеев, гад, уже пустую бутыль под стол спрятал.
– Слушай, Серег, скажи…
– …Почему я сегодня к тебе пришел? Скажу. Мне столько по работе приходится лицедействовать, что вне ее хочется немного побыть самим собой. И если человек ведет себя, как козел, я его и называю козлом. А если как нормальный мужик – то мужиком. Вот я тебя снобом напыщенным тогда посчитал, а все оказалось совсем не так.
– Из того, что я тебе тогда наговорил, – самый логичный вывод. Извини еще раз.
– Не так ты и не прав был, честно говоря… Просто очень обидно такое слушать. Но я сейчас не об этом. Зачем ты паренька того спас?
– Ну как? Он без меня помер бы на своем плоту через пару дней, да и все.
– А потом почему от орденцев прятал?
– Пожалел. Мне это почти ничего не стоило, а ему, скорее всего, спасло жизнь. Знаешь, иногда задумываешься, сколько жизней отнял и сколько спас… И баланс фиговый получается, прямо скажем.
– Думаешь, на том свете зачтется?
– Нет. Да и не верю я в тот свет. Просто… Смотрел на него и себя вспоминал, двадцать лет назад.
– Жениться тебе, барин, пора. И детей нарожать.
– Женился. Ждем прибавления через пару-тройку месяцев. Если удастся отсюда вырваться – хоть на руках подержу. Нарожденное.
– Удастся. Я слышал у начальства краем уха, что вроде намечаются какие-то подвижки на эту тему.
– Дай-то Бог. Выпьем, чтобы все получилось?
– Выпьем.
Капитан Авдеев так в тот вечер и не уехал домой. Хорошо, что у меня двухместный номер.

С утра забежал Антиповский:
– Подъем, товарищи алкоголики! Стыдитесь – все уже готовы выезжать, а у вас здесь кони если и валяются, то вповалку.
– Лейтенант, будь другом, захвати нашего гражданского друга с собой. А я только домой метнусь переодеться и барахло взять. Подъеду уже на место.
Нищему собраться – только подпоясаться. Глотнул вчерашнего чая, сгреб со стола недоеденную вчера закуску и пошел за лейтенантом.
Проблему транспортировки безлошадных офицеров изобретательные разведчики решили очень просто. На площади перед общагой стояла уже знакомая вахтовка на «камазовском» шасси, куда мы и погрузились. Я даже оказался не последним.
Минут через десять машина завелась и двинулась в долгий путь. Сначала за окнами тянулись зеленые заборы. Под утренним солнышком они уже не казались такими угрюмыми. Потом их сменили штакетники веселых цветов, за которыми виднелись аккуратные домики. Судя по палисадникам, летом все здесь должно утопать в зелени и цветах.
Дорога покинула город и потянулась меж полей и пастбищ. Кое-где виднелась бурая прошлогодняя растительность, мелькали едва заметные ростки этого года. Весна постепенно вступала в свои права.
Горы незаметно придвинулись. Гравийка запетляла между вечноколючими кустами, валунами и скальными выходами. Высота набиралась незаметно, хотя уши вскоре заложило и потянуло зевать. Спал я сегодня мало и был бы не прочь придавить массу, но… Красота за окном завораживала. Давно ли я брел, спотыкаясь, под дождем, и клялся себе, что никогда больше ни в какие горы! И месяца не прошло, а я снова смотрю на эти кручи и не могу оторваться.
За очередным поворотом дороги открылась бирюзовая гладь водохранилища. Пейзаж поражал. Сейчас бы мольберт, кисть… Но лучше – фотоаппарат, потому что рисовать я так и не научился толком, а запечатлеть эту невероятную красоту хотелось нестерпимо.
– Понравилось? – спросил Антиповский.
– Никогда не видел ничего подобного!
– То-то же. У нас сегодня этот вид будет за десерт к шашлыку. И к ухе.
Нравится мне такая кулинария!
Пригляделся повнимательнее и заметил слева дугу плотины. Она не впечатляла шириной, но перекрывала ущелье в самом узком месте.
– Это не просто плотина, но еще и электростанция!
– Что-то проводов не видно.
– А они там понизу уходят. От машинного зала.
Наш трудолюбивый автомобиль съехал с дороги, выписал еще десяток финтов и остановился на небольшой поляне. Как и обещал лейтенант, вид отсюда открывался потрясающий. Водная лазурь, горы всех оттенков, от светло-голубого до почти черного, с белыми проплешинами снега и темными пятнами вечнозеленых кустов. И воздух… Этим воздухом мало было дышать, его хотелось мазать на хлеб и есть.
Кстати, поесть бы не мешало…
Незнакомый немолодой капитан оглядел наше зевающее воинство.
– Товарищи офицеры! Прежде чем мы все предадимся блаженному ничегонеделанию, пара объявлений. Машина отправляется обратно в 19:00, просьба не опаздывать. По темноте тоже доедем, конечно, но потратим гораздо больше времени и нервов. Не забываем о безопасности, оружие иметь под рукой и быть готовыми применять. Поодиночке никуда не ходим, особенно это касается наших любителей поохотиться. Рации есть у всех, не ленимся сообщать о своем местоположении.
Только сейчас заметил, что товарищи офицеры про оружие не забыли и каждый имел за спиной автомат. Даже те двое, кто вылез из вахтовки с охотничьими ружьями.
– Тем, кто первый раз на этом месте, а также забывчивым, напоминаю – мы в горах, а на дворе – календарная зима. Купаться не советую, даже если кто-то считает себя моржом. Живность в водоеме может встретиться разная. Откусит что-нибудь полезное, и доказывай потом, что ты морж. Без моржового… это будет непросто. Ну, вы поняли.
Шутка говорилась явно не впервые, но все посмеялись.
– Кто не занят на рыбалке и охоте?
Большая часть мужчин подняла руки, и я вместе с ними.
– Шестеро в караул, остальные на обустройство. Потом поменяетесь.
Вызвался помогать на кухне. Таскал из грузовика припасы и всякие мангалы-печки-коптильни, расставлял и раскладывал под чутким женским руководством. Дрова мы тоже привезли с собой, так что махать топором почти не понадобилось. Опять же стол и лавки из добрых толстых бревен были построены до нас. Все привозное, местная древесина только на колючки годна.
Заготовил растопку, натаскал воды из ближайшего ручья и уселся побездельничать. Хорошо, солнышко вылезло, греет помаленьку, словно не зима на дворе, а что-то более дружелюбное к человеку. Наслаждаемся, пока есть возможность.
Офицерские жены-подруги тоже расслабились. Кто в шезлонге сидит, кто на коврике в позе лотоса. Ждем, пока рыбаки улов принесут или охотники добычу. Ну или когда они вернутся ни с чем. Тогда начнем привезенный с собой шашлык жарить. Как говорится, на охотников надейся, а еду с собой бери. Вокруг стоянки и на двух скальниках слева и справа наши бдительные караульные службу несут. Что-то заметили на дороге, но тревогу поднимать не стали. Авдеев приехал на своей «Ниве». Привез ведро замаринованного мяса и двоих любителей поспать, опоздавших к отправлению вахтовки. Мясо так вкусно пахло, что решено было начинать прямо сейчас. Я пошел раскочегаривать мангал.
Жарить, правда, мне доверили не сразу. Поначалу Авдеев сам взялся вертеть шампуры. Запала у него хватило ненадолго – надо было любезничать с дамами, травить байки, наливать всем пива… Так что в итоге за мангалом обосновался я, а капитан одаривал всех шашлыком и разливал напитки. На этот театр одного актера глазели уже все, включая караульных. Ну и дождались.
По правде сказать, пару раз где-то внутри шелохнулось знакомое ощущение, что меня оценивают с гастрономической точки зрения. Есть у меня странная особенность – чувствую опасность. Но ощущение было невнятное, мелькнуло и пропало, и я не придал значения. А стоило бы. Отвернулся от мангала – очередное мясо на шампуры насадить, глядь – какая-то морда зубастая ко мне летит. Только и успел в ту сторону шампуры остриями повернуть.
Дальше все смешалось – какое-то то ли шипение, то ли рычание, удар по руке, словно бревном, кувыркающийся в глазах пейзаж и падение на спину, грохот выстрелов. Более-менее пришел в себя, когда меня уже подняли на ноги и орали, какого лешего я безоружен. Орут – это хорошо. С ранеными здесь принято ласково говорить.
Огляделся по сторонам – кругом полный бардак. Мангал на боку валяется, угли слоем по земле, шашлык недожаренный. Стол с припасами опрокинут, мясо разлетелось на пару метров окрест. Жаль, столько еды хорошей пропадает.
А это что? Какая-то тушка буро-пятнисто-кровавая валяется, со среднюю овчарку размером, только шерсть погуще. И длинный пушистый хвост, тоже пятнистый.
– Что… это было?
– Одного беспечного дебила чуть не порвали, только и всего. Это который оружия с собой не носит за городом. Другие, караульщики хреновы, проспали все на свете. А кот камышовый, он не ждет, когда кто-то соблаговолит его заметить. Он голодный, хочет жрать и жрет. Так-то они осторожные, но по зиме у него с добычей швах, а тут такая куча мяса.
Немолодой капитан ткнул тушу носком ботинка.
– Вот, блин, послал бог помощничков. То все на свете проспят, а то лупят из четырех стволов. Такую шкуру испортили!
– Да ладно, Петрович, не бухти. Они к весне уже линять начинают, так что толку от той шкуры немного, даже от целой. Ну а насчет оружия – мой косяк. Личного у Влада нет, а дежурный комплект я ему выдать забыл в суете.
Это Авдеев подошел. С автоматом в руках, и ствол еще дымится немного. Один из моих спасителей, судя по всему.
– Ну так выдай уже! Или одного раза мало?
Потом Авдеев лил мне из ведра, а я отмывался от крови и грязи. Руки малость потряхивало. Петрович тем временем командовал:
– Ты, ты и ты! Собрали все мясо с земли, отнесли на озеро и прополоскали в воде. Быстро поднятое не считается упавшим. Трое моют, двое караулят. Хватит нам сегодня сюрпризов.
Получил дежурный автомат, повесил на ремень кобуру. К мангалу меня больше не пустили. Авдеев усадил за стол, сунул в руку стакан с водкой и велел снять стресс. С недосыпу и на голодный желудок, ага. Жарить-то я жарил, а поесть толком не успел. Там, за столом, мое утро и закончилось.
Проснулся от восхитительного запаха ухи. Котелок поставили на стол и вовсю готовились вкушать. Я вскочил было помогать, выслушал порцию шуток в свой адрес и уселся обратно, уже с полной миской божественно пахнущего варева. Воплощенная мужская мечта – не успел проснуться, а уже кормят.
Женщины и свободные от караула мужчины расселись вокруг стола. Солнышко уже поднялось высоко. Народу явно прибавилось, на поляне появилось еще несколько машин. Но здешний стол способен вместить деревенскую свадьбу. С запасом строили.
Немолодой капитан постучал ложкой по стакану:
– Товарищи офицеры, а также те, кто этими офицерами командует!
Женщины захихикали и переглянулись со своими мужчинами.
– Как старший по возрасту за этим столом скажу первый тост. Мы сегодня выбрались на наш традиционный пикник – первый в этом году. Зима была длинной, зима была долгой, зима была противной. Но время не стоит на месте. Зиму сменяет весна, а с ней новые надежды, новые радости, новая жизнь. За весну!
Все чокнулись, выпили и застучали ложками.
Доев вкуснейшую уху, я предложил сменить кого-нибудь из караульных. Негуманно было оставлять мужиков без этой амброзии. Есть риск, что слюной захлебнутся. Да и пить мне уже хватит, пожалуй. Нет, за столом никто никого не неволит, но тосты хорошие, рука сама к стакану тянется.
Нам с еще одним отобедавшим досталось наблюдение за дорогой. Не сказать, чтобы сильно интересное занятие, но природа красивая, солнышко светит, вода серебром переливается. Чем не курорт для лечения расстроенных нервов?
К концу второго часа нашего дежурства подъехали еще две машины. На этот раз не только с женщинами, но и с детьми, мальчиком лет шести и девочкой поменьше. И с собакой, этаким гибридом теленка с пуделем. Полянка сразу наполнилась радостным гвалтом.
– Мир, весна и дети – что еще надо для счастья?
В жизни бы не подумал, что моего напарника, здоровенного сурового мужика с ладонями, как две моих, потянет на лирику. Но прав он, с какой стороны ни посмотри.
Когда нас сменили, компания уже разбилась на группы по интересам. Рыбаки отправились запасаться рыбой впрок, молодые ребята возились с детьми и собакой, женщины обсуждали что-то свое, девичье. Ну а я пошел к тем, кто пел. Немолодой капитан взял с собой гитару и сейчас как раз тянул «Здесь лапы у елей дрожат на ветру…». Потом «Вершину», «Лучше гор могут быть только горы» и «Скалолазку». Предсказуемо продолжил «Мы вращаем землю» и «Он не вернулся из боя». И совершенно неожиданно спел «Балладу об оружии».
Всегда считал эту песню пацифистской, но в исполнении десятка мужиков, знающих, с какой стороны взяться за автомат и регулярно за него берущихся, она звучала настоящим гимном окружавшего нас недружелюбного мира. «Все маленькие люди без оружия – мишени». Попробуй сказать лучше.
Высоцкого здесь знали и любили, подпевали почти все. Когда капитан отошел покурить, петь взялся Авдеев. Начал было «Балладу о вольных стрелках», но в середине песни его куда-то позвали, он извинился и убежал. Гитара сиротливо лежала на лавке, новых менестрелей не нашлось. А музыкальное настроение никуда не делось.
– Можно я попробую?
Народ возмущения не высказал. Я взял гитару, чуть подтянул уехавшую третью струну и начал: «Средь оплывших свечей и вечерних молитв…» Очень люблю «Балладу о борьбе», одна из самых сильных вещей у Высоцкого. И, похоже, не я один – подпевали многие.
Закончил песню, протянул гитару докурившему капитану. Тот покачал головой:
– Продолжай. Всегда хочется послушать свежего человека.
– Я не очень много знаю Высоцкого, к сожалению.
– Пой, что знаешь. Не боись, если не понравится, тебе скажут.
И я продолжил. «Не спеши» и «С войны» Чайфов. «Мертвый город» и «Я зажег в церквях все свечи» ДДТ. «Войну» и «Свет в окошке» Галанина. Казацкий цикл Розенбаума. Не было той дурацкой скованности, когда не знаешь, что петь дальше. Песни цеплялись одна за другую, шли легко. И постепенно накатывало спокойствие. Впервые за последние пару лет можно было стать собой, вылезти ненадолго из шкуры хамелеона, что добавляет спокойствия, но мешает жить.
В какой-то момент почувствовал, что пальцы больше не держат, – давно не играл. Отставил гитару, взялся массировать онемевшую левую кисть. Тишина продлилась недолго. Подбежал шестилетний Ванюшка, остановился напротив:
– Молодец, дядя! Хорошо, что тебя кот не порвал!
Лучшая оценка моих талантов.

Надеялся поспать с утра, но приехал все тот же коренастый прапорщик, разбудил ни свет ни заря и доставил пред очи начальства. Сам Петров, судя по красным глазам, не спал вовсе.
– Прошу прощения, Влад, что оторвал от заслуженного отдыха, но дело неотложное. Садись. Сейчас принесут кофе и бутерброды. Будешь завтракать и слушать.
Я покладисто кивнул.
– Вчера в горах, неподалеку от водохранилища, мы уничтожили разведгруппу. Хотели захватить живыми, но ребятки оказались хваткие. Так что без собственных потерь, но и без «языков». – Подполковник поморщился.
– Как у водохранилища? Ведь мы же там вчера…
– Вы там вчера выполняли маскировочную функцию. Охрана плотины позавчера засекла подозрительную активность на горе неподалеку. Просто так группу захвата в тот пустынный район не перекинешь – будет заметно. Поэтому был организован пикник на берегу с шумом и песнями, с приездом и отъездом гостей. Под шумок машины доставили и наших волкодавов.
– То есть вы знали, что кто-то опасный шарится у водохранилища, и приказали устроить там пикник? Но с нами были женщины, дети… Мужик, ты, вообще, нормальный?
– На пикник ехали офицеры разведки с личным оружием, а не кисейные барышни! Зря, что ли, они каждую неделю патроны в тире жгут?
– Но… Семьи-то чем виноваты?
– Тем, что они – семьи военных. Если тебя это успокоит, с вами вчера были моя жена и дети.
Я понял, что разговоры о добре и зле сейчас бесполезны. Выпивающие на природе мужики с автоматами наверняка вызвали бы подозрение. А вот семьи в полном составе – наоборот. Голая целесообразность, никаких эмоций.
– Прошу прощения. Мне этого не понять. Но результат-то того стоил?
– И да, и нет. Хорошо, что удалось нейтрализовать непонятных типов возле стратегического объекта. Плохо, что до сих пор неясна цель их визита. Нам досталась только карта с непонятными пометками и радиостанция со встроенным блоком шифрования. За последние несколько дней мы перехватили и записали несколько шифрованных передач. Надеялись, что удастся их расколоть с использованием захваченного радио. Но оппоненты оказались профессионалами и успели стереть ключи из памяти шифроблока.
– И что вам надо от меня?
– Любых идей на тему, как узнать содержимое этих радиопередач. Возможно, не ты сам, но кто-то из вас, хакеров, с этим сталкивался.
Возникло огромное желание бросить все и уйти спать. Нашли специалиста, ага. Свинья в апельсинах лучше разбирается, чем я в том радио.
– Не могу ничего обещать. Но узнать попробую. И еще – полезную информацию в хакерских кругах редко отдают бесплатно. И всегда есть вероятность заплатить, а потом получить пустышку.
– О каких суммах идет речь?
– Обычно сотня либо тысяча долларов. Там, за ленточкой. Зависит от полезности информации и объема. Схемы оплаты используются довольно чудесатые, и деньги вернуть не получится.
– Организуем.
– Хорошо. Еще было бы неплохо найти максимум информации о ваших вчерашних оппонентах. Если они неплохо умели воевать – скорее всего, за ленточкой работали в непростой конторе или служили в непростых войсках. Обычно у таких людей берут отпечатки пальцев. Справитесь?
– Над этим уже работают.
– И еще. Из непростых контор просто так редко уходят. Особенно сюда, за ленточку. А раз так, стоит поискать какой-то скандал, уголовное или дисциплинарное дело…
– Над этим тоже работают.
– Хорошо. Тогда я пошел искать. Мне нужно точное название моделей радиостанции и шифроблока. И их серийные номера.
Петров молча протянул два листа с отпечатанными фотографиями маркировки.
– Я в интернете. Будут результаты – сообщу. Если появится информация по этим вашим покойничкам – присылайте.
И я потопал в комнатку за железной дверью.

Перво-наперво высвистал в Сети своего приятеля Димку. Настоящий-то хакер как раз он, а я так, на подхвате. Попросил узнать, кто в Даркнете обладает информацией по радиостанциям такой-то модели и шифроблокам к ним. И, естественно, за сколько единиц какой валюты этот некто готов своей информацией поделиться.
Ладно, что от меня зависело, я сделал, осталось только ждать. Теперь можно и на личное отвлечься. Набираю номер жены в скайпе – ничего. Нет ответа. Вроде бы сейчас на Восточном побережье Америки середина дня, могла бы и ответить. Хотя… Случаи разные бывают. Написал письмо, сказал, что буду ждать у компьютера.
Прошло два часа – нет ответа. Ни от Лили, ни от Димки. Зато пришел порученец от Петрова, принес несколько отпечатанных листов, кофе и бутерброды.
Что там у нас интересного? Пальчики нашлись в картотеке американского министерства обороны. Не знаю, как ребятки Петрова эту информацию нарыли, но молодцы. Итак… Капрал Сильвио Молино и сержант Билл Бакстер. Место службы обоих – 1SFR 5SFGUSSOCOM. По-военному информативно. Погуглил – оказался один из многочисленных американских спецназов. Ну да, непростые ребятки. Хорошо, что вчера без потерь обошлось.
Читаем дальше. Текущее положение у обоих – «достоверных данных нет». Предположительно погибли, тела не обнаружены. Дата предполагаемой гибели – начало 2004 года. Ирак. Это сразу после свержения Саддама, получается?
Теперь самое время посмотреть, что самая демократическая в мире пресса писала в начале 2004-го о первом отряде сил спецназначения, где служили в то время Молино и Бакстер. А писала она, что особая группа лейтенанта Мартинса длительное время занималась снабжением лояльных Америке курдских и шиитских племен, а потом сгинула в полном составе в ходе одной из операций. Когда подняли документы, выяснилось, что доблестные американские военные вывезли со складов столько автоматов, пулеметов, гранатометов и боеприпасов к ним, что каждому курду и шииту, включая женщин и младенцев, досталось бы по два десятка стволов. Даже зная любовь журналистов к преувеличениям, картинка складывается… не очень красивая, прямо скажем. Особенно если знать, что в середине 2004 года по календарю Старой Земли в Нью-Рино появилась богатая банда Мартинса, состоящая большей частью из бывших вояк. Совпадение?
Проверил в очередной раз почту, попробовал вызвонить жену – безрезультатно. Ладно, хоть Петрова порадую.
Пришел к подполковнику. У того сидел Авдеев. Я доложил результаты своих изысканий. И добавил:
– Слышал краем уха, что банда Мартинса почти в полном составе была уничтожена этой осенью в Нью-Рино. Что-то они не поделили с семьей Капра.
Рассказывать, что именно они не поделили и кто к этому руку приложил, я не стал.
Тут же был вызван один из аналитиков, занимавшийся Нью-Рино. Доложил, что официального опознания трупов погибших в той гангстерской войне не было. Но, по слухам, ядро банды с самим Мартинсом во главе смогло покинуть Нью-Рино, а боевики Капра перебили в основном низовой состав – местных нью-риновских бандитов.
Час от часу не легче! Я-то, наивный, надеялся, что эту публику давно черти на сковородках жарят. А оказалось, что желающих со мной вдумчиво пообщаться при встрече гораздо больше.
– Вряд ли Мартинс по собственной инициативе затеял какие-то козни против ПРА. Он жадный, но не самоубийца. Похоже на то, что кто-то его нанял.
– Не просто нанял, а прикрыл от семьи Капра и теперь спрашивает долги.
– Орден? Больше некому.
Мы помолчали. Петров вытащил из пачки сигарету, размял ее, но закуривать не стал.
– Что-нибудь удалось нарыть по радиостанциям?
– Только то, что такими станциями оснащали отделения спецназа в 2003–2004 годах. По шифрам – я отправил запрос, сейчас жду ответа. О результатах сообщу немедленно.
– Давай. Я на месте.
Я вернулся в комнатку с железной дверью. От Лильки ни слуху ни духу, зато пришло письмо от Димки. «Есть один продавец, по отзывам вроде бы надежный, не кидала. Он предлагает полный архив документации фирмы – производителя радиостанций, украденный в ходе взлома ее внутренней сети в конце 2006 года. Хочет десять тысяч и по частям продавать отказывается. Его координаты для связи ниже в письме».
Похоже, пора снова к Петрову идти. Не успел из-за стола встать – прибегает Журавлев, петровский порученец. Опять кофе с бутербродами принес.
– Спасибо! Скажи, можешь подполковнику записку передать? Лень мне на старости лет туда-сюда бегать, а ты парень молодой.
– Можно не бегать, можно позвонить. Пока по мобилке, а потом я пришлю телефонистов, стационарный телефон вам здесь поставят.
И достает уже привычную кнопочную «нокию». Насколько помню, у всех местных офицеров такие.
Подполковник распорядился покупать документацию. Договорились, что я со своего заленточного счета оплачу, а мне здесь по курсу наличными экю возместят. А то как-то неприятно почти без денег сидеть.
Остаток дня заняли переговоры с продавцом, оплата по хитрой схеме и пропихивание многих гигабайтов через довольно узкий интернет-канал. В итоге оставил задачу на ночь, к вечеру следующего дня должно скачаться.
Отписал Димке, поблагодарил за помощь. А от жены по-прежнему тишина.
В понедельник с утра пообщался с курсантами. Парни честно полистали книжки, что я им оставил для ознакомления, и завалили кучей вопросов. На одни смог ответить сразу, с другими пришлось разбираться всерьез, но справился. Гожусь еще. Так что вместо лекции получился семинар.
А еще будущие специалисты по информационной безопасности требовали лабораторных работ. Не терпится им, видите ли, куда-нибудь вломиться. Обещал подумать. Надо эту буйную энергию куда-то в разумное русло направить, а то кончится нехорошим. Полезут, попадутся, а виноват буду я.
От жены опять ни слуху ни духу. Написал Хлое, пусть узнает. Опять ей должен буду, но разберусь как-нибудь.
Потихоньку-полегоньку скачалась моя покупка. Целых двадцать гигабайт. Развернул на локальный диск, начал изучать. На первый взгляд – удачно зашел. Там и схемы электрические, и чертежи, и документация, и даже тексты программ. Залежи всякой пользы. Через пару часов набрел на инструкцию по эксплуатации для захваченной разведчиками рации, а дальше, зная заводские коды блоков, искать стало гораздо легче.
Вот только радости от найденного – никакой. Радиостанция использует такой хитрый алгоритм кодирования сигнала, что одно его описание занимает целую немаленькую книгу. Там и сеансовые ключи, и распределение сигнала по нескольким несущим, и псевдослучайная смена частот. По-хорошему, в эфире должен только слабый шум по всему диапазону слышаться. Как его смогли определить и записать?
Позвонил опять Петрову, попросил разрешения пообщаться с кем-нибудь из радистов, кто радиосигнал вражеский перехватить и записать смог. И носитель информации какой-нибудь, чтобы с радистами добытыми данными поделиться. Кажется мне, им интересно будет. Похожих раций я на Новой Земле много встречал.
Озадачил начальство, потом позвонил Антиповскому:
– Серег, привет! Мне для обучения ваших компьютерных гениев нужно четыре свободных компа на недельку в двух разных комнатах. Организуешь?
– Сильно нужно?
– Ребята бьют копытами и хотят тренироваться во взломе и защите от взлома. Можно это и на рабочих компах делать, но я бы не советовал.
– Понял, займусь.

Связист зашел сильно после обеда. Чуть помоложе меня. Высокий, нескладный, с длиннющими музыкальными пальцами. Тоже лейтенант и тоже Серега. Притащил с собой внешний жесткий диск под фирменную документацию и прямо трясся весь в ожидании, когда сможет в ней поковыряться. Я запустил копирование, но любоваться на процент выполнения лейтенанту не дал, начал вопросы задавать.
– Серег, скажи, а как вы перехватываете шифрованные сообщения? Технически?
Он помялся, но, видимо, разрешение от начальства на некоторую откровенность у него было.
– Рации этого производителя вещают одновременно на восьми частотах. В каждом диапазоне эта восьмерка своя, понятно. Частоты скачут автоматически, но происходит это нечасто. Соответственно, мы слушаем широкополосным приемником, и появление одновременно на восьми разных частотах характерного кодированного сигнала – точный признак, что работают чужие. Мы такими рациями не пользуемся.
– Нечасто переключается? Ты ничего не путаешь? В рекламе пишут, что там практически непрерывная псевдослучайная перестройка частоты…
– Ну да, за ленточкой так оно и есть. А здесь скачет как-то неторопливо.
– Хорошо, а можешь прислать мне последовательность смены частот и одну записанную передачу?
– Могу. Но имей в виду, там параллельно восемь каналов. И сжатие мы не применяем, опасаясь потерять часть спектра. Так что файлы будут немаленькие.
– Не вопрос. Приноси.
– Тогда завтра.
– Договорились. Оно вам нужно, не мне.
Остаток дня таскали с Антиповским компьютеры и организовывали сеть. Вот сюрприз-то ждет завтра моих курсантов!

От Лили опять ничего. И от Хлои тоже. Ворочался, ворочался, но уснуть так и не смог. Достал ноутбук, снова уткнулся в описание алгоритма перестройки частот. В формуле участвует некая заводская константа, прошитый в шифроблоке ключ и значение точного времени. Интересно, откуда они точное время берут? Опять прошерстил описание. Точное время берется с GPS-приемника, которым оборудована данная модель радиостанции.
Боже, как просто! Нет спутников, нет точного времени, почти вся правая часть формулы сокращается. Последовательность частот, по которым размазывается спектр сигнала, определяется только ключом. Причем зависимость простейшая и обратимая – по набору частот ключ вычисляется без труда.
Ладно, а что с шифрованием? Вдруг и там участвует точное время? Посмотрел. Участвует. И при его отсутствии работает тот же самый навороченный алгоритм, вот только ключ не создается новый на каждый сеанс связи, а всегда используется один и тот же. Прошитый в шифроблоке. Вычисляемый по набору частот.
Организм осознал, что он молодец, и наконец-то соизволил уснуть.

С утра собрал курсантов и ошарашил приятной новостью:
– Ну что, ребятки, пришло время показать, чему вы научились. Теперь вы две команды, условно «левые» и «правые», в зависимости от того, кто где сидит. Каждая команда получает в свое распоряжение отдельную комнату с двумя компьютерами.
Глаза у мужиков загорелись. Наконец-то, наконец-то практика!
– Задача номер раз – необходимо настроить сервер и рабочую станцию. На сервере – файловый доступ, почта, база данных, веб. На рабочей станции – взаимодействие с ресурсами сервера. Защищено все должно быть так, чтобы не влезли, но еще можно было работать. Ограничений по составу софта никаких. Доступ в интернет – полный со всех компов. Времени двое суток.
– А задача номер два, видимо, – взлом сети другой команды?
– Молодец! Угадал. На это у вас будет тоже двое суток. Вопросы?
– А можно будет у вас консультироваться?
– Можно. По общим вопросам, не относящимся к теме задания. Как сделать и чем лучше пользоваться – решайте сами. У вас вся мудрость человечества под рукой, только запрос в браузере набрать. Текущее руководство осуществляет лейтенант Антиповский.
Дверь скрипнула. На пороге стоял Журавлев.
– Влад, там к вам пришли из радиоцентра.
– Спасибо, сейчас буду.
Повернулся к курсантам:
– Ну что, парни? Время пошло. Зайду вас проведать завтра утром.
И отправился следом за порученцем.

Серега-связист пришел не один. Его спутник был пониже, поплотнее, но с такими же изящными руками пианиста. Оба с порога поблагодарили за добытую документацию.
– Бросьте. Моих заслуг в этом почти нет. Нашел где купить и купил, причем за ваш счет.
– Мы сами пытались искать, но…
– Посмотрели алгоритмы?
– Да, с перестройкой частот разобрались. Она завязана на точное время…
– …А так как спутников нет, то и перестройка работает так себе. Молодцы.
Офицеры переглянулись. Они хорошо поработали и явно хотели меня удивить. Жаль, что не получилось.
– Теперь осталось разобраться с шифрованием.
– Сами хотите помучиться или сказать ответ? Подсказка: спутников так и нет…
– Неужели и там тоже?
– Да, алгоритм генерации сеансовых ключей отрубается, и используется неизменный ключ из шифроблока.
– Который…
– …Который вычисляется по набору использованных частот.
Серега-связист рванулся было бежать и расшифровывать, но его более спокойный коллега удержал лейтенанта за ремень.
– Я тут прикинул… Там, за ленточкой, включаем в нужном месте подавитель сигнала GPS и запросто слушаем переговоры владельцев таких вот раций…
– Не получится. Я вчера полистал переписку разработчиков с Пентагоном. Был вал рекламаций на плохую работу раций в условиях сильных помех, и в середине 2005 года алгоритм поменяли на более стойкий. Но те станции, что попали сюда из-за ленточки раньше, действительно защищают коммуникации только от честных людей.

Отправил окрыленных связистов работать. Молодцы, мужики, как есть молодцы! Думаю, они прекрасно разобрались бы самостоятельно, разве что на пару дней позже. Великая вещь – родная документация. Я, получается, в этот раз сам почти ничего не делал – только организовывал и платил. Интересный опыт.
Вышел на улицу, а там мои архаровцы в курилке толпятся. Перерыв у будущих хакеров. Подошел узнать, как продвигается работа. Оказалось – продвигается, все уже придумано и делается, только очень уж медленный здесь интернет-канал. Интересно, есть в природе компьютерщики, которым хватает скорости интернета?
Затеялся было идти обедать, но начали вопросы задавать. Началось с осторожных попыток все же получить рекомендации к выполнению задания, а потом скатилось до обычной болтовни. И раздалось ожидаемое:
– Влад, а расскажите какой-нибудь интересный случай из вашей практики!
Эх, сейчас бы про сегодняшний успешный «взлом» радиостанции рассказать, где я почти не принимал участия, но нельзя. Непедагогично. Ладно, придется ворошить былое.
– Однажды нам с коллегой поручили вытащить кое-какую информацию из одного банка. В банке информатизацией заправлял товарищ, помешанный на безопасности, и вломиться туда привычными методами не получилось. Стали искать обходные пути. Все как всегда – собираем как можно больше данных о пациенте. Правильный анамнез – правильный диагноз. И правильное лечение.
– Касторкой?
– Когда как. Так вот, в числе прочего выяснили, что автоматизированная система в том банке использовалась отечественная, «СуперБанк» от компании «СуперСофт». Скромные такие названия, да. Но контора известная, и система известная, многие банки ее используют. Мы тут же начали копать в том направлении.
– Искали уязвимости?
– Если честно, то просто гребли все, что подвернется. Плана тогда никакого не было. И вдруг, на одном из программистских форумов, натыкаюсь на сообщение. Молодой парнишка, только после института, собирается на собеседование в этот «СуперСофт». Спрашивает совета, про что рассказывать, про что нет, какие достижения светить и как понравиться работодателю. А мы к тому моменту уже активно разбирались с технологиями, которые использованы в «СуперБанке», и были, что называется, в теме. Насоветовали книжек, ресурсов с информацией, насыпали кучу примеров кода. Посоветовали собрать какое-нибудь яркое приложение-демку, записать ее с собой на флешку и показать у потенциального работодателя. Даже прислали образ флешки, на котором было все необходимое.
– А-а, флешка! Понятно.
Ребята довольно заулыбались. Все, кроме одного, – тот смотрел на меня как-то странно и выглядел расстроенным.
– Дальше понятно. Через день подсаженный на флешку вирус сообщил, что он успешно внедрился во внутреннюю сеть конторы и готов работать. Через него мы влезли на почтовый сервер службы поддержки «СуперСофта», изучили переписку с нужным нам банком. Узнали, что скоро будет очередное обновление банковского софта. Изменения в базе данных они проводили незатейливо – клиентам высылался набор скриптов, те их не глядя выполняли и протоколы работы отправляли обратно производителю. Дальше рассказывать?
– Вы добавили в скрипты производителя нужные вам запросы, а потом изучили протокол?
– Ну да. Правда, предварительно перенастроили почту таким образом, чтобы все письма между банком и службой поддержки проходили через нас. Так что никто ничего не заподозрил, мы потом аккуратно все восстановили и затерли следы.
– А что с тем пареньком, что ходил наниматься?
– Он потом отписался на форуме. Его взяли на хорошие деньги. Благодарил.
– …Вот только через месяц вирус обнаружили. Меня с треском уволили и завели уголовное дело. И пришлось бежать сюда.
Грустный паренек побледнел и с ненавистью смотрел на меня.
– Извини, приятель. Сам виноват. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. У тебя что, своих мозгов не хватило бы информацию найти? И по самой конторе, и по используемым технологиям, и по подготовке к интервью. Потратил пару дней, только лучше разобрался бы. Но хотелось, чтобы кто-то другой разжевал и в рот положил. И кто теперь виноват, что во рту не только еда?
Вроде все правильно говорю, а все равно противно.
Парень еще посверкал глазами, вздохнул и сказал уже почти спокойным голосом:
– Взлом ваш, кстати, так и не обнаружили, только сам вирус. Все твердили о подготовке преступления.
– Тогда и дело против тебя возбудить не смогли бы. Ну, подхватил вирус, бывает.
– Устроили обыск дома, а там… Хватало на статью о компьютерных преступлениях, и не на одну.
– Ну и кто сам себе злобный Буратино?
Ответ незадачливого хакера потонул в хохоте остальных курсантов.

Повеселились, пора и делом заняться. Снова написал жене, снова без ответа. По скайпу тоже связи нет, ни на телефон, ни на компьютер. Что-то мне это нравится все меньше и меньше. Отправил новое письмо Хлое, чтобы активнее занималась поисками. Ей это ничего не стоит по большому счету. А вот кого-то другого подключать… И для полиции, и для частных детективов очень забавной покажется моя просьба найти жену, присланная по электронной почте. Хотя, если Хлоя не поможет, придется именно так и поступить.
А Хлоя, похоже, не поможет. Пришла отбойка от почтового сервера – нет такого адреса. Что за чушь, не может такого быть! Еще раз все проверил – нет, не ошибка. Однако адрес, с которым я всегда связывался, перестал отвечать. А это очень печально. Прямого выхода на папашу Виндмилла у меня нет, только через дочку. Даже претензию моему нынешнему работодателю не послать.

Утром, еще по темноте, меня разбудил Авдеев. Попросил помочь найти тело Букина. Разведуправление решило изучить предгорья поподробнее и посылало туда вертолет. Как обычно, предупредить с вечера забыли. Или не предупредили сознательно. Похоже, здесь такая хитрая военная методика хранения тайн: не знаешь – не проболтаешься. А к внезапным командировкам офицерам не привыкать.
Капитан приволок с собой баул со снаряжением и категорически потребовал от меня переодеться в форму. Я честно пытался спорить, но не преуспел. И из гостиницы вышел уже в пятнистом камуфляже, разве что оторвал с липучек погончики с четырьмя капитанскими звездами.
Вот потеха была бы – встретить сейчас кого-нибудь из знакомых орденцев. Одни посмеются, другие, сплюнув, скажут, что всегда считали меня шпионом. А третьи молча схватятся за оружие, и таких будет немало. Утешает только то, что мы ехали по закрытой территории, без лишних глаз и ушей. Хочется в это верить, по крайней мере.
На аэродроме погрузились в трудягу «Ми-8». И сам борт, и летчики были другие – не те, что привезли меня сюда. Честно напялил бронежилет и каску, получил «АК-103» с десятком магазинов, сунул в кобуру «грача». И рюкзак с парой пудов вещей первой необходимости мне тоже полагался. Разведчики – они налегке не ходят. Только навьюченные, и только бегом.
Определенный резон в таком маскараде был. Случись воевать – первым делом враги будут выбивать тех, кто выглядит необычно. Или стараться взять в плен, что тоже оптимизма не внушает. Возразил Авдееву, что все равно в этой стае волкодавов буду выглядеть болонкой, особенно когда дойдет до беготни по горам. Физподготовка не та. Кончилось тем, что часть моих патронов переехала в рюкзаки других бойцов. Рюкзак сильно легче не стал, а вот смотреть на меня начали как на обузу. Ничего, переживу. Мне не стыдно признать, что кто-то сильнее. Мы себя в другом покажем.
Дозаправились в Алабаме и пошли вдоль дороги на восток. Капитан развернул карту, совсем новенькую, хрустящую свежей бумагой. Район предгорий был приведен в соответствие с бандитской схемой. Дороги, укрытия, родники. Молодцы, ребята, времени зря не теряют.
– Мы сейчас попробуем пройти твой маршрут от конца к началу. Вот тут свернем с дороги и двинем над ущельем. Здесь и здесь повернем. Правильно?
– Правильно. Единственная проблема – вот этот участок я шел ночью, так что сориентироваться смогу вряд ли. Но само место, куда нас… принесло, запомнил хорошо. Там такое плато необычное…
Путь, который у меня занял два дня, мы пролетели минут за сорок. Я узнал место перестрелки и бандитский наблюдательный пункт. Людей заметно не было, но дымок над горой поднимался. И еще антенну увидел на скале.
Вертолет сбавил скорость. Авдеев позвал меня в кабину, я уселся на «скамейку» бортмеханика, надел наушники с микрофоном и взялся показывать дорогу.
Пейзаж, открывающийся с застекленного «балкона», здорово отличался от вида снизу. Пару раз я просил посмотреть назад, и пилоты послушно виражили над ущельем. Место, где я вышел на тропу, удалось узнать только со второго раза, пришлось даже километров пять возвращаться обратно. Но узнал. А дальше было уже проще. И вот потихоньку мы добрались до плато, на которое меня выкинуло из портала.
Вертолет завис на месте. Летчики пощелкали тумблерами, сделали полный оборот по курсу и довольно засмеялись, показывая пальцами куда-то вниз и вправо. После чего принялись аккуратно мостить борт на каменную площадку.
– Это что сейчас было?
– Варана шуганули. В горах этих тварей полно, а сейчас, по зиме, они особенно агрессивны. Яйца кладут и все такое. Одна радость – боятся излучения от локатора. Так что перед посадкой достаточно СВЧ включить и вокруг лучом дунуть – полдня ни одна зубастая сволочь и близко не подойдет.
– Слушайте, а вроде бы на «Ми-8» локатор не ставили?
Пилоты хором хмыкнули:
– На наших бортах много есть того, что за ленточкой штатно не ставят. Это же спецзаказ, считай. Покупали борта с хранения, капремонт, дооборудование – и сюда.
Вертолет коснулся колесами скалы, и тут же в проем двери посыпались бойцы. Разбежались по сторонам, присели за валунами и скальниками. Я вернулся в салон за автоматом.
– А рюкзак? Тебе мало пеших походов с одним пистолетом и десятком патронов?
Авдеев был прав, хотя признавать его правоту мне не хотелось. Повздыхал, накинул лямки, застегнул пояс, отрегулировал. А ничего так, удобно. Опять-таки есть надежда, что пешие походы мне сегодня не грозят. И бортмеханик, умница, тем временем лесенку на порог повесил, не придется моей старой тушке вниз скакать и наверх карабкаться. Пойду по ступенькам, как белый человек.

Ватника на букинской временной могиле не оказалось – он валялся в стороне, довольно далеко, весь порванный и как будто пожеванный. И на месте нашего падения крови не видно. Или дождем смыло, или варан пополдничал. Странно, что не напал тогда сразу, пока я валялся без сознания. Повезло. Или ящер в тот момент обходил свои дальние владения, или работы телепортационного канала испугался. Тоже излучение, причем не самое слабое.
Зато потом варан потрудился. Пожевал ватник, а дальше взялся разрывать могилу капитана. По счастью, щель в земле была узкая, камней я туда закатил больших, и они встали там в распор. Были бы инструменты, руки и мозг побольше грецкого ореха – глядишь, и справился бы ящер. А так только когти затупил.
Бойцы, надо сказать, не возмущались, хотя работа им досталась адова. С помощью лопаты, кирки, лома и переносной лебедки управились меньше чем за час. Упаковали тело несчастного капитана в специальный черный мешок, а мешок – в специальный ящик. Засыпали раскопанную ими яму и пошли грузиться.
– Куда мы теперь? В ППД?
– Не сразу. Сначала дело сделаем. Важное.
Авдеев с лейтенантом, который командовал бойцами, отправились к пилотам. Кое-как они влезли вчетвером в условно трехместную кабину. Вертолет довольно долго кружил над ущельем, то поднимаясь повыше, то снижаясь к самым скалам. Потом они, видимо, пришли к согласию и высадили четверых бойцов с тремя тяжелыми ящиками, после чего поднялись снова. Крутились по окрестностям, не теряя бойцов из виду и поглядывая по сторонам. Через полчаса снова подсели и забрали их, чумазых, тяжело дышащих, но очень довольных.
Вертолет отлетел на пару километров и завис. Один из бойцов достал из рюкзака очередную непонятную хреновину цвета хаки, откинул защитные колпачки и нажал на две кнопки одновременно.
Не сказать, чтобы так уж громко грохнуло. Не сказать, чтобы вертолет сильно тряхнуло. И даже пыли внизу поднялось немного. Только склон ущелья вдруг сдвинулся и поехал вниз, после чего появилась и пыль, и тяжелый низкий гул.
Потом все повторилось в другом ущелье. И в третьем. Как объяснил Авдеев, с пешеходными и конными тропами ничего поделать нельзя, а вот закрыть дорогу машинам можно и нужно. Захотят ездить по делам – добро пожаловать в Угол, там хорошая дорога. А дорогу контролирует мощный опорный пункт, который не пропускает всякую бандитствующую сволочь и наркотрафикантов.
Подал голос боец за рацией. Говорит, сейчас в эфире просто Содом и Гоморра. Уголовно ориентированные любители горных дорог приняли случившееся за землетрясение и очень переживают по этому поводу. Причем одни такие страдальцы где-то совсем близко, судя по мощности сигнала.
Вертолет тем временем нырнул в очередное ущелье. Мельтешение каменных стен справа и слева быстро приелось, и я успел даже задремать, вот только пробуждение оказалось малоприятным. Рывок вбок, практически свободное падение, рывок вверх. Хорошо, что не забыл пристегнуться. Крики. Летающие по салону предметы: от пыли до чьего-то рюкзака. Снова крики.
– Видели, откуда он по нам отработал?
– На одиннадцать часов, из-за белого утеса!
Меня снова вдавило в сиденье, в иллюминаторах замелькали скалы. Вертолет рванулся вверх, разгоняясь. Мелькнула закрывающая обзор каменная гряда. Распахнулась панорама гор. Борт рывком опустил нос. Раздалось шипение, вертолет тряхнуло. В салоне кисло запахло сгоревшим порохом.
– НУРСы сошли!
Летчики перевалились в глубокий крен и понеслись вдоль склона вниз. Разноцветные скалы мелькали совсем рядом. Опять вдавило в сиденье, короткая пауза, шипение уходящих на цель реактивных снарядов, снова рывок и невесомость. Наверняка бы обтошнился, но страхом сдавило пищевод.
И снова перегрузка, снова проносящиеся совсем рядом скалы, грохот пулемета…
Бой прекратился так же внезапно, как и начался. Когда я немного пришел в себя, земля была уже далеко внизу, а вертолёт летел ровно, больше не пытаясь взбить коктейль из пассажиров и груза. Так и не нашедший дорогу наружу завтрак ворочался в желудке, но покинуть его не стремился.
– И что это сейчас было?
– Наткнулись на караван. Такой здоровенный, что у них даже оказалась собственная ПВО. И не самая плохая, судя по тому, как летунам пришлось вертеться. Но и не очень хорошая, раз мы до сих пор живы.
– И чем кончилось? Я, честно говоря, ни хрена не понял.
– Честно? Нам дали хорошего пинка. Мы расстреляли боезапас в белый свет и смотались. Эту колонну штурмовать – два десятка «крокодилов» нужно. Хорошо хоть, без потерь. Сейчас вызовем подмогу да домой почапаем.
Авдеев нагнулся и сунул палец в дыру в полу. Оценил направление и нашел выходное отверстие пули. Точно между нами. Повезло.
Когда мы приземлились в ППД, на стоянке аэродрома было пустовато. Похоже, про два десятка «крокодилов» для штурмовки колонны капитан не шутил.

Назавтра зашел к моим курсантам. Обе команды отрапортовали, что настроили свои учебные сети и ждут не дождутся, когда поступит команда взламывать соперника. Одни поставили полный набор от Microsoft, накатили последние патчи и сервис-паки и были уверены в своей неуязвимости. Другие установили какой-то экзотический юникс. Я даже названия такого не слышал, но говорят, что очень защищенный. Настроили они его, как смогли, но, в принципе, все необходимое по заданию присутствовало. И даже худо-бедно работало. Хотя мой приятель Димка наверняка плевался бы от такой конфигурации.
В целом первую часть задания можно было считать выполненной на твердый «зачет». Пора было переходить к взаимному взлому. Я скомандовал начинать и отправился по своим делам, чтобы не отвлекать курсантов от незримого боя.
Наконец-то! В почтовом ящике – письмо от жены. Вот только текст совсем не радует. «Устала ждать. Если не появишься в ближайшее время – отправлюсь к тебе сама. Лили». 
От кого-то другого услышать такое – только посмеялся бы. А Лильке я верю. Эта если втемяшит что-то в свою упрямую галльскую башку – сделает обязательно.
Отправился к Петрову. И просил, и ругался, и ногами топал – бесполезно. Не в его компетенции управление единственными оставшимися местными Воротами. И когда от руководства придет приказ перенастроить их на движение в обратную сторону, он тоже не в курсе. Единственное, что подполковник пообещал, – сообщить о возможном транспорте в сторону орденских территорий, благо погода вроде бы налаживается. Я поблагодарил и вышел из кабинета.
Опять в интернет, и теперь письмо моему бывшему начальнику Марлоу. Хотят ли орденцы моей крови или можно вернуться на Остров Ордена? И, если вернусь, можно ли будет воспользоваться их обратными Воротами?
Пока ждал ответа, настрочил очередное письмо жене. Мол, не суетись, жди, скоро вернусь. Люблю, целую, обнимаю. Долго подбирал самые проникновенные слова. Вроде получилось. Отправил.
Тем временем пришел ответ от Марлоу. В официальных розыскных списках меня нет. Если какая-то орденская служба хочет от меня взаимности, но при этом в розыск не объявляет – это ее проблемы, не мои. Так что можно возвращаться. За длительное отсутствие на рабочем месте он должен бы меня уволить, но готов ограничиться штрафом. Обратные Ворота на Острове никуда не делись и работают. Остальное можно обсудить на месте. В хорошую погоду летает регулярный борт между Порто-Франко и Островом. Он добавит меня в список допущенных пассажиров.
Я поблагодарил и отключился.
Вот за что я ценю своего бывшего начальника – так это за последовательность. Ему нужно, чтобы его любимая фабрика по добыванию финансовых секретов работала бесперебойно, но квалифицированных специалистов на эту тему на Новой Земле очень мало. Поэтому он прощает нам многие вольности. Но, чтобы не слишком наглели, за особо выдающиеся закидоны безжалостно штрафует.
После столовой меня снова поймали беспощадные курсанты. Наизобретали столько неприятных сюрпризов соперникам, что теперь гордились своими затеями. Пришлось идти с ними и до вечера наблюдать за киберборьбой двух команд.
Ну что можно сказать? И те молодцы, и эти. Одни долго ломились в свежепропатченную винду и нашли-таки уязвимость, про которую майкрософту уже сообщили, но те заплатку от нее еще не выпустили. Сами при этом установили вроде бы защищенную версию юникса, но прикладной софт поставили самый обычный, старый и дырявый. С предсказуемым результатом. Так что я объявил ничью, всех назвал молодцами и посоветовал больше и внимательнее читать документацию, новости по IT-безопасности и информацию производителей.
Собрался было уходить, но мои разошедшиеся ученики попросили подождать минутку. И пригласили на мероприятие, которое состоится сегодня вечером у них в общаге по поводу официального начала вожделенной хакерской деятельности. Не обижать же? Почесал затылок и согласился. Удобно, что не надо домой далеко добираться. Всего дороги – по коридору пройти и на два этажа спуститься. Я в той же общаге живу.
Проверил заленточную почту – нет ничего ни от жены, ни от Хлои. Зато из орденской почты письмо от Кристиана, патрульного. Мы с ним на Острове Ордена в один тир ходили. «Привет, Влад! Меня перевели на базу «Северная Америка». Скучаю по старым друзьям. И вдруг мне говорят, что видели вчера твою Лили. Если ты сам тоже здесь – забеги. Я в этом месяце дежурю по четным дням, по нечетным свободен. Живу в третьем корпусе, 202с. Посидим в баре, вспомним былое. И тир на базе тоже неплохой. Последнее время много стреляю. Уверен, что надеру тебе задницу. С приветом, Крис». 
Написал бы кто другой – я бы посомневался. Но с Крисом мы пересекались только в тире и в баре после него. Примерно в одно время проходили курс на тактическом тренажере, и результаты у нас росли похожим образом. Остальные мужики даже ставки делали – кто кого перестреляет в этот раз. Так что я ему верю – нам просто нечего делить, кроме дырок в мишенях.
Снова побежал к Петрову. Тот пообещал в ближайшее время авиарейс до Порто-Франко, но все упирается в прогноз погоды и сезонность работы аэродромов. Так что будет погода – будут базы. И в перспективе – Остров Ордена с его обратными Воротами.
Вечером мои курсанты расстарались. Учинили фуршет по военным понятиям – много спирта и чуть-чуть закуски. Что приятно – на меня внимания почти не обращали, накидывались самостоятельно, произнося красивые тосты.
Во второй половине мероприятия дело дошло даже до гитары и сводного хора сиплых. Спели все, что положено орать на пьянке русскому человеку, чтобы душа сперва развернулась, а потом обратно свернулась, удовлетворенная и умиротворенная. Особенно мне понравилась перепевка из Утесова:

«…А когда по домам вы отсюда пойдете,
Как же к вашим компа́м подберу я ключи?
Чтобы доступ иметь к вашей тайной работе,
Дорогие мои москвичи…»

Не любят здесь Московский протекторат! Ох не любят…
Совсем поздно прибежал Журавлев и сообщил, что обещали хороший прогноз и борт с радистами рано утром пойдет на Порто-Франко. Пришлось прощаться и идти собирать мое небогатое барахло.
Остаток ночи проворочался без сна. Все не верилось, что уже завтра вечером, максимум послезавтра, наконец-то удастся воссоединиться с семейством.

Конец второй части 

Часть третья. Стрельба, езда и рок-н-ролл

Было еще темно, когда ко мне в общагу приехал вездесущий Авдеев, чтобы отвезти на аэродром. Поздоровался, протянул небольшую, но увесистую брезентовую сумку.
– Тебе они вроде нравились. Держи. На память от всех наших.
В сумке оказалось два «глока» – семнашка и девятнашка. Пластиковая кобура на пояс и мягкая для скрытого ношения, со всеми необходимыми ремнями и кармашками под запасные магазины. Полтора десятка магазинов и коробки с патронами.
– Мы не знали, что ты предпочитаешь, поэтому здесь всего понемножку.
– Я могу выбирать?
– Забирай все. Этого добра на трофейном складе…
– Спасибо. Вот действительно – удружили. Безо всякой иронии.
Оба ствола были в состоянии, близком к идеальному. Кобуры – так и вовсе новые. Сунул длинный «глок» в рюкзак, короткий приспособил на пояс. Снарядил два магазина, остальные оставил на потом. Будет чем заняться в полете.
– Так, теперь поручение от начальства.
Капитан, заметно красуясь, положил на край стола немаленькую стопку экю.
– Компенсация твоих расходов в ходе операции, зарплата, премиальные. Пересчитай и распишись вот здесь. Социализм – это учет и контроль, как говорил классик.
Ничего себе! Я-то думал, что Авдеев меня сильно моложе и советских заморочек уже не застал. Впрочем, многие красивыми фразами пользуются, не задумываясь об их происхождении.
Денег оказалось немало. Куда больше, чем я ожидал. С другой стороны, какую-то пользу я Протекторату Русской Армии все-таки принес, не без этого. Почему бы и не получить плату за это?
Угу. На территории ПРА находился, на разведслужбу Русской Армии работал, военную форму РА носил, в боевых операциях на стороне РА участвовал. И деньги от разведслужбы РА получал. Орденским следователям ничего и выдумывать не придется – готовое дело, готовый приговор.
Погрузились в авдеевскую «Ниву» и двинули на аэродром. В свете фар длинные ряды зеленых заборов казались еще более унылыми, чем обычно. Или дело не в заборах, а в моей хандре?
На КПП капитан пошуршал о чем-то с караульными, и в машину подсел солдатик с красной повязкой на рукаве. Вместе докатились до светившейся в ночи громады «Ан-12». Я вылез, взял рюкзак и совсем было собрался прощаться, но Авдеев покинул машину вслед за мной и тоже навьючился багажом. Солдатик с красной повязкой пересел за руль, развернулся и с пробуксовкой усвистал обратно к КПП.
– Вот поганец! Не бережет молодежь чужую собственность. Хорошо, если просто покататься поедет. А если подружек катать? Объясняй потом жене, чьи трусы на зеркале висят, – вздохнул капитан.
– Оставил бы на парковке…
– И оттуда полкилометра барахло тащить? Нет уж. Не мальчик. Лучше по приезде загоню на химчистку салона, давно собирался.
– Только не забудь мойщиков предупредить, чтобы найденные трусы и прочий компромат выбрасывали. А то открывает жена бардачок, а там… Все отглажено, накрахмалено!
– Да ну тебя! – красный от смеха капитан замахал рукой.
– Слушай, Серег, ты никак со мной собрался?
– Не я один. Стали бы ради двоих целый самолет гонять, да еще такой!
– А что тогда?
– Пришел на орденскую базу один важный груз, надо его сопроводить. Почему туда – не спрашивай, не знаю.
– А при чем тут ты? Вроде как у вас есть специальная конвойно-сопроводительная служба, им и карты в руки?
– У начальства свои резоны, а наше дело – выполнять.
– Ну да, я не служил, мне не понять.
Пока мы упражнялись в остроумии, к стоянке подъехало два БТРа. Из выскочивших наружу бойцов сам собой образовался строй. По командам кого-то из летчиков БТРы по одному заехали в чрево самолета, за ними погрузились солдаты. Авдеев пообщался с летунами и тоже махнул в сторону люка.
Самолет внутри оказался не таким огромным, как «Горбатый» или «Антей». Но БТРы заняли отнюдь не все свободное место в грузовом отсеке. Бойцы расселись довольно свободно, правда, всю свою поклажу сложили и закрепили багажными сетками. Мы с Авдеевым разместились ближе к кабине. Сгрузили под сетку манатки, поздоровались с соседями.
Самолет готовили к вылету еще долго, я не стал дожидаться окончания процесса и задремал.

Проснулся от солнца, бьющего в глаза. Тело затекло в неудобной позе. За бортом уже рассвело, яркое солнце освещало облака. В самолете было прохладно. Большая часть пассажиров, включая Авдеева, «давила на массу», раскатав карематы прямо на полу. Еще одна пенка, скатанная в рулон, лежала у меня под ногами. Я понял намек, раскатал ее, улегся сверху и снова отрубился. Спасибо капитану за заботу.
В следующий раз меня разбудил кто-то из экипажа. Немолодой дядька в синей форме обходил спящих, аккуратно тряс за плечо и говорил:
– Будем садиться в Нью-Рино. Пристегнитесь, пожалуйста.
– А почему здесь?
– Порто-Франко временно не принимает, там сейчас сильный боковик дует. Говорят, обычно такое ненадолго. Сутки максимум.
– А почему не к французам?
– Они затеяли регламент радиооборудования. Так что в хорошую погоду принимают, а если как сейчас – увы.
Я посмотрел в иллюминатор. Там мелькала сплошная серая муть.
– Эх, в Нью-Рино классный ресторан в аэропорту. Там дают такую утку…
На меня уставились несколько пар заинтересованных глаз. Кто-то вздохнул:
– Беда в том, что нам не стоит лишний раз светиться перед посторонними…
– А в Порто-Франко вы светиться не планируете, что ли? – удивился я. – Поедете в обход КПП? А если нет, тогда какая разница? Половина пойдет перекусить, другая половина будет караулить самолет. Потом поменяетесь. И ночлег здесь можно без проблем организовать. Летунам точно надо нормально отдохнуть. Если вы не при деньгах – могу одолжить.
– Все бы ничего, но Нью-Рино…
– Главный бизнес Нью-Рино – азартные игры, – пояснил я. – Не грабежи, не убийства, а именно игра. Это когда человек сам, добровольно, отдает заведению нажитое непосильным трудом, а потом возвращается домой копить на новую поездку в гнездо порока. Поэтому, как бы это для вас дико ни звучало, Нью-Рино – довольно безопасный и комфортный город. Пока у тебя есть деньги, конечно.
– Ты сам-то там был, агитатор?
Это летун, конечно, спросил. У разведчиков не принято задавать дурацкие вопросы.
Конечно, бывал. По трем разным легендам. На орденской службе где только не побываешь. Вот только рассказывать об этом ни к чему.
– Бывал. Неоднократно. Утка в ресторане аэропорта – выше всех похвал.
Тем временем мы успели приземлиться. Спустившиеся со своей верхотуры пилоты подключились к обсуждению. Утки захотелось всем, так что вскоре мы веселой толпой набились в вызванный микроавтобус и покатили в здание аэровокзала.
Народу там было поменьше, чем летом, все же для полетов не сезон. Но Нью-Рино и здесь выпендрился. Аэропорт в городе порока не только имел две прекрасные бетонные полосы, но еще и был оборудован по последнему слову новоземельной техники. Разве что снегоуборщиков я здесь не видел, но не удивлюсь, если где-то под брезентом стоит парочка. Если люди имеют достаточно денег, чтобы прилететь в игровую столицу, ничто не должно мешать выполнению их мечты. Хоть днем, хоть ночью, летом и зимой, в дождь и в туман. Даже в снежную бурю, если таковая здесь вдруг произойдет. Тем более что аэродромов с твердым покрытием на Новой Земле не так мало, как могло бы показаться, и жизнь в сезон дождей полностью замирает только в совсем уж дальней глуши.
Ресторан работал и все так же поражал воображение гурманов, разве что большая часть морепродуктов из меню пропала. Не сезон. Ну и ладно, уток за тридевять земель не везти, утки местные. И жарить их не разучились, в чем с удовольствием убедились и Авдеев, и летуны, не говоря уже обо мне. Разве что от алкоголя летный состав отказался категорически, а мы с капитаном отдали должное местному вину. Ну как местному… Из тутошней Испании. Официант шепнул, что с началом сезона виноделы обещали привезти херес новоземельного изготовления. Если получится не хуже, чем сухое, – надо будет озаботиться и домой закупить.
Угу. Домой. Интересно, где у меня сейчас дом?
Подошел лейтенант, организовавший кормление бойцов. Сказал, что ресторан без вопросов согласился принять чек Русского промышленного банка, так что с деньгами проблем нет. Да и ценник оказался не смертельным.
Укладываясь спать, я счел день удавшимся. Прекрасно приготовленная утка, выдержанное темпранийо и коврик из пенорезины на дюралевом полу грузового отсека – три составляющих счастья.

В Порто-Франко мы прилетели на следующее утро. Где-то в середине ночи дали погоду, и наше воинство, так и не рискнувшее оценить нью-риновскую аэропортовскую гостиницу, ненадолго пристегнулось к креслам, после чего опять увалилось дрыхнуть на карематы. В «Крестном отце» мелькала фраза «Залечь на матрасы» – это точно про нас. Можно всем коллективом в гангстеры идти, главное в их работе мы освоили.
Погода, как говорится, звенела – в небе ни облачка, солнце светит, ветерок еле заметный. Зарулили на стоянку. Выспавшиеся бойцы бодро взялись освобождать технику от креплений и выкатывать бронетранспортеры из огромной туши «Ан-12». Мы с Авдеевым отошли в сторонку.
– Ладно, здесь я вас покину. Борта один за одним садятся, постараюсь в толпе проскочить, вроде как не с вами. Спасибо, что подвезли.
– Спасибо, что помог. И за утку.
Авдеев улыбнулся.
– Мы здесь еще несколько дней пробудем, если что надо – обращайся. Спросишь новую базу ПРА – это в последнее время местная достопримечательность.
– Спасибо!
Поблагодарил, а сам подумал, что черта с два я без крайней необходимости к кому-то еще за помощью обращусь. Слишком дорого выходит.
Пожал руку капитану и пошел вдоль рулежки к виднеющемуся вдали КПП аэропорта. На соседней стоянке грузился орденский «Геркулес», маленький рядом с громадиной «Антона». Знакомый «Геркулес», я на нем неоднократно летал по заданиям неугомонного Марлоу. Закончат погрузку, запустятся и улетят. Несколько часов, и я там, где совсем недавно был мой дом. Еще пара часов, и я на Старой Земле. Вот только у моей беспокойной супруги хватило дури не дождаться меня и перейти сюда. Так что со скорым отправлением облом. Сперва надо добраться до базы «Северная Америка», где Крис видел Лильку, найти ее там и решить, что делать дальше.
Я тяжело вздохнул и побрел дальше по бетонке.
Ладно, со стратегией разобрались, самое время озаботиться тактикой. Как, например, я отсюда до базы собираюсь добираться без машины? Либо просить патрульных вызвонить мне такси, либо пытаться набиться кому в попутчики. Другое дело, что вряд ли кто поедет отсюда напрямик на базу. Так что придется тащиться в город, там на железнодорожную станцию, ждать поезда… Потеряю целый день. А время не терпит, кто знает, куда понесет жену ее неуемная фантазия?
Так, а это что у нас? Железнодорожная ветка, идущая на аэродром, заканчивалась внутри аэродромной территории погрузочной площадкой немаленького размера, выложенной плитами. Там как раз трудился автокран, снимая с платформ большие синие контейнеры. Я подошел посмотреть.
– Эй, парень, огоньком не угостишь?
Ко мне обращался колоритный седой старикан в черной робе. На седой голове возвышалась черная фуражка с двумя скрещенными молоточками.
Я совсем было начал извиняться, что не курю, но рука в кармане наткнулась на букинскую зажигалку.
– Да, пожалуйста.
Старикан с видимым удовольствием затянулся, потом выдохнул, окутавшись клубами ароматного дыма.
– Спасибо, выручил! Забыл дома зажигалку, извелся весь, пока сюда доехал!
– Да, тяжело…
– Сам закуришь?
Он протянул портсигар, заполненный толстыми коричневыми сигаретами без фильтра.
– Сам кручу, из трубочного табака. Не боись, никакой дури!
Я улыбнулся.
– Спасибо, но вынужден отказаться. Врачи запретили. Астма.
Ни капельки не соврал, между прочим. Врачи действительно запретили, когда астму нашли. Было мне тогда лет десять. Ни разу в жизни не курил, даже не пробовал. Но для старикана я сейчас собрат-курильщик, страдающий от дурацких запретов дурацких докторов.
– Мне тоже трубку запретили, приходится вот…
– Вы зажигалку возьмите, вам пригодится, а мне только искушение лишнее.
– Спасибо, удружил.
Мы постояли молча. Старикан выпустил еще одно ароматное облако. Кран уже примеривался к контейнеру на последней платформе.
– Сейчас разгрузят, и обратно двину. Этой ночью много контейнеров притащили. Еще на пару рейсов точно.
– Вы машинист?
– Ну да, вон тот тепловоз видишь? С первого дня мы здесь! Два ветерана, можно сказать.
– Это же сколько лет-то прошло?
Я даже присвистнул восхищенно. Мне нетрудно, а старику приятно.
– А как первую железку здесь начали строить. Вот эту самую ветку. Открыли железнодорожные Ворота, и вперед, рельсы со шпалами возить. Зэки основание отсыпают, укладчики полотно кладут, я туда-сюда мотаюсь, обеспечиваю. Ветку еще открыть не успели, а я по ней уже не одну тысячу миль намотал.
Старый машинист снова окутался дымом.
– Потом-то продлили, конечно. Туда, дальше – к немцам. В Штатах и Зионе тоже построили. Но там уже молодежь работает. Я стараюсь от дома далеко не уезжать. Годы уже не те – в гостиницах ночевать.
– Да, молодежи в гостиницах повеселее, чем нам с вами.
Дед скептически посмотрел на меня, примазывающегося к старикам, но ничего не сказал.
– Вы же здесь местный? Не подскажете, как такси до баз заказать?
Старик покрутил пальцем у виска:
– Ты совсем дурак или денег лишних много? Эти уроды тебе зарядят пару сотен, как с куста. И это еще если согласятся поехать. Проще до города и там на станцию. Оттуда поезд ходит. Все удовольствие – полтинник.
– Спасибо. Пойду, пожалуй.
Я повернулся и сделал вид, что ухожу. Неужто не клюнет? Будет очень жалко.
– Постой, парень. Тебе на какую базу-то?
– «Северная Америка».
– Я как раз туда еду, только мне нельзя пассажиров брать… Хотя… Слушай сюда. Сейчас шагай за ворота, за первым поворотом подходи к путям, там есть дырка в заборе. Я поеду медленно – заскочишь.
– Спасибо большое. А у вас неприятностей не будет?
– Ты же не будешь звенеть на всех углах, что я тебя подвез? И я не буду. Так что все нормально. И потом, запреты-то вводили, чтобы грузы не грабили, а я обратно порожняком пойду. Даже если заметят – отболтаюсь. Ты сам-то откуда?
– За ленточкой – из Канады. Мне жену надо встретить. Мы договаривались, что она позже перейдет, когда я здесь устроюсь, а ее черт понес сейчас. Вот бегу встречать.
– Да, бабы – они такие. Никто не знает, что у них на уме.
Мы синхронно вздохнули.

На КПП показал карточку Влада Воронова. Постовые пикнули сканером, не выказали ни малейшего интереса и пропустили.
Люди, стоящие у машин возле въезда на аэродром, проводили меня долгими взглядами, но скорее из-за скуки. Город был в прямой видимости, дойти до него проблем не составляло. Тем более что вдоль дороги поставлены сетчатые заборы для защиты от излишне любопытного зверья. Ну жалко человеку денег, а ноги не жалко – его проблемы.
Как и обещал старый машинист, за поворотом в заборе обнаружилась дыра. Я посмотрел по сторонам, проверил, как вынимается из кобуры пистолет, и потопал в сторону железнодорожного полотна. Минут через пять услышал гудок отходящего с грузовой площадки тепловоза, а через десять уже стоял в жаркой кабине в компании моего нового знакомого. Второго сиденья в железной будке не было.
Забавно, в этих краях я либо летал на самолете, либо ездил на машине. До поезда как-то руки не доходили. А ощущение очень интересное – смотреть на саванну не снизу, с уровня автомобильного сиденья, когда железнодорожная насыпь и трава с кустами закрывают весь обзор, и не сверху, из иллюминатора самолета, когда земля далеко внизу и трудно что-то разглядеть. Стоишь в кабине тепловоза, как на мостике крупного корабля, и смотришь на бесконечные волны высокой жесткой травы, на холмы справа и море слева…
– Что, красиво?
– Невероятно!
– А раньше было еще лучше! Сейчас саванну изрядно загадили. Деревья порубили. Зверье разогнали. Прежде здесь ходили такие стада копытных – можно было по два часа ждать, пока они дорогу пересекают. А сейчас всех съедобных антилоп поблизости выбили, за ними откочевали и почти все хищники. Остались рогачи, смелые, но тупые, и подсвинки еще. Этим и вовсе все по хрену. Ничего не боятся. Еще лет десять пройдет, люди добьют последних рогачей и превратятся сами в добычу.
– Это еще почему?
– Жрать хищникам кого? А против стаи даже человек с оружием не устоит.
– Да ладно, устроят загонную охоту и выбьют всех хищников!
– Ну-ну…
Старикан явно не разделял моего оптимизма.
– Ты гиену видел?
– Живьем – нет. Только варана.
– И как тебе варан?
– Предпочел бы смотреть на него издалека.
– То-то и оно. А гиена куда мерзостнее. И вдобавок еще и умная. У них очень хитрые отношения в стае – куда там людям.
Я не стал говорить, что многие люди гораздо хуже самых мерзких гиен. Вот на кого бы поохотиться с крупным калибром… А с другой стороны, ратует дед за охрану дикой природы – его дело. Он – хозяин, я – гость. Помолчу и послушаю.
На последней трети пути заметил что-то странное впереди. Залез в рюкзак, достал трофейный бинокль, навел… Нет, этого не может быть!
Громадные четырехосные «МАЗы» неторопливо пылили по дороге. Возглавляющий колонну БТР на их фоне казался букашкой. Грунтовка в этом месте подходила совсем близко к путям, и бинокль вскоре перестал быть нужен. Крепко вбитые военной кафедрой знания застучали в башке.
Первой ехала машина тропосферной связи со сложенной мачтой-«чебурашкой». За ней на жесткой сцепке тащилась другая связная машина, с частоколом антенн на крыше, потом машина-столовая, машина-гостиница… Логически продолжая эту последовательность, стоило дальше ждать передвижной командный пункт и несколько пусковых установок ракетного комплекса «Пионер». Но нет, замыкала колонну машина обеспечения боевого дежурства от комплекса «Тополь». Это несоответствие вывело меня из ступора. Никто не собирается здесь и сейчас воевать ядерным оружием. Просто какие-то хитрые люди купили списанные армейские машины, наверняка по цене металлолома, и переправили их сюда, за Ворота.
Пригляделся повнимательнее – металлолом и есть. Агрегаты древние, неухоженные, краска отваливается, ржавчина везде. И чадят, как покрышка в костре у бомжей. На боку одной из машин крупно выведено белой краской «ДМБ-92», на другой в стилистике сортирной графики нарисована взлетающая ракета и написано «РВСН. После нас – ничего!». Нормально так, воодушевляет.
– Во русские дают! У них, похоже, весеннее обострение. Грузы непрерывным потоком идут, давно такого не было. И этих мастодонтов тоже наверняка отправят на свою новую площадку. Купили землю и строятся. Вон там, справа, на холмах. Видишь?
Даже в бинокль различить какие-то детали оказалось невозможно. Далековато. Но что-то там определенно было, да.
– Слушай, а сколько эти дуры проезжают на одном галлоне?
Я завис на полминуты, а потом вспомнил, что американцы не расход горючего на сотню километров оценивают, а обратную величину. Почесал башку, посчитал:
– Миль пять, не больше. Если не врут те спецификации, что я читал в интернете.
– Некисло. Почти как тепловоз. Но я-то еще и целый состав за собой тащу!
Дед заржал над своей немудрящей шуткой, а я задумался. Не этот ли груз собирается сопровождать Авдеев со своими коллегами? А если и собирается, мне-то теперь какое дело? Моя задача теперь – жену свою найти. И решить, что делать дальше.

Старый машинист высадил меня на пассажирской станции «Северная Америка» и потащил пустые платформы дальше, на техническую территорию. Получилось неудобно – деньги он брать отказался, а подарить было нечего. Если найду здесь хороший трубочный табак, обязательно куплю и попрошу передать. Еще бы знать, как старикана зовут, мы как-то за разговором забыли познакомиться.
На КПП у выхода с платформы никого не было. Я уже совсем было собрался идти немалый крюк до пункта пропуска автомобилей, но меня все же заметили и прислали аж троих бойцов на песочного цвета «Лендровере». Бросил пистолет в карман рюкзака, получил на него пломбу, забрал у патрульных свой айди и пошел к центру базы. Почти сразу меня обогнал «Лендровер» с бойцами. Подвезти не предложили. Ну и ладно, главное, что пропустили без вопросов.
Пока дошел до зоны приема переселенцев, десять раз вспотел. Все же чувствуется, что весна вступает в свои права. Солнце еще не такое злое, как летом, но успешно тренируется. И дождя нет уже несколько дней. Даже пыль поднялась.
За забором на грузовом дворе явно кипела работа, рычали грузовики и слышались свистки маневрового тепловозика. А вот людей в зоне приема переселенцев почти не видно. Немолодая пара покупала у одной девушки за стойкой карты, часы и путеводители – стандартный набор неофита, другая девушка откровенно скучала. К ней я и направился.
– Добрый день! Видите ли…
– Добрый день! Мы всегда рады помочь, но наша сфера ответственности – новые переселенцы, а вы явно не из них, поэтому обратитесь…
– Девушка, я именно по поводу переселенцев. Точнее, переселенок. Я жену ищу.
– Следующие демографические группы у нас через десять дней. Или обратитесь на базу «Океания», там обычно хороший выбор…
– Девушка, вы меня не поняли. Мне не нужна служанка-тайка или подруга жизни из решивших сменить профессию проституток. У меня уже есть жена. Она должна была перейти три-четыре дня назад. Я ее не смог встретить и сейчас хочу найти.
– Так бы сразу и сказали! Только голову мне морочите!
Кто кому морочит голову, можно было бы поспорить, но сейчас не до того.
– Как зовут вашу жену?
– Не знаю.
– Как можно не знать, как зовут собственную жену? Вы слишком часто женитесь?
– Я не знаю, как она здесь назвалась. Новый Мир – новая жизнь, и все такое…
– Вы что же, не договаривались?
– Мы договаривались, что она будет сидеть за ленточкой и ждать моего письма или звонка. А она внезапно сорвалась и перешла сюда.
– А как вы узнали, что она здесь?
– Несколько дней назад она написала мне письмо, что устала ждать. А на следующий день мне написал наш общий знакомый, сказал, что видел ее здесь. Не понимаю, какой черт ее сюда понес?
– Вечно вы, мужчины, не желаете понимать женщин!
Это вторая барышня освободилась и пришла на подмогу.
– Я желаю, но не могу. Не понимаю, несмотря на все усилия.
– И что здесь непонятного? Она по вам соскучилась и поспешила сюда. Во имя любви!
– То есть весь тот геморрой, который она мне устроила, – он во имя любви?
– Ну да!
Барышни посмотрели на меня, как на идиота. Я про себя досчитал до десяти и максимально спокойно продолжил:
– Хорошо, давайте все-таки попробуем ее найти. Ищем за последние пять дней. Возраст 40–45 лет. Рост пять футов шесть дюймов. Глаза серые.
– По такому набору примет мы ничего не найдем. Только женщин сможем выбрать. По росту и возрасту у нас система не ищет. Может быть, какие-нибудь особые приметы?
– Ну разве что… Беременная она. Шесть месяцев. То есть живот должно быть видно.
– Точно, я помню! Была шатенка в мою прошлую смену… Три дня назад. Я еще удивилась – такая старая, и с животом… Ой, извините…
– К черту извинения! Как она назвалась и где сейчас может быть?!
– Нашла! Симона Бовуар. Она еще здесь, на базе. Срок пребывания увеличен по медицинским показаниям.
– Что это значит?
– Она в госпитале.
– Где это?
– Как выйдете – налево, проходите до конца служебной территории, там в проулок налево. Дальше не ошибетесь!
– Спасибо, девушки!
Уже убегая, услышал за спиной:
– Никогда бы не подумала…
До госпиталя добежал за пару минут, несмотря на жару и рюкзак на горбу. Здание оказалось немаленьким и солидным с виду. Интересно, здесь бывает столько пациентов, чтобы его заполнить?
Для начала меня просто не пустили внутрь. Дверь оказалась заперта, зато рядом обнаружился домофон, из которого мне посоветовали уходить и не мешать людям работать. Я долго распинался в железную коробочку, после чего получил совет приходить после четырех пополудни, потому что до тех пор все врачи заняты, а без их разрешения никто никаких справок не дает.
Возникло огромное желание достать пистолет и попытаться открыть дверь с его помощью, но логика победила. В тюрьму я так попаду без проблем, а вот в больницу – вряд ли, разве что в тюремную.
Так что плюнул, сел под дверью и приготовился ждать. Единственная надежда была на стоявшую рядом урну с кучей окурков внутри и вокруг. Если в этой больнице такие же порядки, как и на Старой Земле, то курение внутри запрещено, и никотинозависимый персонал должен бегать смолить на улицу.
Чем дальше, тем сильнее припекало. Я сидел, расстегнув куртку и накинув на голову капюшон, чтобы не словить солнечный удар.
Часа через полтора на улицу выскочил молодой парень в синем медицинском костюме и белых шлепанцах. Достал сигарету, жадно затянулся, потом внимательно на меня посмотрел.
– Вообще-то здесь сидеть нельзя! – сказал он не очень уверенно.
– Почему?
– Кто-нибудь пойдет и о вас споткнется.
– Я бы сидел внутри, но туда не пускают.
– А вам туда зачем?
– У меня там жена. Беременная. А меня не то что не пускают к ней, так даже про ее состояние говорить отказываются.
Парень глубоко затянулся.
– Фигово. А как зовут-то ее?
– Симона Бовуар. Назвалась так при переселении.
Мы еще помолчали.
– Вообще-то внутрь действительно нельзя. Особенно в первой половине дня, когда осмотры, процедуры и так далее. Обычно врач дает разрешение на визиты родственников по вечерам. Если можно, конечно.
– А как бы с врачом поговорить?
– После четырех. Если потерпишь – можешь дождаться. Доктор Пабст из гинекологии тоже ходит сюда курить.
– Спасибо.
Я снова накинул капюшон и прислонился к стене.
Еще раза три-четыре выходили курить молодые ребята с девчонками в белых халатах и один раз мрачный санитар. Из гинекологии никого не было. Я сидел, я ждал. Солнце жарило.
– Это вы меня ждете?
Я открыл глаза. Передо мной стояла невысокого роста крепкая женщина и вставляла в мундштук тонкую длинную сигарету. В отличие от остальных она была не в халате, а в легком брючном костюме.
– Я – доктор Пабст. Мне все уши прожужжали, что под дверью сидит муж одной из моих пациенток. Чего вы хотели?
– Узнать, как самочувствие. Встретиться.
– Кто ваша жена?
– Симона Бовуар.
Было заметно, что доктор удивилась. Еще раз внимательно на меня посмотрела.
– Она мне не рассказывала, что замужем. Вы что, поругались перед отъездом?
– Нет, она не должна была никуда ехать без моей команды. Я собирался все здесь подготовить и только потом позвать ее. Но застрял надолго, по не зависящим от меня причинам.
– И она помчалась сюда сама. Знакомо.
– Доктор, что с ней?
– Ничего, что не укладывалось бы в норму на этом сроке. Просто мне показалось, что ей лучше недельку-другую после прививок провести в комфорте, а не в дороге или в этом сумасшедшем Порто-Франко.
– Спасибо. Камень с плеч. А когда можно будет ее увидеть?
– Посещения с четырех. Я распоряжусь – вас пустят.
– Спасибо, доктор.
Доктор Пабст кивнула и скрылась за дверью. Оттуда на мгновение потянуло прохладой.
Ладно, какой-то результат мое сидение на солнцепеке дало. Лилька жива-здорова, а это главное. Поругаться можно и потом.
Я уже почти дошел до выхода из переулка, когда сзади раздался трубный глас:
– Муж Симоны Бовуар! Подойдите!
Голос был тот же, что из домофона.
Я обернулся. На крыльце стояла могучая женщина в белом халате и легко наполняла своим глубоким контральто весь район. Звукоусиливающая техника ей была без надобности.
Поглядела на меня сверху вниз, открыла дверь.
– Слева гардероб, оставляете верхнюю одежду и багаж, получаете бахилы и одноразовый халат. С вас – десять экю.
Я молча протянул ей купюру и имел возможность наблюдать, как тетенька выдохнула неиспользованный воздух. Это здорово напоминало паровоз под парами. Похоже, готовилась мне объяснять, почему за копеечные расходники ломят конскую цену, но не понадобилось.
– Проходите в холл! Прямо по коридору.
В холле стояла доктор Пабст, уже в халате. Рядом с ней была еще одна женщина, явно из больных. Блин, а где же Лилька?
– Мисс Симона Бовуар уверена, что у нее нет и никогда не было мужа. Теперь объясните, зачем вы затеяли свое шоу?
– Я в принципе против замужества! – поддакнула пациентка. – Можно было догадаться по моему новому имени!
Еще раз посмотрел на эту женщину. На Лильку не похожа совсем. Фигура, лицо, манера держаться и говорить – все другое. Как ее можно было перепутать с моей женой?
Я глубоко вдохнул и выдохнул. И еще раз. Все, вроде даже могу говорить.
– Жена написала, что устала ждать моего вызова и приедет сама. После чего перестала выходить на связь. Но потом мне написали наши общие знакомые, что моя жена здесь. Я примчался. Спросил у девочек на приеме переселенцев, не переходила ли за последние несколько дней беременная женщина лет сорока? Назвали только Симону Бовуар.
– А почему вы не искали по имени?
– Я не знал, какое имя она возьмет после перехода. Извините, дамы, мне очень жаль, что так вышло. Я могу идти?
– Да, идите, пожалуйста.
Вернулся на улицу и остановился в раздумьях. Солнце жарило в полную силу, опровергая и синоптиков, и составителей календарей. Куда пойти, чем заняться?
Крис сегодня работает, ловить его до вечера бесполезно. Да и какие к нему могут быть претензии? Он Лильку не сам видел, ему кто-то сказал. Интересно кто? И с какой целью?
Ладно, пока мне очень хочется в тенечек. В комфорте мозги работают лучше.

В ведомственной гостинице меня поселили без вопросов. По-хорошему, комфортнее было бы жить у кого-нибудь из частников, но мне сейчас важнее наличие орденского вай-фая, чем отсутствие прослушки и видеокамер. Слазил в душ, переоделся в купленные по дороге футболку, шорты и шлепанцы и почувствовал себя почти человеком. Еще бы поесть и в интернете покопаться, и тогда я – венец эволюции. Можно даже с едой подождать, интернет важнее.
Пароли с прошлого года не поменялись. Локальная сеть базы сейчас не особенно интересна, но, если правильно прописать шлюзы, можно достучаться до нашего офиса на Острове. Невероятно – скорость соединения заметно подросла! Если в прошлый раз текстовые сообщения еле пролезали, то сейчас и звук вполне прилично проходит. Вот с видео – облом, увы.
Первым делом – письмо супруге, конечно. «Где тебя носит, солнышко?»
Потом сообщение Димке – нужно пообщаться с шефом. И просьба посмотреть орденские базы данных по переселенцам за последнюю неделю. Ему оттуда это сделать проще, чем мне сейчас.
Димка сидел в онлайне, поэтому ответил мгновенно – шеф с утра уехал, в базах посмотрит, по результатам отпишется. Молодчина напарник!
От жены тишина. Ну что же… Что мог, я сделал, самое время пойти перекусить.
Выходить на улицу было лень, спустился в гостиничный буфет. Пока жарили бургер, выпил половину кувшина ледяного лимонада и понял, что еще поживу.
– У тебя не занято?
Я отвлекся от салата и поднял взгляд на шефа. Марлоу в своем репертуаре – верх элегантности. Легкие брюки, в вырезе пуловера виден узел галстука. Оделся попроще, ага.
– Садитесь, шеф, рад вас видеть!
Забавно, что буфетчица тут же подскочила, приняла заказ и убежала варить кофе. Хотя в заведении самообслуживание. Просто есть в небожителях что-то такое, что хорошие работники сферы обслуживания спинным мозгом чуют.
Марлоу молча дождался появления на столе крошечной чашечки и стакана ледяной воды. Подождал, пока буфетчица вернется к себе за стойку.
– Не торопись, ешь спокойно. Потом поговорим.
И снова замолчал. Как-то сразу пропал аппетит, но пришлось себя заставить. Кто его знает, когда в следующий раз получится перекусить? Затолкал в себя котлету, допил лимонад.
– Я готов.
– У тебя пистолет с собой?
Вот от кого я точно не ждал такого вопроса, так это от шефа. Никогда он на моей памяти этими игрушками взрослых мальчиков не интересовался.
– В номере.
– Бери и пойдем постреляем.
Я поднялся к себе, выкинул из рюкзака все ненужное и закинул его за спину. Заглянул в ноутбук – ответа от Лильки так и нет.

Марлоу ждал на заднем сиденье черного «Рейнджровера». За рулем топырил подбородок образцово-показательный патрульный с немалым числом галок на погонах, этакий классический сержант – гроза новобранцев. Простой солдатик-водитель шефу не по чину.
До стрельбища доехали за минуту. Тут я с шефом солидарен: если есть возможность спрятаться от жары в кондиционированном салоне – надо прятаться. Из машины вышли втроем: Марлоу с пижонским портфелем, я с полупустым рюкзаком и сержант с тяжелым ящиком в руках. На рубежах было пусто – середина дня да еще и жара. Под вечер народ подойдет наверняка, а днем разве что у молодых патрульных занятия могут быть или сдача нормативов. «Старички» сами занимаются. И жары тоже не любят.
Смешно, давно ли я мерз как цуцик под дождем и проклинал холод?
Мы остановились у одного из средних столов. Водитель открыл ящик и начал выкладывать из него пачки пистолетных патронов. Потом разложил на столе пару десятков пустых магазинов и взялся их снаряжать, ловко орудуя специальной приспособой. Надо тоже что-то подобное купить – пальцы целее будут.
Я все ждал, когда шеф начнет стрелять. Даже не на самого Марлоу хотелось посмотреть, а на его пистолет. Мне представлялось что-то отмороженно-дорогое, сделанное по спецзаказу из сплава палладия с платиной. С инкрустацией алмазами. И никакого пошлого золота, боже упаси!
Но шеф стрелять не собирался. Достал из портфеля черную железку размером с книгу, расправил антенны и включил. Раздался мерзостный звук, что-то среднее между шипением, свистом и руганью пьяных дельфинов. Сержант тем временем взялся за свою «беретту» и принялся методично расстреливать гонги. Воздух наполнился грохотом, визгом и звоном.
– Я, собственно, позвал тебя сюда, чтобы спокойно поговорить…
Странные у Марлоу представления о спокойствии, ну да ладно.
– Здесь, на стрельбище, подслушать практически невозможно. Считается, что микрофоны от близкой стрельбы выходят из строя. Чушь, конечно, но я еще и на эту железку надеюсь. Ладно, это все пока не очень важно.
Сержант сменил магазин и снова начал садить по мишеням. Ровно, как будто гвозди забивает.
– Скажи, Влад, почему бы тебе не предупреждать меня заранее, кто и по какому поводу хочет взять тебя за задницу? Тогда мне будет гораздо проще тебя прикрывать и отмазывать. Если речь идет о работе, я хотя бы могу предположить возможные риски и подготовиться. Но когда мне с интервалом в полчаса разные люди рассказывают, что ты увел из-под носа у Морского патруля взвод русских диверсантов и спрятал у себя дома, а потом украл самолет и перегнал к русским, я начинаю чувствовать себя идиотом. То есть сперва я считаю идиотами их самих и предлагаю написать фантастический роман про ловкого русского хакера – покорителя двух миров. Но когда мне сообщают, что в Береговой прилетел паренек с утонувшего русского парохода и рассказал, как ты его спас посреди залива, помог украсть «Цессну» и улететь домой, я начинаю сомневаться. Дальше ты пропадаешь с Острова и объявляешься в ПРА, а потом на русском самолете прилетаешь в Порто-Франко – что я должен думать?
Ох, ну ни фига себе! Похоже, дело шпиона Сверчкова живет и побеждает. Ушлый гидромайор мне и с того света мстит, сволочь.
– А хуже всего то, что я за тебя уже успел вписаться. Что вроде как ты на задании…
– …И все, что я совершу, делается на благо Ордена и по вашему личному приказу?
– Как-то так, да. Только поэтому ты до сих пор не в розыске. Но что-то я не вижу от твоих выкрутасов никакой пользы ни Ордену, ни Финразведке.
– Но и вреда вроде тоже особенного нет?
– Как сказать… Короче, ситуация сейчас такая – или я предъявляю наверх какой-то значимый результат этой твоей… тайной миссии, или тебя отдают на растерзание длинной очереди охотников за твоей задницей. Я тебя прикрыть уже не смогу. Счастьем будет, если сам выкручусь без особенных потерь.
– Нужен готовый результат сейчас или я должен буду что-то сделать?
– Хороший вопрос. А сам-то как думаешь?
– Думаю, что мне снова выкручивают руки и другие болезненные места, чтобы не смог отказаться от очередной мерзкой работенки.
– Ты в очередной раз подставился, как последний идиот. А этим грех не воспользоваться. Крепко взятый за бубенцы агент работает лучше.
– Понял, осознал, прошу разрешить искупить тяжким трудом. Что делать-то надо?
– А все то же, что и раньше. Вернуться к русским и жить, как жил последние несколько недель.
– А задание?
– Конкретика будет чуть позже.
– Надеюсь, не надо будет ликвидировать руководство ПРА?
– Ты для этого все равно не годишься, но идея богатая. Спасибо. Сэму поручить, что ли?
Я поднял глаза. Марлоу смеялся.
– Есть одна проблема…
– Твоя жена?
– Да. С ней утеряна связь, и я даже не знаю, за ленточкой она или ее понесло на эту сторону?
– С ней все нормально. По протекции семейства Виндмиллов лежит себе на сохранении в одном хорошем медицинском центре в Штатах, а там берегут психику пациенток и не разрешают компьютеры и телефоны. Я попрошу, чтобы ей передали от тебя привет.
– А это точно?
– Не веришь – подожди ответа от Дмитрия. Вроде он должен был проверить всех новоприбывших?
Я привалился к столбу навеса. Ноги не держали.
– Если с ней все нормально, я готов. Только не очень надолго.
– А надолго и не надо. Как раз сейчас в разгаре серьезная свара в руководстве Ордена. Передел сфер влияния и самой концепции развития Новой Земли на ближайшую четверть века. И ты – просто еще одна карта в колоде. Одна из многих и довольно мелкая, так что не обольщайся. Но каре круче тройки, поэтому и на тебя есть планы.
– Очень поэтично, но конкретики я так и не услышал.
– Выполняешь задание – получаешь возможность вернуться на Старую Землю. Если захочешь остаться – поможем переправить Лили сюда.
– А если победит… другая стая?
– Я исхожу из того, что чужие финансовые секреты будут нужны всем и всегда. Вопрос условий… В крайнем случае вернемся за ленточку и будем работать оттуда.
Кто бы сомневался! До сих пор мы с Димкой несли Марлоу золотые яйца, и он, похоже, хочет продолжать свой сомнительный бизнес. Который, не могу не отметить, приносит очень неплохие деньги даже нам.
– Сразу отправляться в ПРА или где-то здесь соотечественников поискать?
– Твои недавние знакомые, с которыми ты прилетел, вроде бы отправились на новую площадку русских. Где-то там, на холмах. Поговори сперва с ними.
– А кто меня туда отвезет?
– Ты даже такую мелочь не в состоянии решить сам?
– Дайте денег – решу. Я же вроде как на задании сейчас? Нужны средства на оперативные расходы.
– Тебе русские разве не заплатили тридцать сребреников, а, шпион?
– Те сребреники к новому заданию отношения не имеют.
Марлоу снова хмыкнул.
– Картер, отвези этого деятеля сначала в банк, а потом… туда, где у вас тут автомобили продаются. Пусть подберут что-нибудь, чего не жалко. А меня высади возле офиса.
– Да, шеф!
Интересно, сержант на самом деле такой образцово-показательный служака или дурака валяет? Марлоу это вроде бы нравится, может и подыграть.
– Сворачиваемся. Поехали.
– Шеф, а мне пострелять? А вам?
– В другой раз.
Ну вот, на самом интересном месте!..
Картер сложил неиспользованные патроны в ящик и отнес его обратно в багажник. Завидую такой предусмотрительности. Случись чего, сержант без боеприпасов не останется. Потом Марлоу вылез из «Рейнджровера» у одного из офисных зданий, а мы отправились в банк, где мне после звонка шефа выдали наличные на оперативные расходы. Скромненько, прямо скажем, выдали. Ни тебе с симпатичной шпионкой в безрассудный полугодовой загул удариться, ни вражеских носителей секретов на корню скупить. Мельчает Финразведка, как есть мельчает. Дальше сержант отвез меня на просторную стоянку, заставленную машинами хорошо если на четверть. И уехал, гад! А что, если мне ничего здесь не понравится? Обратно пешком идти? Или в процессе торга понадобится эдак хлопнуть дверью, чтобы продавец проникся и снизил цену? Никакой солидарности с коллегой!
Встретил меня разбитной дядька в приличных брюках, белой рубашке и даже при галстуке. Таких в дилерских центрах за ленточкой тринадцать на дюжину. Но здесь, в жаре и пыли? Я даже оторопел немного. В этих краях люди все-таки рациональнее одеваются.
Продавец пожал руку и позвал за собой.
– Значит, смотри! Позвонило начальство и велело выдать тебе какое-нибудь дерьмо, что не продается и не продастся никогда…
Я постарался вклиниться в бурный поток его речи:
– Мне, вообще-то, нужен автомобиль, чтобы ездить…
– Без обид, парень! Я тебя вижу сегодня первый и последний раз, а с начальством еще жить, и желательно долго и счастливо. Так что извини, буду выполнять их распоряжения, а не твои хотелки.
И снова потащил меня к шеренгам автомобилей.
– Итак, что у нас есть из не продающегося дерьма… С дерьмом у нас плохо, предупреждаю сразу. Мы стараемся возить приличные машины, на которые есть спрос. На джипы и грузовики даже не смотри, они дорогие, но при этом разлетаются, как горячие пирожки. Кемперы тоже берут хорошо, спецтехнику рано или поздно купят… Лимузин? Нет, лимузин у меня латиносы с руками оторвут, они любят пальцы топырить на ровном месте. Ура, нашел! Вот что я тебе отдам!
Из-за очередного грузовика торчало громадное пыльное прямоугольное рыло. Четыре фары и избыток хрома на морде.
– Прошу любить и жаловать – «Меркьюри Маркиз» 1984 года! Двести кубиков, коробка-автомат, кузов стэйшн-вагон!
– Всего двести кубиков на такую дурищу?
– Двести кубических дюймов! По-вашему, почти три с половиной литра.
Я медленно обошел вокруг потасканного чуда американского автопрома. Здоровенная бандура, вызывающая уважение своим пренебрежением к экономии. Эту машину не стоит парковать на тесных улочках старинных европейских городков и вздыхать, оставляя на заправке сотню евро за один присест. Ей нужен простор. И много-много дешевого бензина.
– И почем такая красота?
– За ленточкой я бы продал эту хрень ценителю штуки за три. Не сразу, конечно, но идиотов в Америке хватает. Здесь… Здесь она никому на хрен не вперлась, честно говоря. Слишком большая для легковушки, слишком мелкая для грузовика. Недостаточно роскошная для города, недостаточно проходимая для саванны. Одно семейство вынужденных переселенцев перешло на ней с год назад. Здесь они осмотрелись по сторонам, поняли, что к чему, продали это древнее убоище по цене металлолома и взяли нормальный пикап. С тех пор и стоит.
– По цене металлолома – это сколько?
– Парень, ты не понял, что ли? Начальство распорядилось – «выдать». Бери. Просто так. Даром. Бесплатно. Ноль. Gratuit, gratis, zdarma, если по-английски не понимаешь.
– Хорошо. А она ездить-то может?
– Сюда приехала своим ходом. Сам понимаешь, специально техобслуживание никто не делал. Сейчас откроем, посмотрим. Все равно под капот лезть, аккумулятор подключать.
На удивление, под капотом было вполне пристойно. Пыльно и грязно, не без этого, но потеков масла и других жидкостей мы не обнаружили. И под днищем тоже. Вид нормальной рабочей машины.
Первое впечатление подтвердилось, когда вызванный механик поставил клемму на место и повернул ключик. Древний агрегат не сразу, но завелся, какое-то время порычал на повышенных, потом заработал ровно.
– Все, забирай и катись.
– А… если там что-то не так?
Как-то боязно мне было сразу ехать на автомобиле, который первый раз завели после года неподвижности.
Тут вступил в разговор механик:
– Расслабься, парень. Движок работает ровно, жидкости чистые и по уровню. А больше я все равно ничего сделать не смогу: ни деталей, ни руководств по ремонту этого антиквариата у нас нет. Так что счастливого пути.
Я подумал и последовал его совету. Денег не берут, а на халяву и хлорка – творог. Опять же я не собираюсь в одиночку континент пересекать, до новой русской базы километров тридцать от силы. Случись чего – пешком дойду.
Уселся в широченное водительское кресло, перекинул селектор в «драйв» и покатил на выход.

Поначалу ощущения от нового автомобиля были странными. Разгоняется медленно, руль невнятный, радиус разворота огромный… Зато потом втянулся и понял всю прелесть своего приобретения. Почти трехтонная дура глотала кочки, как медведь малину, – незаметно и в любых количествах. Тихо гудел мотор, работал кондиционер, и жизнь была прекрасна.
Перед выездом хватило ума заехать заправиться – по счастью, бензомер исправно предупредил лампочкой. В бездонный бак влилось целых двадцать галлонов, причем не солярки, а дорогого бензина. Хочется верить, что этого хватит надолго. До кучи попросил дунуть «керхером» снаружи по кузову. Безо всяких шампуней, просто сбить пыль. «Маркиз» сразу засверкал вишневыми боками. Глядя на эту сияющую красоту, не сразу и заметишь, что машина три десятка лет разменяла.
Очень хотелось заехать в оружейный лабаз за автоматом, но, по здравому размышлению, не стал суетиться. Ехать здесь всего ничего, у соотечественников лишний ствол найдется наверняка, а вот на базе «Северная Америка» купить приличный «калашмат» за разумные деньги вряд ли получится. Там все как-то больше американские образцы продают, которые мне совершенно ни к чему. Либо всякое трофейное дерьмище непонятного производства и состояния. Нормальный «калашников» можно поискать на базе «Россия», но это в другую сторону по дороге. Пока туда, пока там, пока обратно – уже и день кончится. Обойдусь. Авось да Небось не оставят в пути своего верного последователя.
Еще увидел табачную лавку. Продавец – жгучий итальянец – с порога ошеломил меня своими «бонджорно», «перфекто» и «белиссимо». С трудом удалось вставить словечко:
– Скажите, вы знаете старого машиниста тепловоза? Такого седого, в фуражке с молоточками?
– Кто здесь не знает машиниста Джо?! Он мой постоянный покупатель. А вам зачем?
– Хочу сделать ему подарок. Что он обычно курит?
– Вот этот сорт. Семь экю за пачку. Но, если хотите сделать ему приятное, могу посоветовать вон тот прекрасный табак. Старик часто на него заглядывается.
– И сколько стоит этот ваш прекрасный табак?
– Сорок экю.
– Гхм… Сорок экю?
– Да.
– За пачку табака? Полторы сотни заленточных баксов?
– Сэр, здесь немного иное ценообразование…
– Хорошо. Тогда одну пачку этого вашего прекрасного и две пачки обычного табака, который он курит. Вот вам полсотни. Договорились?
Продавец для виду немного помялся, но скрыть радость у него получалось с трудом.
– Договорились. Но скажите, зачем вы покупаете еще и обычный табак?
– А это на случай, если Джо не понравится ваш прекрасный. Я все-таки хочу сделать старику приятное. Передадите ему мой подарок, когда зайдет в очередной раз. Скажете – от того, кто сам не курит, но зажигалку в кармане носит.
Продавец расхохотался и пообещал, что все сделает.
Когда заскочил в гостиницу за вещами, в ноутбуке уже дожидался ответ от жены. Все хорошо, здоровье в норме, скучает, конечно, но может поскучать еще. Если надо для дела, готова потерпеть. Все секретные слова и обороты были на месте. Письмо настоящее. И подозрительно вовремя.
Я и раньше подозревал, что меня водят по кругу, как ослика за морковкой, но сейчас в этом уверился окончательно. Хуже всего то, что ты знаешь об обмане, вот только сделать ничего не можешь. Попала собака в колесо – пищи, но беги.

К КПП я подъехал, уже вполне освоившись за рулем вишневого монстра. Даже музыку включил. Прежние хозяева забыли в магнитоле свою кассету, и сладкий голос Элвиса идеально соответствовал моменту.
Патрульные вывалились глазеть на мое крутое ретро всем составом, даже пулеметчик из-за щитка вылез. Ходили вокруг, щелкали языками. Я не возражал, даже сделал музыку погромче.
– Скажите, сэр, как далеко вы собрались ехать на этом вашем… блюзмобиле? Здешние дороги, они… как бы это сказать… отличаются по качеству от шоссе 66. И не в лучшую сторону, увы!
– Спасибо, парни, за заботу, но маршрут у меня совсем короткий. Как сказали – миль двадцать по дороге, там налево через железку и на холмы.
– Вы едете на новую русскую площадку?
– Да, вроде так ее называли. Ребятам нужен электронщик, собирать какие-то приборы, так вот он я! Деньги предлагают неплохие.
– Вы первый раз работаете с русскими, сэр?
– Да, а что? Могут не заплатить?
– Нет, заплатят точно и в срок. Вот только за каждый долбаный цент придется пахать от темна до темна, жрать всякую дрянь и спать на коврике. Информация из первых рук, нам один рабочий за пивом рассказывал.
Я изобразил на лице глубокое раздумье.
– Неприятно, конечно, но это же ненадолго. Кто здесь еще заплатит полторы штуки за две недели работы? Вот и я не знаю. Зато потом оттянусь в Порто-Франко с девочками и бухлом и уеду куда-нибудь, где комфортно, хотя и скучно.
Патрульные заржали. Все-таки маловато развлечений на посту в это время, а тут такой клоун. И даром.
– Сэр, давайте я распечатаю ваши оружейные сумки. И айди предъявите, чуть не забыл.
Снова смех, снова шуточки.
– Скажите, сэр, а вы, собираясь сегодня на работу, не забыли дома автомат?
– Зачем? Тут всего-то ехать…
– Зря. К саванне нельзя относиться легкомысленно. Не хотите вернуться и захватить дальнобойное оружие?
– А мне нечего захватывать. Пропил автомат неделю назад. Заработаю – куплю новый.
За шлагбаум я выехал в молчании, только Элвис напевал из динамиков. Патрульные смотрели вслед с явным неодобрением.

До поворота на холмы дорога была вполне приличной. Свернул налево, аккуратно переполз железнодорожное полотно, и тут счастье закончилось. Перед капотом расстилалось перепаханное множеством глубоких колей поле подсохшей красно-коричневой грязи. Я осмотрелся по сторонам, открыл дверь и вылез. Трещали насекомые, шуршала под ветром прошлогодняя трава, и жизнь была бы прекрасна, если бы не необходимость штурмовать бездорожье на неподготовленной для этого машине.
С земли видно было плохо. Пришлось сначала встать на колесо, а потом и вовсе залезть на крышу. Двадцатилетнее американское железо выдержало мою тушку без особенного возмущения, прогнулось едва заметно.
Грязь простиралась метров на сто в каждую сторону, дальше шла обычная жесткая трава. Похоже, здешние водители торили каждый свою колею. Местность не выглядит сильно пересеченной, может, и мне попробовать? У меня не вездеход, но дождей давно не было…
Я сел за руль и двинулся вправо до тех пор, пока изуродованная следами земля не сменилась целиной. Снова вылез, потрогал землю. Земля как земля, в меру сухая. На болото не похожа совершенно.
Свернул и проехал немного в сторону холмов. Вышел, осмотрелся. Машина приминала траву, почти не оставляя колеи. Все-таки у меня не двадцатитонный грузовик. Будем надеяться, что проеду. Жаль только, из-за огромного капота плохо видно, что там впереди. Несколько раз приходилось останавливаться и ходить на разведку. Однажды тревога оказалась не ложной, объехал немаленькую яму. Эх, сейчас бы наблюдателя прямо на капот посадить, как куклу на свадьбе. На кораблях их впередсмотрящими кличут.
Так потихоньку я продвигался в сторону холмов. Скорость не сильно превышала пешеходную, зато езда получалась куда безопаснее, чем если гнать очертя голову. Холмы были уже близко, и я немного расслабился, а зря. В этих краях расслабляться можно только внутри защитного периметра.
Вылез изучить очередную канаву на пути, и вдруг сзади раздалось басовитое сопение. Я оказался на крыше машины раньше, чем мозг осознал опасность. Вскочил на ноги, обернулся.
Возле машины стоял подсвинок. Здешние дикие свиньи – хищники и размером превышают призовых свиноматок со свинопапками, которых я в детстве видел на ВДНХ. Но то взрослые, а меня изучал свин-подросток, слишком мелкий, чтобы завести свое стадо, но слишком большой, чтобы жить с мамой. Такие сбиваются в подростковые банды и шакалят по саванне. Вечно голодные, агрессивные, крепкие на пулю и с отвратительным вонючим мясом. Это мне охотники рассказывали, сам-то я этих представителей местной фауны пока не встречал. И век бы их не видеть, честно говоря.
Свин покрутил длинным рылом и посмотрел на меня маленькими темными глазками с длинными белесыми ресницами. Хрюкнул басовито.
– Шел бы ты, паря, отсюда. Не чуешь – от меня не пахнет ни ботвиньей, ни кухонными отходами. Невкусный я.
Свин снова поводил пятаком и хрюкнул утвердительно. Типа, не ври мне, дядя, вкусно ты пахнешь. Мясо есть? А если найду?
После чего одним ловким движением встал на задние ноги, опершись передними на борт машины. Нос в форме сердечка оказался чуть выше крыши.
– Ты что это замыслил, поганец? Не порть краску, машина новая!
Я, похоже, потихоньку схожу с ума. То с лошадью говорил, теперь вот со свиньей. И немудрено, при такой-то жизни!
Ладно, шутки шутками, а что делать-то? У меня с собой только пистолет на поясе и четыре магазина. Свиней здесь стреляют при всяком удобном случае, вот только больше приличным калибром или из пулемета. Моя пукалка только разозлит. Хотя это не матерый хряк, подсвинок еще. Череп не такой толстый и прочный. В теории.
Свин тем временем опустился на четыре ноги, пошел вокруг машины и вдруг ловко запрыгнул на капот. Ах ты ж тварь какая! Стреляю дважды куда-то в башку, зверь взвизгивает, проскальзывает задними ногами и валится вниз. Снова вскакивает, опирается передними на капот, но я уже начеку и быстро стреляю, пытаясь попасть ему в глаз. Одна из четырех пуль, видимо, приходится по месту, потому что он опять падает и возится там, уже не пытаясь подняться.
Так увлекся наблюдением, что пропустил атаку с другой стороны. Машина дергается от удара, я падаю на задницу, переворачиваюсь на четвереньки и нос к носу сталкиваюсь с другим свином, пытающимся залезть наверх. Практически в упор высаживаю еще пяток пуль, свин валится и убегает, громко и обиженно вереща.
Шуршит высокая прошлогодняя трава вокруг машины. То там, то тут высовывается очередное любопытное рыло и снова прячется. Одна хитрозадая порося не рискнула лезть наверх и теперь пытается перевернуть машину, подсунув рыло под порог. Дури у зверюги достаточно, чтобы довольно сильно качать две с лишним тонны «Маркиза». Башку видно плохо, зато спина как на ладони. Придерживаясь на всякий случай за рейлинг, высаживаю остаток магазина твари в позвоночник. Снова визг, и хавронья скрывается в траве, подволакивая задние ноги.
Так, магазин долой, второй из поча – в рукоятку до щелчка, снять с задержки. Мы еще повоюем, грязные свиньи!
Хорошо, что Борис поднатаскал меня стрелять, держа пистолет одной рукой. Понятно, что двумя удобнее и точнее. Но случаи разные бывают. Как сейчас, например, когда держаться надо, чтобы с крыши не упасть.
Что-то мелькнуло сбоку, и там, где только что была моя кисть, мерзкими желтыми зубами в рейлинг вцепилась здоровенная башка, покрытая рыже-коричневой короткой щетиной. Интересно, это старшие братья мелюзгу пришли поддержать или родители? Удар был такой силы, что я чуть не повалился на свинью. А потом, когда она дернула рейлинг на себя, отлетел назад и грохнулся с крыши, потеряв пистолет. Встать, открыть дверь и спрятаться в салоне я явно не успевал. Единственное, что осталось, – втиснуться под машину, благо клиренс у «блюзмобиля» изрядный. Хоть свиньи не сразу доберутся. Бежать в саванну бесполезно – догонят. И сожрут.
Опять это ненавистное ощущение полной беспомощности! Немного завидую верующим. Они хоть молиться могут в таких вот ситуациях.
Очередное рыло втиснулось под машину и засопело, обдав меня смрадом гнили и еще какого-то дерьма. Не дотянулось совсем чуть-чуть. Убралось, потом появилось снова, изрядно качнув «Маркиз». Горячая труба глушителя почти коснулась лица.
Интересно, насколько свиньям хватит терпения? Есть ли надежда, что они угомонятся и уйдут рано или поздно? Или так и будут толкаться вокруг, пытаясь добраться до вкусного приза?
Звонкая очередь трыкнула совсем рядом, сопровождаемая звоном стекла и свинским хрипом. Грохотнуло еще пару раз, потом звук двигателя приблизился.
– Можно вылезать! Уже безопасно!
Я попробовал вылезти и понял, что не могу. Вообще непонятно, как удалось втиснуться в это узкое пространство между землей и днищем автомобиля. Да еще и одеждой где-то зацепился. Пришлось кричать, чтобы помогли. Минут пять возни, скрип домкрата, и вот уже крепкие руки выволакивают меня на воздух пред добрые очи капитана Авдеева.
– А я-то еще удивлялся, у кого дури хватило с пистолетом на свиней охотиться?!
– Так получилось…
– «Так получилось» говорит маме дочка, у которой живот на нос полез. Но ты-то не блондинка малолетняя, мозги надо иметь! Кто ездит по саванне на неподготовленной легковушке? Кто выезжает с базы в одиночестве, имея из оружия один пистолет?
– В принципе, пистолетов у меня два. Но один я оставил в машине. Не ожидал как-то…
– Во-от! А надо ожидать! В любой момент! Если бы мы не заметили твои танцы со свиньями, тебя бы уже сожрали.
– Спасибо.
– Спасибо не булькает. Ладно, сам-то цел?
– Вроде да. Удачно упал. Только ствол выронил.
Авдеев не смог ничего сказать, лишь сплюнул.
– Ну вот, учишь вас, гражданских шпаков, учишь, а толку… Все, пора ехать, пока сюда на кровь со всей округи зверье не собралось. Держи свой шпалер, вояка!
Я кивком поблагодарил капитана и сунул «глок» в кобуру.
– Мы там твой чудо-автомобиль малость попортили, но иначе было не завалить эту сволочь.
Я обошел машину. Перед капотом уже затихал подстреленный мной подсвинок. Сейчас он казался маленьким и неопасным. Зато с водительской стороны лежала туша… С небольшого бегемота размером. Явно папа-свин. Или старший брат. Судя по количеству дырок в башке, шее и боку, в него высадили минимум половину ленты. Много бы я навоевал здесь со своим пистолетиком. Рядом валялся вырванный из крыши рейлинг, гнутый и пожеванный.
Сразу захотелось присесть. И водки. А еще, очень сильно, – пописать.
– От бысова звирюка, зачепыв трохи.
Немолодой мужик со старшинскими погонами на камуфляже озабоченно разглядывал два осыпавшихся стекла и дырявую стойку «блюзмобиля».
– Вы мне жизнь спасли. Плевать на железо, железа еще купим.
– Навишо купыти? Лагодыти треба.
– Все равно спасибо!
Мужик хитро улыбнулся в усы:
– Горылки мени налешь, та квиты.
– Некогда горилку распивать, ехать пора. Влад, машина на ходу?
– Была на ходу. Но это не вездеход, на ней просто так по бездорожью не покатаешься.
– Тогда давай за нами, мы постараемся выбрать дорогу поровнее.
Авдеев сел за руль открытого «уазика» с турелью, старшина встал за пулемет. Качнул влево-вправо пэкаэмом и произнес удовлетворенно:
– А не фиг лизти свинячим рылом та на колашный ствол!
И захохотал, громко и заразительно.
Потрепанный «блюзмобиль» способности передвигаться не потерял. Я отсмеялся, сдал назад и объехал подыхающего подсвинка. Потом сел на хвост Авдееву, и через десять минут мы уже были на месте.

Соотечественники обустроились основательно. Площадка была обнесена мощным решетчатым забором почти трехметровой высоты, со спиралью Бруно поверху. На въезде бетонными блоками перегородили дорогу так, что протиснуться можно было только змейкой и на минимальной скорости. Мой вишневый дредноут и вовсе потребовал разворотов в несколько приемов. Но втиснулся, проехал открытые ворота и получил свою порцию восторгов и шуток от караульных. Сил хохмить в ответ не было, я просто принял гордый вид и включил Элвиса погромче.
Внутри ограды на бугре стояли громады «МАЗов». Антенны были подняты, машины соединены кабелями. Солдаты таскали какие-то ящики, с озабоченным видом открывали и закрывали двери и лючки. Небольшой бульдозер лихо торил двухметровой ширины канаву, с грузовика манипулятором ставили что-то бетонное.
– Во у вас работа кипит!
Авдеев невнятно хмыкнул:
– Угу, кипит и булькает. Кстати, есть хочешь?
– Вообще-то надо бы… Я ел в середине дня.
– Тогда пошли сразу. В столовой мало мест, питаемся посменно.
Внутри КУНГа машины-столовой было что-то от железной дороги – отделка белым пластиком и алюминием, такие же складные столы, сиденья из синего кожзаменителя. Но пахло приятно, а уж когда повар вынес нам по миске борща…
– Сейчас бы хлопнуть по граммулечке, но – увы! Боевая операция. Ешь пока, потом обсудим.
Вот интересно, это они специально говорят, чтобы аппетит испортить? Сразу перестаешь замечать вкус и запах роскошного супа и погружаешься в раздумья. А думать во время еды нельзя, это еще Шерлок Холмс заметил. Делаешь два дела сразу, и оба плохо.
Мне, правда, было попроще, чем изобретателю дедуктивного метода. В туманном Альбионе готовить толком не умеют. Не овсянкой же от дедукции отвлекать! А у меня борщ легко победил все тяжелые мысли, и прошлые, и будущие.

– Как, нашел жену?
Мы сидели на штабеле бетонных блоков и смотрели на саванну. В животе, помимо борща, уютно устроились гуляш из антилопы, салат из какой-то местной травы, напоминающей внешне алоэ, и совершенно домашний компот из сухофруктов. Вечерело, стало прохладнее и стих ветер. Высокая трава замерла неподвижно.
– Здесь – нет. Тот, кто мне про нее написал, обознался.
– И что теперь?
– Сказали, что она лежит на сохранении там, за ленточкой. На этот раз – заслуживающий доверия источник. Слава богу, ее сюда не понесло.
– А что, могла?
– Эта – могла.
Мы помолчали. Солнце подбиралось к горизонту и уже готово было нырнуть за край, раскрасив напоследок небо в густо-розовый цвет.
– Обалденные здесь закаты. Сколько смотрю – не могу насмотреться. У меня был дом с верандой, там, на Острове. Я любил так сидеть вечерами, с бокалом вина…
– Буржуй недорезанный.
– Иди ты… Пролетарий, блин. Скажи лучше, что мне тут делать предстоит?
– Ты решил оставить свои метания и пойти на службу трудовому народу?
– Серег, задолбал! Мне настоящие советские агитаторы мозг не вынесли в свое время, куда уж тебе.
– Был пионером?
– И октябренком в стране Октября. И комсомольцем даже.
– Во ты реликт! Меня уже не зацепило. Я в конце восьмидесятых в школу пошел, когда вовсю перестройка, гласность и прочая горбачевская дурь.
– Ты так и не ответил.
Авдеев сменил тон с расслабленно-мечтательного на металлически деловой.
– По-хорошему, надо бы с тебя подписку взять о доступе к сведениям и всякой по этому поводу ответственности. Но это успеется. Про ответственность ты и сам должен понимать, а разгласить возможности все равно не будет, до окончания операции ты с этой точки невыездной. Так что слушай. Что знаешь про ловлю на живца?
– Крупная рыба червя, муху и хлеб не жрет, поэтому на обычную наживку ловят мелкую рыбу, насаживают ее на крюк в качестве приманки и ловят на нее крупную.
– Все правильно. Дальше рассказывать?
– И кого вы собрались ловить? И, самое главное, почему опять на меня?
– Влад, ты манией величия не страдаешь. Ты ею наслаждаешься. Тем, на кого мы охотимся, ты пока не нужен. А нужно им то, что мы сейчас здесь изображаем.
– А что мы изображаем?
– Потренируй мозг. Итак. Кое-кто хочет построить много-много Ворот и открыть свободный проход сюда из-за ленточки, но только для американцев. И заработать на этом много-много неправедных экю. Наш Протекторат такой расклад по понятным причинам не устраивает. И вышеупомянутый «кое-кто» это понимает. А еще он знает, что некий ловкий парень по имени Влад украл документацию по Воротам. Не строй из себя целочку, мужику такое не идет. Про то, что украденная тобой документация абсолютно бесполезна, этот самый «кое-кто» не в курсе. Так вот, ловкий парень Влад оказывается в ПРА, связывается с нашей разведкой, после чего в Протекторате начинается активная возня радиотехнической тематики. КБ переходят на трехсменную работу, электронщикам и радиоинженерам обещают повышенные зарплаты. Орденские шпионы старательно докладывают об этом своим хозяевам. Первая их мысль – русские строят свои Ворота. Вот только время идет, а Ворот все нет. Видимо, не получилось. Ты следишь за моей мыслью?
– Слежу.
Всегда противно, когда используют втемную. Сейчас, для разнообразия, мне огласили планы, но положительных эмоций все равно нет. И, судя по информированности и согласованности планов, папаша Виндмилл, Марлоу и руководство ПРА прекрасно спелись и совместно играют против старомирской экспансии. Ну а я теперь – полтора Труффальдино, слуга трех господ.
– А потом русские внезапно привезли из-за ленточки множество ящиков с электроникой и даже какие-то непонятные машины с огромными антеннами. Расставили их на холмах в прямой видимости орденских баз…
– Ты лучше объясни, как так получилось, что вам разрешили здесь строиться? Вроде бы Орден раньше очень болезненно относился к посторонним вблизи своих объектов…
– Все зависит от того, с кем ты играешь в одной команде. Вник?
– Угу.
– Так вот, вернемся к непонятным русским, которые расставили свои громадные машины, долго что-то подключали и настраивали. Настроили. Включили. И сразу бабах – начинают глючить Ворота на базах. То канал никак не открывается, хотя вроде бы должен, то внезапно обрывается с потерей груза. Что подумает «кое-кто»?
– Что вы собрали помеховую станцию.
– МЫ, Влад, МЫ собрали! При твоем активном участии. Ты должен будешь в ближайшую неделю изображать такую бурную деятельность, чтобы тебя наверняка заметили наблюдатели. Они сидят вон там, на соседнем холме.
– Наблюдатели посмотрят и заметят, а дальше что?
– А «дальше» пока не будет. Как Суворов говорил? Каждый солдат должен знать свой маневр. Но только свой. Кто хочет знать больше – надевает офицерские погоны. Предложение до сих пор в силе.
Я понял, что ничего больше не узнаю, и пошел готовиться ко сну.
Спальных мест в лагере было маловато. Ночевать в духоте машины-гостиницы, меняясь койками с бойцами дежурной смены, мне показалось малопривлекательным. Поэтому просто выклянчил у знакомого уже старшины пару кусков москитной сетки, скотч и спальный мешок, затянул в машине выбитые окна сеткой, вымел изнутри стекла и завалился дрыхнуть в просторном салоне «Маркиза». И свежий воздух в наличии, и, считай, собственная комната. Опять-таки весна, каждая новая ночь теплее предыдущей.
Вся следующая неделя прошла в имитации бурной деятельности. То есть большая часть бойцов реально охраняла периметр, занималась хозяйством и строила что-то подземное. Немногочисленные спецы всерьез ковырялись в потрохах связных машин. Зато остальные непрерывно носили ящики по территории, тягали кабели и катали бочки. Со стороны посмотреть – ударная комсомольская стройка, да и только!
Я после инструкций Авдеева тоже принимал участие в потехе. Регулярно с умным видом ходил по территории, уставясь в экран ноутбука. Пару раз вроде как руководил тасканием ящиков, отчего бойцы как бы возмущались, а давешний старшина их обоих строил в три шеренги. А еще однажды по моим командам поворачивали большую антенну одного из «МАЗов». Я оценивал результат процесса, после каждой итерации подолгу изучая дисплей ноутбука. В ноут был воткнут обычный зарядный кабель, и вглядывался я в сборник анекдотов на экране, но наблюдателям-то с соседнего холма такие подробности не видны. Они видят точную настройку антенн с помощью неведомых приборов. Даже не просто приборов, а аппаратно-программного комплекса, ничуть не скромнее!
Через день после моего здесь появления приехал полноприводный «зилок»-заправщик с дизель-электростанцией на прицепе. ДЭСку установили на отшибе, почти на границе огороженной территории, солярку из бензовоза разлили по бакам грузовиков и наполнили бочки. Бензина для моего «блюзмобиля» у русских военных не нашлось, и пополнить запас на халяву не вышло.
Почти сразу к ДЭСке пробросили толстые кабели, что-то там подключили и завели. Дыму и грохоту было на полсаванны. Связные машины засветились изнутри, бойцы развернули «уши» тропосферки и подняли мачту. Естественно, пришлось принимать участие в общем веселье, бегать и махать руками. Интересно, долго ли нам здесь школьный драмкружок изображать?
В привычной суете прошло еще три дня. Из прицепа к старой водовозке и пары проточных водонагревателей бойцы организовали душ на дальнем склоне холма. Сама водовозка каждый день привозила по пять кубов воды из ближайшего ручья, так что помыться теперь проблемы не составляло. Начальство обещало в скором времени еще и стиральную машину. Жизнь определенно налаживалась.

Движуха началась ночью. Накануне нагнало облаков, луна спряталась, и темень стояла кромешная. Где-то там, в темноте, грохнула противопехотная мина. Наша охрана благодушием не страдала и причесала тот участок из пулеметов, просто на всякий случай. Или разглядела что-то подозрительное в свои ночные приборы – не знаю. Факт в том, что налетевшие на минное поле люди этим происшествием очень огорчились и бахнули в ответ из гранатомета. Сделали дырку в заборе и посекли осколками заднюю часть КУНГа машины-столовой. После чего охрана окончательно убедилась в зловредности ночных гостей и продемонстрировала отличные навыки владения тяжелым автоматическим оружием. Итоги ночного боя – четверо серьезно вооруженных мертвецов в черных комбинезонах на запретке и один заикающийся, хотя и абсолютно невредимый повар, ночевавший в пострадавшей машине. Большая часть охраны погрузилась в два БТРа и унеслась ловить уцелевших супостатов, а мы остаток ночи крепили оборону объекта, борясь со сном с автоматами в руках. Три водителя, два радиста и дизелист. И я к ним в помощь. Мощное воинство, ага. Все в возрасте и не бойцы ни разу. Хорошо, что так никто и не напал до утра. Повезло.
Я, кстати, оказался прав, пожалев денег на покупку автомата, – мне в первый же вечер выдали уже привычный казенный «АК-103» со всеми необходимыми причиндалами. И этих стволов у старшины в заначке было несколько десятков штук. То ли помимо меня еще полсотни безоружных обормотов ожидается в скором времени, то ли просто запаслив старшина до крайности.
Повар, на удивление, оказался сугубым профессионалом. Было заметно, что от пролетевшей рядом смерти его потряхивало и даже чуть нарушилась речь, но завтрак он приготовил вкусный и точно в срок. Уважаю таких людей.
Только успел допить какао – сигналит караул. Приближаются два орденских «Хамви». Авдеев побежал к посту на въезде, а я за ним. Не так много развлечений в последнее время.
Из первого вездехода выпрыгнул знакомый орденец – мы с ним недавно на КПП перешучивались. А из второго появилось странное трио. Длинный, тощий, нескладный старикан в костюме, крупная девица с рюкзаком, в куртке и джинсах. И немолодая коротко стриженная женщина невысокого роста в дорогом брючном костюме, явно главная среди прибывших.
Авдеев приоткрыл одну створку ворот и вышел наружу.
– Капитан Русской Армии Авдеев. Чем обязан?
– Я – Аманда Кьер, – произнесла женщина напористо.
Будь сейчас чуть темнее, ежик седых волос на голове Аманды наверняка искрился бы. Энергия переполняла ее и рвалась наружу.
Аманда Кьер, Аманда Кьер… Где-то я слышал это имя. И не я один – Авдеев тоже замер и уставился на посетительницу. Ну да, все правильно – богатейшая леди, одна из основных акционеров Ордена. Даже Виндмиллы, и папа и дочка, отзывались о ней с уважением, а это дорогого стоит. Довольно рано потеряла мужа и сама бросилась в пучины большого бизнеса. В чем и преуспела, благодаря удивительно здравому рассудку и холодному расчету. При этом откровенно грязными делами брезговала – тоже большая редкость в наши дни.
– Последнее время участились проблемы с работой Ворот на наших базах. Ходят разговоры, что тому виной это ваше новое оборудование. Хотелось бы разобраться. Я привезла с собой профессора Клампса, эксперта в области радиотехники.
На добрых полминуты повисла тишина, которую нарушил примчавшийся радист. Сунул лист бумаги Авдееву и исчез. Капитан пробежал глазами текст, после чего широко раскрыл створку ворот.
– Вы так стремительно перемещаетесь, миссис Кьер, что обгоняете радиоволны. Я только сейчас получил распоряжение начальства провести вас по объекту и показать все, что вас заинтересует, чтобы как можно скорее разрешить возникшее недоразумение. Прошу следовать за мной. Бойцов патруля, с которыми вы приехали, тоже разместят с комфортом.
– Бойцы патруля сейчас отправятся выполнять свои прямые обязанности – патрулировать окрестности. Когда возникнет необходимость возвращаться, мы просто вызовем ближайший экипаж.
Она повернулась и пошла за Авдеевым. Следом двинулись профессор и девица с рюкзаком. Боец патруля, к которому я подошел перекинуться парой слов, тяжело вздохнул и произнес вполголоса:
– Парни, личная просьба – задержите ее здесь на два часа или лучше на три! Заступит другая смена, и назад эту суку повезет кто-нибудь другой, а не мы. Пожалуйста! Поможете – с нас пиво.
– Я бы со всей душой, но ты сам слышал: она командует, мы выполняем. Приказ начальства. Но пива мы обязательно попьем. Повезет – за ваш счет, нет – за свой.
Мужик хмыкнул, мы пожали руки, и патрульные унеслись.
Не успела осесть пыль на дороге, прибежал боец от Авдеева. Зовут участвовать в мероприятии, и чем быстрее, тем лучше. Непонятно, зачем я там нужен, но начальству виднее.
Боец привел в одну из связных машин. Внутри было жарко, гудела вентиляция. Гости сгрудились за спиной одного из спецов. У девицы в руках работала небольшая видеокамера. Авдеев увидел меня, замахал рукой:
– Влад, иди быстрее. Ты вроде бы инженер? Вот и переводи, а то у меня не тот словарный запас.
Как будто у меня он тот, и я хоть что-то понимаю в этих их гетеродинах и поднесущих. Но, когда командир говорит «надо»… Оператор за пультом нудным голосом пересказывал инструкцию к оборудованию, я в меру сил переводил, профессор задавал вопросы. Клампс явно шарил в предмете и не всегда требовал перевода, зачастую сам догадывался раньше. Думаю, если их с радистом оставить наедине, они через полчаса прекрасно договорятся сами. Как оно обычно и бывает в профессиональной среде. Но, с другой стороны, для остальных очень даже интересная экскурсия получилась. Когда еще живьем с древней советской техникой познакомишься?
Мероприятие словами не ограничилось. Радист с профессором напялили наушники, взялись что-то включать, вертеть верньеры и щелкать тумблерами. Фургон наполнился свистом, шипением и треском.
– Как я понимаю, это надолго. Если хотите, можно выйти на воздух и посмотреть на настройку антенн. Или попрошу повара сделать кофе.
Авдеев первым спустился по лесенке и подал руку дамам. Миссис Кьер приняла это как должное. Девица с видеокамерой спускалась сама. Мне капитан подал знак сопровождать.
– Я думаю, технари сами разберутся в своих радиоволнах и диапазонах. А я вам пока покажу, как мы тут устроились.
И повел. Шел, рассказывал, показывал, оберегал от падения в ямы и ударов головой о низко висящие предметы. Девица старательно фиксировала все на видео. Зачем был нужен я – непонятно. Видимо, чтобы впоследствии засвидетельствовать нарушение режима. Посторонние на объекте, да еще и с видеотехникой!
Попили кофе в машине-столовой. Повар расстарался, и напиток был потрясающе вкусен, вот только наливать чашки пришлось мне – руки у мужика до сих пор тряслись. Капитан ненавязчиво обратил внимание и на это, и на дыры в стене. Сообщил, что охрана как раз сейчас ищет негодяев. Девица все снимала, у нее рюкзак был битком набит кассетами и аккумуляторами.
Мы успели дойти до стоянки, когда в воздухе противно завыло. Капитан проорал: «Мины!», схватил Аманду поперек и повалил в недокопанную бульдозером канаву. Я последовал его примеру, вот только миссис Кьер была полтора метра ростом и килограммов сорок весом вместе с одеждой и туфлями, а застывшая в непонятках операторша вымахала с меня ростом и хрупким телосложением не отличалась. Но я в регби играл, пусть и немного, а она – нет. Это и решило исход столкновения. Обе дамы даже успели со дна канавы пискнуть «What the…» почти хором, когда первый взрыв сделал дальнейшие расспросы бессмысленными.
Вы были когда-нибудь под обстрелом? Если нет, вам очень повезло. А вот тем, кто бывал, не постесняюсь признаться: ничего более страшного я в жизни не испытывал. Когда трясется земля, воздух заполнен пылью пополам с кислым дымом от взрывчатки, когда на голову сыплются комья земли и непонятно, куда упадет следующая мина. А омерзительнее всего – ужасное ощущение полной беспомощности, ведь от тебя ничего не зависит, и только на небесах знают, сколько тебе еще отмерено – годы или секунды.

Огневой налет закончился так же внезапно, как и начался. Какое-то время мозг ждал новых взрывов, но не дождался и не мог понять, что же не так. Авдеев высунулся наружу:
– Кажись, прекратили. Давайте потихоньку вылезать.
Выметнулся из канавы и подал руку ошалевшей операторше. Ту явно немного контузило, она не пыталась демонстрировать независимость и без возражений приняла помощь. Я обернулся к Аманде, так и лежащей на дне канавы:
– Миссис Кьер, с вами все хорошо?
Миллионерша лежала без движения. Я подошел, потрогал шею. Сердце билось, но слабо и неглубоко. Таким же невнятным оказалось и дыхание.
– Серег, быстро сюда!
Мы моментально выдернули невесомое тельце наверх и уложили на краю канавы.
– Видимых повреждений не наблюдается. Ох, у меня здесь даже фельдшера нет, только санинструктор!
Между нами протиснулась операторша, профессионально осмотрела лежащую без сознания Аманду. Потом полезла в карман рюкзака.
– У нее снова приступ. Это бывает. Я сейчас вколю лекарство, но надо как можно быстрее отвезти ее в больницу.
– Сама справишься?
Авдеев с сомнением посмотрел на трясущиеся руки девушки. С другой стороны базы, за гарью и дымом, разгоралась стрельба.
– Давай лучше я. Куда колоть?
– Внутримышечно. Можно вот сюда, в бедро.
– Понятно, сейчас сделаю. Влад, срочно найди профессора. И сюда его. Бегом!
Я побежал, стараясь не упасть в воронки от мин и не напороться на валявшиеся повсюду искореженные куски железа. Обогнул почти целый бензовоз и в недоумении уставился на смрадно чадящую груду металла. Не сразу узнал бывшую машину связи. Мина, похоже, прилетела точно в КУНГ и там взорвалась. Кузов развернуло, как распустившийся бутон. Ящики с аппаратурой устояли, но их выгнуло и перекосило. Медленно пришло понимание, что найти профессора будет не так просто.
– Где Авдеев?
Я обернулся. Откуда-то из-под перекошенной стопки бетонных плит вылезал радист. Видимых повреждений на нем не было заметно, только грязь и пыль. И еще на ногу он опирался очень осторожно.
– Цел?
– Ничего серьезного. Помоги вытащить профессора.
Вдвоем мы выволокли несчастного Клампса на поверхность. С началом обстрела коллеги спрятались в канаве, но взрывом сдвинуло штабель плит, и профессора малость присыпало землей. Еще он порвал пиджак. Этим, по счастью, потери и ограничились.
А стрельба разгоралась. В несчастную машину-столовую снова прилетело, посыпались стекла, глухо застучали пробиваемые борта. Вот такое место несчастливое, ближе всего к забору.
– Авдеев приказал профессора привести к нему.
Бежать предсказуемо не получилось. Радист изрядно хромал, профессор пыхтел и кашлял, так что до командира мы добирались несколько минут. Капитан посмотрел на нас, скривился, потом произнес:
– Слушайте приказ. Этих троих доставить на базу. В «Северную Америку» или куда сами скажут. Они должны уцелеть. Любой ценой. Уцелеть, рассказать то, что здесь видели, и показать то, что отсняли. Это сейчас самое главное. В последний БТР прилетела мина, так что берите любой уцелевший транспорт. И вперед. Старший – Воронов. Задача ясна?
Я огляделся по сторонам. В десятке шагов догорал перевернутый «уазик», напоминающий дуршлаг «Урал» стоял на ободах разлохмаченных в труху колес. И, собственно, все. Другие машины были где-то там, среди ям, канав и огня. Хотя… Вон оно, знакомое вишневое квадратное рыло за кучей вырытой земли!
– Чуть левее взрывом сорвало секцию забора, можно выехать напрямик. До того холма, видишь, где три дерева, степь плоская как стол. Дальше вдоль оврага выберетесь на дорогу. Удачи.
– Серег, а вы-то как?
– Каком кверху. Воевать будем. Инвалидная команда погорелого театра. Тьфу!
Авдеев махнул рукой и убежал туда, где дым, огонь и выстрелы.

– Ну что, пошли грузиться. Радист, как тебя звать-то?
– Володя.
– Ну а я Влад. Будем знакомы. Берем аккуратно старушку и несем вон в ту машину.
Мы подхватили чуть порозовевшую после укола, но так и не очнувшуюся Аманду и понесли к «блюзмобилю». Машина на первый взгляд почти не пострадала от обстрела, только осыпалось еще одно стекло и осколком подрало заднее крыло.
– Бабушку на заднее сиденье. Мисс, садитесь рядом и придерживайте ее, особенно голову. Профессор, давайте вперед, рядом со мной. Володь, вытряхивай стекло из багажника. Да, спальник выбрасывай, сетку обрывай. Где-то там лежит чехол с автоматом и боеприпасы. Садись в багажник, будет у нас пулеметная тачанка все четыре колеса.
Пока народ рассаживался и готовился, я отогнул наружу сорванную секцию забора. Вдвоем было бы сподручнее, но радист занят, а профессор староват для тяжелой атлетики. Потолкал, подергал, вроде щель достаточная – пролезем.
– Готовы? Поехали.
Щели хватило впритык. Ободрал оба борта, потерял зеркала, но протиснулся. Сразу прибавил скорость, и, как оказалось, вовремя – пулеметная трасса подняла пыль где-то сзади. Проскочили зигзагом еще метров сто, перевалили за вершину холмика, и стрелять по нам перестали.
Операторша полностью отключилась от внешнего мира, все внимание уделяя хрупкому тельцу рядом на сиденье. А вот профессор быстро отошел от первоначального шока:
– Скажите, а почему мы уезжаем? Я вроде бы видел у вас на базе солдат? Может, стоило бы организовать оборону?
– У нас на базе есть солдаты, но нет телохранителей. И, если в бою кого-нибудь из вас убьют, будет очень обидно.
– То есть вы считаете, что при таком экстравагантном способе эвакуации наши шансы уцелеть выше?
– Не обижайтесь, профессор, мне сейчас немного не до того. Вернемся – сами посчитаете свои вероятности.
– Я бы мог стрелять! Я в армии был неплох на стрельбище!
– Автомат у нас один. Из пистолета сможете?
– Конечно.
– Держите. – Я вынул «глок» из кобуры и протянул Клампсу. – Предохранителя у «глока» нет, просто целитесь, нажимаете на спуск, и происходит выстрел. Палец на спусковой крючок опускайте перед самым выстрелом, в остальное время держите его вдоль спусковой скобы. И пожалуйста, направьте пистолет стволом в сторону окна, а не мне в бок.
Профессор замолчал и уставился в окно. Обиделся.
– Володь, что сзади?
– Пламени не видно, но дымит солидно. Выстрелы слышны. Погони нет. Вроде все.
Хорошо бы, чтобы ее и не было этой погони. Не тот у нас транспорт и не тот экипаж для подобных игрищ. Эх, сюда бы БТР…
Мы шустро проскочили пологую низину с невысокой травой. Как и обещал Авдеев, никаких препятствий нам не встретилось. Теперь, если я все правильно понял, надо найти овраг и ехать вдоль него.
Поиски увенчались успехом довольно быстро. Хорошо, что притормозил, поднимаясь на очередной пригорок, – обратного склона не было, он отвесно обрывался в промоину глубиной в пару десятков метров. Я сдал назад, вылез и оглядел окрестности.
Овраг уходил вдаль, параллельно дороге, постепенно расширяясь и мельчая. Дно его было заполнено жидкой грязью. Сама дорога виднелась в паре километров впереди, вот только прямой путь к ней перегораживал овраг помельче. Получается, двигаться нам надо… Вон примерно на ту группу высоких деревьев, а перед ней поворачивать налево.
А это что еще? А это кто-то явно спешит по целине, аж грязь сзади облаком. Причем в нашу сторону. Без бинокля не разобрать, но будем готовиться к худшему. Постараемся всеми силами избежать встречи с этим торопыгой и добраться до базы раньше. Как только спустимся с пригорка в очередную низинку, видно нас станет гораздо хуже, а то и вовсе скроемся. Есть надежда проскочить.
Я снова сел за руль, нацелился на новый ориентир и придавил газ.
– Долго еще до больницы?
Операторша, похоже, отошла от шока.
– Если повезет, то минут двадцать, а что?
– Состояние миссис Кьер пока стабильное, но чем быстрее мы ее доставим, тем лучше.
– Мы стараемся.
Быстро проскочили долинку, заросшую жесткой травой мне по пояс, но сразу выскакивать на вершину очередного холмика я не рискнул. Остановился чуть ниже на склоне, вытащил из рюкзака второй пистолет, поднялся наверх пешком. Крутил, крутил головой, но погони не заметил. Это, естественно, ни о чем не говорило, при таком рельефе нормальный обзор – только с вертолета.
Удивительно, но до дороги добрались без потерь. Несколько раз влетали в ямы, застревали и вылезали задним ходом, обломили половину бампера о невесть откуда взявшийся валун… Но ходовая уцелела, движок исправно крутил колеса, и даже глушитель не оторвался до конца. На полном газу машина рычала, как болид «Формулы-1», зато в полгаза почти не шумела. Красота.
Вдоль дороги трудолюбивые заключенные прокопали солидной глубины канавы. Эти канавы зовутся гордым словом «кюветы» и должны в теории служить для отвода дождевых и грунтовых вод от дорожного полотна, вот только летом здесь никакой воды нет и в помине, а зимой ее столько, что канавы превращаются в реки, полные липкой грязи. Зато никогда не возникает проблем с занятостью осужденных на общественные работы. Они уже четверть века эти канавы роют, и еще сто лет будут, даже если к тому моменту изобретут какие-нибудь флаеры или ковры-самолеты, которым дороги не нужны в принципе.
Пришлось в очередной раз остановиться и идти на разведку. Поднялся на ближайший взгорок с деревцами на макушке, вспугнул по дороге небольшую змею, огляделся по сторонам. Канавы вдоль дороги оказались не сплошными. Метрах в трехстах впереди поверх уложенной на дно толстой трубы был насыпан земляной мостик. Я провел биноклем дальше и увидел еще один съезд с дороги. Но путь до него – сплошные кочки и ямы. До ближнего поровнее будет.
Как раз изучал будущий маршрут, когда солнечный блик резанул по глазам. Очень интересно! Что бы это могло блестеть в глубине вечнозеленого куста, в паре метров над землей? Солнце сейчас практически у меня за спиной, отсвет в моей оптике не демаскирует. Выкрутил увеличение на максимум и замер.
Ждать пришлось минут пять. Потом наблюдатель покинул свой пост и потопал куда-то вправо. Скрылся в зарослях, после чего из-за кустов вырулил здоровенный, заляпанный грязью пикап и неторопливо покатился к дальнему съезду с дороги.
Задачка! Если эти непонятные люди в грязном пикапе перекроют нам дорогу к базе, то Аманда вряд ли попадет в больницу, разве что в морг. Можно, конечно, поехать в другую сторону, в Порто-Франко тоже врачи есть. Но туда полторы сотни верст, а база – вон она, в бинокль видно. Эх, сейчас бы рацию – подмогу вызвать…
Но, с другой стороны, когда еще неведомые преследователи по кочкам доберутся до места, где можно на дорогу выехать? Если подсуетимся, можем попробовать успеть до них.
Добежал до машины и прыгнул за руль. «Блюзмобиль» отозвался на поворот ключа сытым урчанием и недовольно взрыкнул, когда я притопил газ до половины. Мы обогнули взгорок, прохватили немного вдоль обочины и пересекли канаву. Все, теперь пора спешить! Дорога позволяет, задача сохранить подвеску не стоит.
– Держитесь крепче. И поглядывайте направо, там может быть погоня.
Мой боевой экипаж и так ехал пристегнутым, а сейчас и вовсе вцепился во все доступные ручки и ремни. Я вдавил педаль до пола. «Маркиз» зарычал рассерженным тираннозавром и начал разгоняться.
Гонки по грунтовке – так себе занятие. На любителя, прямо скажем. Особенно на легковой машине. Но другого выхода не было. Мелкие неровности «блюзмобиль» глотал, не замечая, на крупных подвеска пробивалась, кузов подпрыгивал и качался.
Не успел я толком приноровиться к такой езде, как Володя закричал из багажника:
– За нами погоня! Большой грязный пикап. Пулеметной турели нет, но пассажир целится из автомата. О! Уже стреляет!
– Стреляй в ответ! Не давай приблизиться и стрелять прицельно. Остальным – сползти как можно ниже!
Видимо, радист уже держал преследователей на прицеле, потому что его автомат практически сразу выдал длинную очередь. Потянуло горелым порохом.
– Тормозят!
Кто бы сомневался! И самим из-под обстрела выйти и обстрелять нас с неподвижной позиции. Вполне разумное действие.
– Водитель дверь открыл, высунулся с автоматом!
Еще лучше. Сейчас по нам из двух стволов отработают. А оно нам надо? Не надо.
Отруливаю на левую обочину. Потом рывком на середину дороги. И обратно. Теперь на правую обочину. За ревом мотора вражеской стрельбы не слышно. Володя не стреляет – ему бы не вылететь от моих маневров. Древний американец раскачивается, как корабль в шторм, его мягкая подвеска не предназначена для подобных упражнений.
Очередной рывок влево. Лобовое стекло покрылось сеткой трещин с правой стороны, как раз над сиденьем профессора. Сам профессор скорчился где-то глубоко внизу и остался невредим. Повезло. И мне заодно, потому что пару секунд назад где-то там была левая сторона машины. И мой затылок. А мне в бардачок прятаться нельзя, мне надо на дорогу смотреть.
Дорога, кстати, чуть изогнулась. Стрелки пропали из поля зрения, я перестал метаться влево-вправо и снова втопил педаль.
– Володя, как только опять их увидишь – начинай стрелять. Не выцеливай, просто поливай примерно в ту сторону. Главное, чтобы испугались и не подошли на прицельный выстрел.
Мы с преследователями примерно в одинаковом положении сейчас. Им не приблизиться, нам не оторваться. Но база все ближе, и наши шансы растут.
Володин автомат загрохотал минуты через три. Длинная очередь, потом частые короткие.
– Что там?
– Выскочили из-за поворота, я пострелял, они постреляли, теперь их снова не видно.
Вот и славно. Каждая минута – это километра полтора в сторону базы. Двое на пикапе этого тоже не могли не понимать, поэтому решили рискнуть. Дорога в том месте, как назло, оказалась прямой как стрела. Грязный пикап стал быстро увеличиваться в размерах, несмотря на все усилия «Маркиза». Движок ревел, в салоне воняло горелым маслом, но ехать быстрее не получалось. Володя сперва пытался стрелять короткими, потом плюнул и начал садить «на расплав». И, по закону больших чисел, все-таки куда-то попал, потому что пикап снова начал удаляться. И вроде бы даже пар от него пошел или дым светлый – не разглядеть.
Радист завопил радостно и совсем было собрался праздновать победу. Пришлось рявкнуть, чтобы держался крепче, и опять начать вилять. Какая там прицельная дальность – метров триста? Пусть пятьсот. Это при нашей скорости двадцать секунд, дальше прилететь может только случайно.
Оно и прилетело. Одновременно стукнуло по кузову, посыпались стекла по правому борту и вскрикнул радист. Машину резко повело вправо, я еле успел парировать рулем. Скорость еще снизилась. Перегретая коробка начала проскальзывать, пришлось переключиться на ступень ниже.
– Володь, ты как, жив? Вовка!..
– Жив. Но отстрелялся на сегодня, похоже. Левая рука… Не останавливайся, сам попробую перетянуть.
– Давай перевяжу, кровью истечешь!
– Ты же говорил, здесь близко?
– Две минуты от силы.
– Тогда гони.
– Смотри. Начнет плохеть – кричи.
Дорога возле самой базы была изрядно развезена тяжелыми грузовиками. Пару раз долбанувшись днищем и, судя по звуку, окончательно оторвав глушитель, я решил не рисковать и снизить скорость. Погони видно не было.

Оттормозился возле КПП, махнул патрульным:
– У меня один раненый и один больной в коме. Вызовите «Скорую помощь»!
И побежал помогать Вовке останавливать кровотечение. Он успел замотать руку обрывком моего полотенца, но затянуть толком не смог. Хлестать кровища перестала, текла потихоньку. Пришлось перевязывать. Видно было, что радист вот-вот потеряет сознание от боли. Промедол бы вколоть, но откуда его взять? Аптечкой я так и не обзавелся, идиот.
– Что произошло?
Это старший поста подошел, пока мы тут в доктора играли.
– На нас напали. Обстреляли. Преследовали. Двое на пикапе, заляпанном грязью по крышу. Мы отстреливались. И вроде даже что-то им повредили.
– Вижу, что отстреливались.
Патрульный посмотрел на слой гильз в багажнике, на пошедший цветами побежалости ствол автомата.
– Далеко отсюда?
– Пара миль по дороге.
Старший нажал кнопку на рации, пошептал в нее. Не прошло и минуты, как ворота открылись, и оттуда вылетели два «Хамви» с бойцами. Тревожная группа, судя по всему. Умчались по дороге.
– Врачи сейчас будут. Что со вторым раненым?
– Там не рана. Приступ болезни, как я понял.
Патрульный заглянул в салон, изменился в лице и снова зашептал в рацию. Похоже, репутация Аманды Кьер работает, даже когда сама Аманда без сознания. Очень быстро приехала самая настоящая «Скорая помощь», врачи лихо засунули старушку внутрь и собрались было уезжать. Пришлось достать пистолет и убедить их захватить еще и теряющего сознание связиста. Удивительно, но патрульные меня поддержали. «Глок», правда, отобрали, но обещали потом вернуть. Так что в больницу мы поехали большой веселой компанией – Аманда на носилках, Володя в кресле, оба доктора на сиденьях и мы с девицей стоя. Хорошо, что орденские «Скорые» такие вместительные.
В больнице нас, естественно, разделили. Больных увезли, а мы с операторшей после короткого разговора с врачами оказались снаружи. Девушка выглядела как наседка, потерявшая яйцо. Казалась растерянной и заблудившейся. Впору жалеть.
– Если хотите, могу подсказать дорогу к гостинице. Вы где остановились?
– Нигде не останавливались. Мы перешли на Новую Землю сегодня утром и сразу направились к вам на площадку, а после инспекции должны были лететь на Остров Ордена. У миссис Кьер там дом, и она не любит останавливаться в гостиницах.
– Вы у нее работаете?
– Да, я ее помощник. Уже третий год.
Теперь понятно, откуда барышня знает про хозяйкины приступы и почему возит с собой нужные медикаменты.
– Поскольку ваш босс вряд ли в ближайшее время куда-то отправится, я бы советовал все-таки поселиться в какой-нибудь гостинице. Их тут четыре штуки, на любой вкус и кошелек.
– Кошелек, ага… У меня ни местных денег, ни документов. Я никогда здесь не бывала самостоятельно, только сопровождая миссис Кьер…
Ну да, Хлоя мне рассказывала, как богатые люди ходят между мирами. Отмечается хозяин и «с ним четыре человека», к примеру. Подразумевается, что они всегда при шефе, и документы им не нужны, даже временные.
– Не проблема. Сниму на свой айди два номера в служебной гостинице. Потом твоя хозяйка со мной расплатится.
Увидел на лице барышни сперва радость, а потом недоверчивость.
– Два РАЗНЫХ номера. Если хочешь – на разных этажах. И это… я Влад.
– А я – Лиз.
– Пойдем. Я после сегодняшних приключений очень хочу в душ и поесть.
Лиз своими планами не поделилась, но вряд ли они сильно отличались от моих. По крайней мере, через час после заселения я наткнулся на нее в кафешке отеля. Барышня выглядела свежей и бодрой. Эх, молодость, молодость!
– Приятного аппетита!
– О, Влад! Садись!
– Я смотрю, ты повеселее выглядишь!
– Душ и еда творят чудеса, точно. Только я все равно не представляю, что делать дальше.
– Для начала закончить обед. Потом купить местную SIM-карту или телефон. Сходить в больницу, узнать, как дела у хозяйки, и оставить врачам свой номер. Потом отправиться в «Стеклянный дом», у них там есть связь со Старой Землей. Сообщить о болезни хозяйки ее заместителю, или кто там у вас остается на хозяйстве, пока Аманда в отъезде. Ну а когда свалишь ответственность и необходимость принимать решения на чужие плечи, спокойно возвращайся сюда. Здесь неплохой пляж и есть кафешка, где очень прилично готовят морепродукты. Наслаждайся. Денег на первое время я тебе займу.
– А ты что будешь делать? Судя по тому, что живешь в гостинице, ты тоже не местный?
– Практически то же самое. Доложусь начальству, узнаю, что там с профессором, которого мы бессовестно бросили возле КПП, разберусь с останками машины. Потом, видимо, вернусь сюда ужинать и ночевать. Удачи!
На самом деле я довольно много успел сделать до обеда. Отписался Марлоу о боях-пожарищах, о занемогшей Аманде и беспризорном профессоре. Перевел немаленькую денежку в больницу, на расходы по лечению радиста. Уверен, что у ПРА есть договор с Орденом на эту тему, но деньги-то нужны здесь и сейчас. Даже если мне их и не возместят – плевать. Без этого парня мы там, на дороге, все и остались бы. Написал очередное письмо Лильке и отдал одежду в стирку. Просто Винни-Пух и день забот какой-то.
Патрульные на КПП встретили меня улыбками. Старший хлопнул по плечу, заржал:
– Ну что, Влад? Стрельба, езда и рок-н-ролл?
– Ладно, насчет стрельбы и езды согласен, но рок-н-ролл тут при чем?
– А ты мотор заведи. Мы твой дырявый блюзмобиль с дороги в сторонку отогнали, вон он стоит.
Я подошел к заслуженному агрегату, погладил по капоту. «Спаси Бог вас, лошадки, что целым иду…» – лучше Высоцкого и не скажешь. Вся задняя часть посечена, правое заднее колесо в лохмотья. Как только доехали?
Сел за руль. Удивительно, но стекло на водительской двери сохранилось. Единственное из всех. Повернул ключ. Мотор завелся, в привычный ровный гул добавился какой-то скрежет и стук. И практически сразу – узнаваемый голос Чака Берри. Видимо, профессор, прячась от обстрела, невзначай включил магнитолу. А я и не заметил за ревом мотора и грохотом выстрелов. Только на холостом ходу и слышно.
– Услышал? Let It Rock, классика!
– Ага. На другой стороне кассеты с Элвисом.
– Что будешь делать со своим боевым конем?
– Не знаю. Чинить его некому, деталей нет.
– Оставь нам, будем новичков пугать. Чтобы всерьез к саванне относились. И к огневой подготовке.
– Забирайте.
– Вот твой чехол с автоматом. Мощно вы постреляли – только один магазин снаряженный остался, остальные семь пустые.
– Зато отбились.
– Это да. Там же два твоих пистолета.
– А что не опечатал сразу?
– Зачем? Я про тебя начальство запросил, те ответили, что ты вроде как из наших, тоже сотрудник, только в штатском. А у меня пломб мало осталось.
Все чуднее и чуднее. Вчера шпион, сегодня снова свой. Что будет завтра?
– Спасибо за доверие. Слушай, чуть не забыл – а куда вы профессора нашего дели? Ну, того мужика в пиджаке, что рядом со мной сидел?
– Когда я начальству сообщил про миссис Кьер, сюда из «Стеклянного дома» целая делегация прискакала и его с собой забрала. Так что все с ним нормально.
– Спасибо, мужики! А что с той парочкой на грязном пикапе, что на нас напала? Нашли?
– Вы им разнесли радиатор. Они успели свалить с дороги и проехать полмили, когда движок словил клина. Мы подняли еще четыре группы и вертолет, прочесали саванну, нашли этих деятелей, уничтожили.
– Без потерь?
– Нам премиальные за живых не платят, а ребятки оказались непростые и оборонялись очень лихо. Зачем нам зря под пули лезть? Просто расстреляли издалека из гранатомета. Да, начальство внезапно расщедрилось и выкатило нам премию за боевые успехи. Сегодня вечером гуляем в «Лычке». Заглянешь?
– А гражданским шпакам разве можно заходить в кабак, где веселятся доблестные бойцы патруля?
– Нормально! Ты, главное, побольше нам разных негодяев к базе подманивай, чтобы начальство премии платило!
– Обещать не могу. Я не каждый день Аманду Кьер вожу. А охотились на нее, не на меня. Оттого, кстати, и премия.
– Да понимаю я! Но все равно приходи!
– Хорошо, зайду. Если только…
За спиной раздался звук мотора. Из подъехавшего «Лендровера» высунулся, судя по реакции бойцов, какой-то немалый патрульный чин.
– Влад Воронов? Вы должны проехать со мной.
Я пожал плечами, подхватил оружейный чехол и полез на пассажирское место.

Чин был столь любезен, что подвез меня в гостиницу закинуть барахло. Потом мы отправились в «Стеклянный дом», где пришлось проторчать добрых часа три в компании двух мерзкого вида теток и троих мужиков, рассказывая, показывая и поясняя события сегодняшнего дня. Местное начальство можно понять – они чуть не лишились одного из небожителей на подконтрольной территории и сейчас из кожи вон выворачивались, чтобы понадежнее прикрыть свои задницы.
Вот я им и вдалбливал, что своим спасением Аманда обязана капитану Авдееву, который нас из-под огня спровадил, и радисту Володьке, который отстрелялся от бандитов. Причем Володька лежит в больнице, а тамошние жадные негодяи…
– Вопрос с оплатой лечения раненого русского нами уже решен.
– После того как они из меня выбили депозит в пять тысяч?
Начальники переглянулись и что-то у себя пометили.
– Деньги будут вам возвращены.
– Спасибо. Еще вопрос: секретаря миссис Кьер вы здешними документами и деньгами не могли бы снабдить? А то девушка сюда перешла безо всего, ей даже зубную щетку не на что купить и за ужин заплатить.
– Это, в общем-то, не ваше дело, но отвечу – уже снабдили. И ее, и профессора. Еще вопросы будут?
– Нет, спасибо.
– Постарайтесь в ближайшее время не покидать территорию базы. Вы нам еще можете понадобиться.
– Я бы рад, но что решит мое руководство… У мистера Марлоу много интересных идей.
Начальство базы поморщилось, как от зубной боли.
– Можете идти.
– Меня кто-нибудь отвезет в гостиницу? А то путь неблизкий…
И снова неприязненно-удивленные взгляды, словно я спросил что-то неприличное.
– Мы распорядимся.
Вот интересно, что за радость в этом серпентарии работать? Оклады здесь, по местным понятиям, довольно высокие. Но если тутошнее руководство даже на человека, который немалую пользу принес, как на дерьмо смотрит, как же здешним сотрудникам живется?
Машину, правда, дали и до гостиницы довезли.

В ноуте – письмо от жены. Медицинский центр хороший, персонал чудесный, врачи знающие. Все нормально, ждем и скучаем, но, если сильно надо, можешь еще поболтаться по своим неведомым важным делам. Только не очень долго.
Всем бы мужчинам таких замечательных жен!
Марлоу тоже весточку прислал. Похвалил за труды, велел пока сидеть и ждать новых распоряжений. А я что – я подожду. Вот только сегодня в кабак схожу, есть настроение напиться. Кстати, уже пора собираться.
Постучался в номер к Лиз, позвал ее с собой. Барышня легко согласилась, только попросила пять минут на сборы. И вышла через пять минут! Удивительно, как благоприятно на женщин действует отсутствие выбора одежды и косметики!
– Как провела день?
– Как ты и посоветовал. Купила телефон. Зашла в госпиталь.
– Как у Аманды дела?
– Они вывели ее из комы, но несколько дней она должна полежать.
– Слава богу, успели! А дальше?
– Сходила в «Стеклянный дом», как его здесь называют. И правильно, кстати, натуральный террариум! Серпентарий. Такие уроды там водятся… Змеи по сравнению с ними – просто милашки.
– Ты местных змей не видела. Но продолжай.
– Поначалу вообще разговаривать не хотели. Потом потребовали показать документ, что я именно та, за кого себя выдаю. Наконец нашелся один нормальный, который позвонил в больницу и спросил, являюсь ли я помощником миссис Кьер.
– Скорее самый осторожный.
– В больнице подтвердили, и вот тут они забегали! Меня потащили куда-то на самый настоящий допрос, где долго выспрашивали подробности нашего сегодняшнего… путешествия.
Тут Лиз посмотрела на меня и улыбнулась. Улыбка у нее была хорошая, добрая. И стоило раньше недотрогу из себя строить?
– Ну, я что видела – рассказала. Пообещала показать кассеты. Потом, если хозяйка разрешит. Пожаловалась на отсутствие денег и документов.
– Мне просто интересно – сколько они тебе дали?
– Кредитную карту. Служебную. Подозреваю, что потом выкатят счет миссис Кьер, но зато сейчас хоть какие-то финансы появились.
– На пляж пошла?
– А толку? Я спросила – вода еще холодная, купальник надо покупать. Просто провалялась в номере, даже поспала немного.
– И правильно, силы тебе сегодня понадобятся. Патрульные – ребята молодые и заводные.
– Я думала, это ты меня сегодня ведешь на ужин…
– Я тебя позвал на вечеринку к патрульным. Им свалилась нежданная премия, вот и гуляют. Позвал не в качестве моей спутницы, а просто за компанию. Я человек совсем не юный и женатый, а там, как на подбор, молодые красавцы. Веселись, развлекайся.
– Странный ты тип, Влад. Я, честно говоря, думала, что ты ко мне клинья подбиваешь. Заботишься, все такое.
– Лиз, ты милая барышня, но мне в дочки годишься. Уж извини. Так что я, считай, о дочке и забочусь. О маленькой девочке, оказавшейся черт-те где без денег и документов.
– А тебе не страшно отпускать дочку на вечеринку с толпой молодых красавцев?
– Лиз, они нормальные ребята. Я знаю не всех, но во всех уверен. Уроды не выживают там, где каждый день надо лезть под пули. Уродам проще в кабинетах карьеру делать. Так что, если тебе что-то не нравится, – просто говоришь «нет».
– Ну смотри, я тебе верю, папочка!
Она хихикнула и подхватила меня под руку.

«Лычкой» называли бар на отшибе, ближе к казармам патруля. У него, вероятно, было какое-то официальное название, но все на базе называли его именно так. И немудрено. Офицерская должность в патруле на базе была единственная – у начальника, а все остальные либо носили разное количество лычек на погонах, либо мечтали о них. Да и пьянки по поводу повышения по службе происходили тоже в этом славном заведении.
Внутри было людно и шумно, но музыка по ушам долбила не сильно, и курить все ходили на улицу. Вполне комфортно. Я нашел знакомых, представился сам, представил Лиз, заказал бутылку местного кальвадоса, и понеслось. Молодых ребят и девчонок было примерно поровну, все же здесь и база патруля, и куча офисов, так что желающие танцевать без партнеров не остались. Мы с Томом, сержантом, который меня сюда позвал, и другими патрульными постарше уселись за стол и взялись травить байки. Пиво все подносили и подносили, кальвадос постепенно переливался из бутылки в более подходящее для хорошего алкоголя место, и все были довольны. Я иногда находил взглядом Лиз, она скакала по танцполу в окружении ребят и вроде бы не скучала. Ну и славно. Алкоголь и физкультура отлично нервы лечат.
Том отхлебнул из очередной литровой кружки, вытер губы.
– Еще случай был забавный. Давно, я и полгода не прослужил. Тогда много было нападений на поезда, пока правильный порядок патрулирования не наладили. Так вот, машинист по рации наших предупредил – там-то возле насыпи лежат инструменты путевых рабочих, а самих рабочих не видно. И вроде бы никаких работ в тех краях не намечалось в ближайшее время. Начальство, естественно, выдвинуло две маневренные группы – с той и этой стороны железной дороги. Подъехали скрытно, спешились и пошли. Смотрим – действительно, ковыряются на путях какие-то чудики. Так увлеклись, что по сторонам не смотрят. И даже часового не выставили. Мы подошли вплотную и повязали их без единого выстрела. Оказалось – свежие переселенцы, за ленточкой как раз на железной дороге работали. Решили пути разобрать и остановившийся поезд ограбить. Вчетвером, ага. Вестернов насмотрелись, придурки.
– И что дальше?
– А дальше самое смешное. Как раз строили железку в АСШ, и этих чудиков вместо каменоломен отправили туда. А они действительно оказались опытными путейцами! Отмотали свои три года за неудачную попытку ограбления, а строительное начальство на них не нарадуется. Взяли на работу, деньги хорошие положили. Так и строят с тех пор, нашли призвание! Недавно видел их, приезжали сюда совещаться – солидные люди, на дорогих машинах.
– Ну, за воспитательную силу железнодорожного строительства!
– Ни фига ты, Влад, завернул… Сам расскажи чего-нибудь забавное.
– Рассказать, как я с одним пистолетом на «блюзмобиле» по саванне катался?
– Давай. Как раз пацаны послушают, как не надо делать.
Ну я и рассказал. Внутри плескалось пол-литра кальвадоса, поэтому рассказ получился эмоциональным. Даже очень. Великую битву со свиньями я описывал, прыгая по столу и размахивая воображаемым пистолетом. В баре даже музыку выключили, народ толпился вокруг и угорал.
– И вот эта тварь вцепляется в край крыши и дергает машину так, что я падаю и теряю пистолет…
Тут пришлось скатиться со стола и плюхнуться на четвереньки.
Чем больше артист, тем дольше пауза. Меня ждали секунд десять, потом кто-то спросил:
– И как ты выкрутился?
– А потом приехали русские на джипе с пулеметом и всех свиней постреляли на хрен!
Зал грохнул. Смеющиеся люди подходили, хлопали по плечу, предлагали выпить с ними. В этой круговерти как-то незаметно рядом оказалась Лиз.
– Папочка, я хочу предупредить, что мы с Гарольдом уходим и я до утра не вернусь. Ты не против?
Раскрасневшаяся от танцев, она была чертовски хороша. И здоровяк, которого она обнимала, смотрел на нее совершенно телячьими влюбленными глазами.
– Ну что с тобой поделать? Все дочки когда-нибудь вырастают. Иди, конечно.
Секс – тоже шикарное средство от пережитого стресса. Даже лучшее, наверное.
Том повернулся ко мне:
– Твоя дочка? Хороша! Скинуть бы лет десять… Ты не волнуйся, Гарольд – парень неплохой.
– Да я и не волнуюсь. Давай за молодежь выпьем?
– А давай!
Ну, не рассказывать же, что я впервые увидел эту зловредную девицу только сегодня? Несолидно как-то. Да и Гарольд десять раз подумает, прежде чем учинить какое-нибудь непотребство с ребенком приятеля своего командира. Ладно, пусть пока дочкой побудет.

Цели своей я этим вечером добился – накидался до розовых соплей. Так уж совпало: и компания, и напитки, и настроение. Поэтому сержант Том взялся меня сопроводить до гостиницы, благо сам он со своим немалым семейством жил в коттедже неподалеку. «Подальше от моих обормотов», конец цитаты.
Томас весь вечер полировал пивко вискариком и тоже заметно захмелел, хотя и меньше, чем я. Слона невозможно упоить в хлам. И не потому, что слон в принципе не косеет, просто не бывает в одном месте столько алкоголя. Вот мы и брели вдвоем по улице, пытаясь петь строевые песни. Тех, что знал сержант, не знал я, и наоборот, поэтому орали по очереди. Зато битловскую Yellow Submarine спели дуэтом раз десять. Там и до гостиницы дотащились.
– Ну что, дружище, давай прощаться?
– Давай. До… До завтра?
– Нет, завтра я примерный семьянин. Следующее дежурство послезавтра.
– Послезавтра – это так далеко. Кто знает, что начальству взбредет в голову? Так что давай не будем ставить конкретных сроков. Как встретимся – так встретимся!
Я потянулся обнять сержанта и зацепился рукой за пустую кобуру. Вот, спрашивается, какого лешего я с собой на пьянку пистолет нацепил? Хотелось выглядеть своим среди патрульных? Вот и довыпендривался.
– Черт, Том, я, кажется, выронил где-то пистолет.
– Когда ты рассказывал про свиней, он был у тебя в кобуре, я точно помню. Еще готовился тебя остановить, если бы ты спьяну взялся им махать, но не понадобилось.
– Ладно, ты тогда иди домой, а я двину обратно в «Лычку»…
– Куда тебе, пьянь? Спать иди. Сейчас позвоню и попрошу поискать твой шпалер. Поставишь потом бутылку тому, кто найдет. Вечно с вами, со штатскими, все не слава богу.
Я подумал, поблагодарил и побрел в гостиницу. Прав сержант, много раз прав.

Пробуждение было мерзким. Казалось, только опустил голову на подушку, а меня уже трясут и требуют подняться. Кому я мог понадобиться в такую рань?
С трудом продрал глаза. Меня тряс за плечо незнакомый немолодой орденец в форме. Еще двое стояли по сторонам, их автоматы на изготовку оптимизма не вызывали. Боже мой, я что, снова шпион?
Сел на кровати, помассировал глазницы. Мое шевеление не понравилось автоматчикам, два ствола уставились в лицо черными дырками. Маленькими, но очень неприятными дырками.
– Не делайте резких движений! У вас есть оружие?
– Да. Посмотрите в шкафу, там, в сумке, должны быть автомат и пистолет. Еще один пистолет я потерял вчера вечером.
Атмосфера в комнате, и так не особо дружеская, похолодела.
– Какой пистолет вы потеряли? Когда и при каких обстоятельствах?
– «Глок-19». Вчера. В кабаке под названием «Лычка» или по пути оттуда сюда.
– У вас есть свидетели?
– Человек пятьдесят в кабаке и сержант по дороге сюда. Звать его Томас, фамилию не знаю.
– Когда вы вернулись в гостиницу и что делали потом?
– Точного времени не скажу, я был изрядно пьян. Проще спросить у Тома или посмотреть записи с камер. Кстати, я слышал, что в служебной гостинице «пишут» не только общественные места, но и занятые номера. Можете понаблюдать, как я дрыхну.
– Обязательно понаблюдаем. Одевайтесь, только не делайте резких движений.
– Не хотите объяснить, что происходит?
– А вы ничего не помните? Что случилось сегодня ночью?
– Ничего такого, что потребовало бы присылать за мной конвой.
Мужик, который меня разбудил, глубоко вздохнул.
– Это та одежда, в которой вы были вчера?
– Вчера во второй половине дня. Ту одежду, в которой сюда приехал, я успел сдать в прачечную.
– Когда сдали?
– Сразу, как заселился, помылся и переоделся. В середине дня. В кабаке я был уже в этой. Так все-таки что случилось?
– В каких отношениях вы находитесь с Элизабет Сандерс?
– А это кто?
– Будете утверждать, что не знаете ее? У меня полсотни свидетелей, что она называла вас отцом, а вы ее – дочерью.
– Лиз? С ней что-то случилось?
– А вы не помните?
Я почувствовал, что еще немного, и даже два сунутых под нос автоматных дула меня не остановят.
– Офицер, вы наконец ответите на мой вопрос? Или намерены и дальше дурака валять?
– Элизабет Сандерс, которую вы публично называли дочерью, но не знаете, как ее зовут, и старшего патрульного Гарольда Смита убили сегодня ночью в номере отеля «У Франсуа» из пистолета «Глок-19». На пистолете обнаружены ваши отпечатки пальцев.
Бедняга Атос тоже думал, что хорошо повесил миледи. Наивный Влад был уверен, что у Ордена нет его отпечатков! Вот только не до них сейчас. Лиз убили! Юную Лиз, которая так пыталась подражать своей суровой хозяйке, что распугала всех мужиков вокруг. А когда попыталась вернуться к жизни, ее застрелили. Убили после вечеринки, на которую я ее позвал. Сидела бы в гостинице – осталась бы жива.
– Вы ничего не хотите нам рассказать?
Я поднял взгляд на офицера. Просто посмотрел, но он дернулся назад.
– Я познакомился с Лиз сегодня… теперь уже вчера утром. Она – помощница Аманды Кьер, откуда мне знать ее раньше?
Офицер не сразу вернулся в реальность.
– А… почему?..
– Когда мы сдали Аманду в больницу, Лиз осталась одна, без денег, без документов. Я снял ей номер здесь же, в гостинице, и одолжил денег.
– Зачем?
– Я мог бы ответить честно, но вы не поймете. Поэтому можете записать, что я надеялся засветиться перед Амандой. Когда-нибудь она выйдет из комы, а тут я, такой ловкий – спас не только ее саму, но и секретаршу. Такой вариант у вас вопросов не вызывает?
– И что дальше?
– Лиз думала, что я к ней подбиваю клинья. Я ответил, что она мне в дочки годится. Мы посмеялись и пошли на вечеринку к патрульным. Как отец и дочь.
– Глупость какая-то!
– Девочка вчера первый раз в жизни попала в серьезную передрягу. Я надеялся, что общение с молодыми ребятами-патрульными ее немного развеселит. Развеселило, ага…
Повисла тишина. Я уставился невидящим взглядом на коврик у кровати. Просидел бы так долго, но орденец был сугубым профессионалом и эмоциям не поддавался. Разве что самую малость.
– Одевайтесь и идите за мной.
То, что было дальше, запомнилось смутно. Меня вывели из гостиницы, усадили в джип и отвезли куда-то в глубину закрытой орденской территории. Как оказалось, заборов хватает не только в ПРА. В том числе высоких и глухих. Отобрали куртку, взяли смывы с рук. Потом завели в камеру и заперли там. Спасибо, хоть наручники не надели.
Я сидел на шконке, привалившись спиной к стене, и пялился в пустоту. Наверно, надо было пытаться что-то анализировать, искать убийцу, но я снова и снова вспоминал Лиз. Вот она что-то снимает на свою видеокамеру внутри связной машины. Вот я ее роняю в канаву, она пытается возмущаться, а сверху грохочут взрывы. Вот она хлопочет вокруг потерявшей сознание Аманды. Вот она совершенно растеряна на выходе из больницы. Вот она лихо отплясывает с патрульными и уходит с Гарольдом… И этот счастливый голос… «Папочка…»

– Влад, с вами все в порядке?
Более идиотский вопрос в данной ситуации трудно придумать. Меня обвиняют в убийстве, тело затекло – не разогнуться, башка трещит и настроение такое, что впору в петлю. Я о’кей? Куда уж окейнее, подводите к стенке и стреляйте скорее!
– Влад, преступника нашли. Вы свободны. На всякий случай не покидайте пока базу.
Как выключатель внутри повернули. Я почти смог вскочить.
– Кто? И зачем?
– Жан-Кристоф Перье, делопроизводитель из «Стеклянного дома». Зависть и ревность. Клеился к девчонке, а она ушла с другим. Он вытащил ваш пистолет в баре – его пальцы остались на кнопке кобуры.
– Но убивать-то зачем?
– Не знаю, я не психиатр. Приношу извинения…
– Да к черту ваши извинения! Что с ним теперь будет?
– Уже ничего не будет. Он дал признательные показания и умер. Если это вас утешит, то умер… плохо. Пытался бежать с базы, ночью попал в аварию, и его почти съели свиньи. Поисковая группа разогнала хищников, остановила кровотечение. Он выдержал короткий допрос и умер от шока.
– Да пусть бы его сожрали все свиньи мира! Лизку-то это не вернет!
– Она точно не была вашей дочерью?
Почувствовав, что еще один вопрос – и на базе добавится трупов, я молча встал и пошел на выход. Остановился у двери.
– Вы проверяли ее комнату? Ничего не украдено?
– Трудно сказать, у нее почти не было с собой вещей.
– Видеокамера и кассеты на месте?
– Не припомню ничего похожего.
Я застонал и привалился к косяку.
– Ищите! Ищите старательно! В номере, в квартире убийцы, в его машине. Первое, о чем вспомнит Аманда, когда узнает о смерти помощницы, – об этих кассетах. И усильте, удвойте, удесятерите охрану профессора Клампса. И самой Аманды. Если с ними что-то случится… Я-то себе работу найду, а вот вы…
Повернулся и вышел.

На выходе из тюрьмы меня поджидал Том. Стараясь не встречаться со мной глазами, произнес:
– Мне очень жаль, Влад. Мы сделали все, что смогли.
– Спасибо, дружище! Скажи, кто допрашивал этого говнюка.
– Я.
– Запись осталась? Можно посмотреть?
– Вообще-то нельзя. Но тебе… Сейчас найду.
Он покопался в телефоне и повернул его экраном в мою сторону.
Мелкий плюгавый типчик с изрядным пузом. Помню его – в конце вечера он отирался возле нас, я несколько раз задевал его, извинялся, а он еще с таким забавным акцентом отвечал: «Ничего страшного». Сейчас, кстати, акцент почти не заметен. Морда побита, и модная прическа в беспорядке, но, когда человека ели свиньи, пусть и не закончившие свою работу, обычно остается больше следов. А еще он спокоен, слишком спокоен для человека, который знает, что вот-вот умрет. Или не знает?
– Том, что вы ему вкололи?
Здоровяк, похоже, не понял вопроса.
– Что вкололи? Он сам все рассказал.
– Я не про «сыворотку правды». Обезболивающее кололи?
Обязательно должны были вколоть. Без него недоеденный человек вряд ли будет способен на камеру что-то рассказывать: либо вырубится от шока, либо будет кататься по земле и выть от боли.
– Не знаю, честно говоря. Ребята перевязывали, возможно, что-то укололи. Не обратил внимания.
Ребята, а не врач. А у ребят под рукой только индивидуальная или автомобильная аптечки. Там из обезболивающих – только таблетки, которые и работают медленно, да и слабоваты, честно говоря, для человека с рваными ранами. Еще там есть шприц-тюбик с триме-хрен-знает-чем – родным братом нашего промедола. Который всем хорош, но заметно клонит в сон. А персонаж на видео – бодр и весел. Радостно рассказывает, как его оскорбил отказ Лиз пойти с ним заняться сексом, как он украл у пьяного меня пистолет и всех застрелил.
– Том, как на него вышли?
– Все знают, что у Франсуа в отеле нет внутри камер и хорошая звукоизоляция. Все случайные парочки ходят туда. Но мало кто знает, что внешний периметр французик пишет исправно, причем хорошими камерами. Когда поднялся переполох из-за стрельбы, Франсуа сам прислал нам стоп-кадры. Этот уродец не только двигался, как в плохом детективе, он еще пистолет проверял перед входом. Точно под камерой.
– С этим понятно, а дальше?
– Дальше ты видел. Он успел угнать джип со стоянки и покинуть базу до того, как мы спохватились. Но в темноте зарулил в канаву, там его погрызли свиньи…
– Том, я очень ценю то, что вы с ребятами сделали. И никогда с моей стороны не будет никаких упреков. Но расскажи честно – где вы его поймали на самом деле? И где допрашивали, до того как скормить свиньям?
Сержант поперхнулся и замолчал. Он все так же не смотрел на меня.
– Том, этот подонок заслужил то, что вы с ним сделали. Я и сам бы не смог придумать способ лучше. Но пойми – негодяй был не один. И очень важно остановить того, второго. Иначе одной смертью дело не закончится.
Томас вздохнул раз-другой… и решился:
– Сученыш бежал не наружу. Он спешил в VIP-зону, где коттеджи начальства.
– Он большая шишка?
– Нет, он любимчик Вяленой Трески Свенсон. Черт, забыл, что ты не здешний. Фрея Свенсон – заместитель директора базы по… даже не выговоришь сразу. Что-то там про обеспечение основной деятельности.
– Завхоз?
– Нет, бери выше! Под ней и материальное снабжение, и внутренний порядок, и еще чертова пропасть обязанностей. Все, что не касается Ворот и транспорта. Еще патруль не под ней, командир здешнего патруля функционально подчиняется начальнику базы и организационно – командиру орденского патруля… Короче, все сложно. Но власти у нее реально много, плюс она в большом авторитете.
– Второй человек на базе?
– Как бы не первый. Начальников сменилось уже четверо, а Треска Свенсон как сидела на своем месте, так и сидит, и никакая ротация ее не касается.
– Ладно, бежал подонок под юбку к мамочке. Не успел, вы его поймали. Что дальше?
– Начистили рыло, начали допрашивать. Он поначалу хорохорился, потом сдался, начал рассказывать. Но все равно до последнего момента был уверен, что Свенсон его защитит.
– Так бы и случилось, если бы вы не отвезли его потом в саванну?
– Уверен. И не жалею ни минуты, даже если обман вскроется. Но ребята ни при чем – я командир, мне и отвечать.
– Не вскроется. Мы в одной лодке, а местным следователям лишний шум ни к чему. Признание есть, мертвый злодей есть – закрыли дело.
Сержант снова выдохнул, на этот раз с облегчением.
– Так где вы этого Жан-Кристофа задержали все-таки?
– Чуть не доходя гостиницы.
– Обыскивали? Был у него с собой ключ от номера? Как карточка или айди, только темно-синий?
– Да, был, определенно. Мы еще очень удивились – у него служебная квартира, зачем номер в гостинице снимать?
– Мало ли? Если он женат, старался не водить подружек домой, например.
– Нет, не женат. Он местный Казанова, несмотря на малый рост, длинный нос и здоровенное брюхо. Заливает девчонкам, что в его силах повлиять на Вяленую Треску, чтобы по ротации не отправляли в плохие места. Или даже отправили на Остров Ордена или Нью-Хэвен. Медом им там намазано, в этом раю для старых извращенцев.
– И как, влиял?
– Разное говорят. Но дурочки в его постели не переводились, это точно.
– При таком раскладе мог искренне обидеться, когда его отшили. Вот только… Нет, Том, не к мамке под юбку он спешил! У него было задание соблазнить девушку и, оказавшись в ее номере, украсть кассеты. Он был уверен, что выгорит, но Лиз нашла кандидатуру получше. Тогда он убил обоих, чтобы завладеть ключом, проникнуть в ее номер в служебной гостинице и взять кассеты. Туда он и спешил, и лишь потом в VIP-зону!
– Осталось объяснить, что это за кассеты такие, ради которых людей отстреливают не думая.
– Важные, Том, чертовски важные, раз из-за них этот подонок, не раздумывая, убил двоих. Если мы вернем кассеты, удастся избежать очень большой крови.
– Хочется верить: ты понимаешь, что делаешь… А почему «вернем»? Их что, украли?
– Увы. И было бы очень интересно узнать кто.
– Ну… У нас сейчас чрезвычайная ситуация на базе, отбоя по которой еще не было. Я как командир одного из подразделений имею право… много на что имею, в том числе и на доступ к записям с камер. Сейчас быстренько отсмотрим фасад и коридоры служебной гостиницы, только компьютер нужен.
– Ваш, орденский?
– Любой, лишь бы был к сети базы подключен.
– Тогда пошли ко мне в номер.
Том залогинился на видеосервер гостиницы с моего ноутбука и вскоре нашел искомое. Черная фигура приблизилась с фасада, ловко влезла на парапет, а потом и на подоконник нужного окна на втором этаже. С минуту возилась с запором, подняла раму и проникла внутрь. Сержант восторженно чертыхнулся:
– Ловко! Хотя, по правде говоря, здешние замки на окнах – они от честных людей. Или от не очень настойчивых. Щель, куда должен входить язычок, со временем забивается грязью, и привет. Берешь плоскую отвертку, большой нож, а лучше строительный шпатель, забиваешь вот сюда, двигаешь – ба-дам, Сезам открылся.
Том наглядно показал на ближайшем окне убогую конструкцию запора.
– Самое паршивое – по всей базе одно и то же. У себя дома потренировался, и ко всем можешь влезть. Я себе новые замки за ленточкой заказал, на всякий случай.
– Ты вора узнать сможешь?
– С этой камеры – нет. Но откуда-то же он пришел! Найдем, вопрос времени. Влез в четыре семнадцать, вылез в четыре двадцать одну… Дальше у нас камера на столбе, ее номер… номер триста двадцать два. За сегодняшнее число, с четырех пятнадцати до четырех тридцати… Смотрим.
Черная фигура прошла в одну сторону, потом в другую. На обратном пути в руках у нее что-то было. Вот она подходит к краю экрана…
– Том, глянь, вроде посветлело вот здесь?
– Больше похоже на фары автомобиля.
– Вряд ли много народу разъезжало по базе этой ночью. Можно спросить, кого они видели. И подозрительную персону с ног до головы в черном наверняка вниманием не обделили.
– Сейчас посмотрю следующую камеру.
Еще пять минут возни, и мы без особого удивления наблюдали сцену встречи экипажа патруля с высокой, скуластой, коротко стриженной блондинкой спортивного телосложения. Одной из двух мерзких баб, допрашивавших меня в «Стеклянном доме».
– Прошу любить и жаловать – Треска Свенсон собственной персоной. Сторонница здорового образа жизни и второй человек на базе. И, до кучи, любительница скалолазания. По ее приказу построили скалодром в спортзале, и она там регулярно занимается.
В отличие от подонка Перье, который влезть в окно на втором этаже не смог бы при всем желании. Отдать распоряжение вскрыть номер в отсутствие постояльца у него не хватало полномочий. Или побоялся засветиться. А приказ, видимо, был строгим – «добыть кассеты любой ценой». Поэтому ему пришлось стрелять. Ненавижу этих тварей!
Сержант продолжал всматриваться в экран.
– Обрати внимание – сняла с головы шапочку и расстегнула куртку. Обычная спортсменка на вечерней прогулке. Никаких подозрений.
– Ага, в полпятого утра!
– Мало ли, вдруг от забот бессонница мучает? Кстати, ты заметил? Свертка у нее в руках нет! И шапочки нет!
– Куда-то скинула, не иначе. Но вне поля зрения камер. Интересно, что будет дальше?
А дальше галантные патрульные уговорили начальницу вернуться домой на машине. Усадили на переднее сиденье и увезли.
– Том, ты понял? Камера с кассетами должна быть где-то там! Вряд ли Треска сразу после отъезда патрульных отправилась назад. Побежали?
– Подожди минуту, я прикину возможный район поисков.

Камеру с кассетами мы нашли минут за двадцать. Хитрая шведка засунула ее в глубь густого куста зеленой изгороди перед магазином женской одежды. Если бы в районе поисков было другое подходящее место – давно плюнули бы, решив, что она успела раньше. Но, по счастью, и пакет с видео, и черная «балаклава» были на месте.
– Что дальше? – спросил сержант, раскладывая добычу на столе в моем номере.
– Дальше? Я сообщу начальству и скопирую записи. И буду ждать указаний. Ну а ты отправляйся к семейству, я и так у тебя вон сколько времени отнял. Ты же сегодня выходной?
– Плевать на выходные. Я не хочу сегодня опознавать еще и твой труп.
– Спасибо, дружище.
Том подвинул кресло, уселся в него.
– Занимайся своими делами. Я покараулю.

Перво-наперво кассеты. Нашел простейшую программу видеозахвата. Подключил камеру к ноуту, благо нужный порт на нем был, перемотал кассету на начало, запустил копирование. Пусть себе пишется; чем больше останется копий, тем лучше.
Наколотил отчет начальству. Приложил картинки с камер, подтверждающие виновность Трески Свенсон. Косвенно подтверждающие, но и то хлеб. Отправил.
Пока занимался, кассета закончилась. Файлы получились совершенно конского размера, но место на диске пока есть. Попробовал посмотреть. Вроде все здесь, от момента приезда до начала обстрела, пара минут грохота и шуршания, а потом десять минут разговоров. Отлично. Теперь смотрим вторую кассету – пусто. Ну-ка, проверим, позволят ли чудеса цифровых технологий записать кино с компа на чистую кассету? Перематываю на начало, включаю запись. Поехали!
Тренькает ноутбук. Пришло письмо от шефа. «Жди, скоро придет человек, которого ты знаешь. Отдай камеру ему». Очередные тайны Мадридского двора, черт бы их драл.
Спать хочется уже смертельно. Том тоже задремал. С трудом дождался окончания записи копии, спрятал оригинальную кассету в тумбочку возле кровати, в верхний ящик. За Библию. Что-то мне подсказывает, что это – последнее место, где будут искать. Подпер дверь стулом. К створке окна прислонил стакан, чтобы при попытке ее открыть он упал с подоконника на пол. Лег не раздеваясь и мгновенно вырубился. Паранойя пыталась помешать, но усталость победила.

Проснулся от сильного стука в дверь. Том уже на ногах, с пистолетом наголо. Делаю ему знак молчать, подхожу к двери.
– Кто там?
– Влад, открывай, это Фокс!
– Какой Фокс?
– Мы с тобой встречались на Острове Ордена. И в Майями. И на BVI.
– За что ты мне хотел морду начистить?
– За то, что клеился к Хлое и подвергал ее жизнь опасности.
Показываю Тому, что все нормально. Включаю свет, открываю дверь и через мгновение уже здороваюсь с Фоксом – начальником охраны Виндмиллов. С ним у нас тоже… долгая история оказанных друг другу услуг. И за ним должок, кстати.
– Привет, Влад! Тебя Марлоу должен был предупредить о моем приезде.
– Предупредил. Правда, напустил при этом туману.
– Что делать, ставки высоки… Вынимай из камеры кассету, а саму камеру давай сюда. Сейчас не до того, но чуть позже все расскажу, лады?
– Хотелось бы. А кассеты куда?
– Пусть пока у тебя полежат.
– А если…
– Не беспокойся, тебя покараулят. Не только внутри, но и снаружи тоже.
Фокс кивнул стоящему у стены Тому.
– Хотя стрельбы вроде бы больше не предвидится. Пока.
Час от часу не легче. Я снова запер дверь и уснул, на этот раз надолго.

Проснулся сам, для разнообразия. Тело затекло, в голове шумело, но в общем и целом я себя чувствовал гораздо бодрее, чем ночью. Даже есть хотелось. А раз так, не будем мешать организму. Нам с ним еще долго совместно существовать. Хочется верить, что долго. Я над ним столько издевался, надо и побаловать.
Том все так же спал в кресле, но сразу вскинулся, стоило мне пошевелиться. Идею сходить позавтракать он полностью поддержал. Мы умылись и пошли в буфет. В противоположных концах коридора сидела пара шкафоподобных мужиков в темных костюмах. Явно мальчики Фокса, но незнакомые. Один остался караулить номер, другой двинулся следом. Позвал его с нами за стол и предложил перекусить, но тот отказался. Вроде как сложно меня охранять с пончиком во рту. Ну и ладно, была бы честь предложена.
После завтрака Том все-таки засобирался домой. Оценил профессионализм фоксовских ребятушек. Я поблагодарил сержанта от всей души, вернулся в номер и скучал там еще полдня. Написал очередное донесение Марлоу, наконец-то поболтал с женой по скайпу, но большую часть времени прошагал из угла в угол. И хоть бы одна сволочь рассказала, что интересного вокруг творится.
Часа в три пополудни завалился довольный донельзя Фокс. Просто сиял, как пряжка у дембеля.
– Ну что?
– Пока все идет как надо. Есть здесь у вас какое-нибудь заведение поприличнее? Перекусим, а заодно и расскажу.
– Рыбу ешь?
– Именно рыбу – да. А вот всякую морскую гадость пусть французы с итальянцами смакуют.
– Тогда пошли.
Телохранители из коридора исчезли. Фокса это не озаботило, из чего я сделал вывод, что непосредственная опасность миновала и в ближайшее время не объявится. Мы дошли до морского ресторанчика на пляже, уселись на пустой веранде и заказали по жареной дораде с салатом.
– Ты обещал рассказать.
– Если в двух словах, то ловушка сработала. Мы вернули камеру туда, где вы ее нашли, добавив небольшой сюрприз. Вскоре задержали какого-то ловкого мальчика в костюме, который явился забрать камеру. Допросили. Оказалось, его послала эта ваша шведка. Потом саму шведку звонком выдернули из кабинета. Типа, один из ее подчиненных очень спешил покинуть территорию базы, психовал и дергался. Так сильно нервничал, что вызвал подозрение у караульных на КПП, которые обычно сотрудников не проверяют. Да и недавняя смерть коллеги им благодушия не добавила. Попросили выйти из машины и показать содержимое багажника. Тот испугался и нажал на газ. Снес шлагбаум, получил вдогон очередь из крупняка и там, на дороге, остался. Естественно, выдумка от начала до конца, но Свенсон повелась, рванула к КПП. По дороге остановилась возле тех самых кустов, очевидно, проверить, забрал ее посланец камеру с кассетами или нет. В итоге она выдернула сумку, сработал наш сюрприз, и оглушенную Селедку повезли на допрос.
– Треску.
– Что треску?
– У нее прозвище не Селедка, а Треска. Вяленая Треска.
– Кстати да, на треску она больше похожа. Так вот, на допросе ей вывалили все про ее причастность к убийству. И посоветовали не прикрывать того, кто сперва отдал приказ Треске уничтожить кассеты, а потом распорядился уничтожить саму Треску. Показали список звонков самой шведки и того мальчика в костюме, которого она отправила к тайнику. Вроде как он, прежде чем идти за камерой, позвонил боссу, и тот велел забрать только кассету, а в сумку подложить гранату.
– Гранату? Как она жива осталась?
– Гранаты тоже разные бывают… Да и пальцы ей все-таки оторвало.
– И что, поверила?
– Конечно. И сдала с потрохами своего босса. Очень обиделась. И руку жалко.
Фокс с аппетитом догрыз рыбий скелет и выбросил в ведерко для костей.
– И кто этот таинственный босс?
– Олаф Йоргенсен-младший. Дед и папаша у него поднялись на норвежской нефти, реальные зубры были, а этот – просто туповатый наследничек. Недавно сменил отца в правлении Ордена и фонтанирует идеями. Научили придурка в элитных университетах основам бизнеса.
– Это его идея – открыть Новую Землю для всех?
– Его и еще нескольких таких же… Молодых и нетерпеливых.
– А в чем тогда смысл вашего спектакля?
– Это же очевидно – подорвать доверие к горе-реформаторам. Показать основной массе акционеров, которые повелись было на обещания золотых гор, что верить Олафу со товарищи нельзя – все про… испортят. Вот, например, русские построили центр дальней радиосвязи – дело полезное и для всех удобное, а эти придурки вбили себе в голову, что твои соотечественники пытались мешать работе Ворот.
– Судя по твоей довольной роже, до этой мысли Олаф не сам дошел?
– Если человек ни бельмеса не понимает в том, чем пытается руководить, результат немного предсказуем. Вполне штатные и привычные глюки Ворот были сведены в один отчет и наложены на график работ на русской площадке. Вывод напрашивался очевидный, и херр Йоргенсен его сделал.
– То есть вы спровоцировали его организовать налет на радиоцентр? Устроить маленькую частную войну. А людей не жалко?
– Операция планировалась совместно с русскими. Расставили древнее оборудование, выкопали укрытия… Насколько я знаю, убитых у них не было, только несколько легкораненых. Ну а бандиты сами виноваты.
Теперь понятно, зачем по всей площадке и вокруг накопали траншей.
– Вот только русских о визите миссис Кьер заранее не предупредили. Ночью, вместо того чтобы усилить охрану, Авдеев большую часть бойцов отправил ловить бандитов. На площадке оставалось полтора человека – в основном спецы, не вояки. И минометный обстрел начался как раз вовремя, чтобы Аманда с секретаршей смогли убедиться и документально зафиксировать факт нападения неизвестных негодяев на мирных русских. Или она тоже планировалась в расход, для достоверности? Смерть уважаемого члена Совета от рук бандитов, нанятых другим членом Совета, – роскошный результат!
Расслабленный взгляд Фокса моментально сменился на голодно-крокодилий.
– Такие мысли, Влад, советую держать при себе. Целее будешь. ВСЕ целее будут. Ты понял?
– Лиз, секретарша Аманды, уже не будет целее. Ее убили сегодня ночью. Убили из-за этих ваших подковерных игрищ. Она тоже сама виновата?
– Влад, пора бы уже повзрослеть. И понять, что не все можно предусмотреть заранее. Такого поворота событий никто не ожидал.
– А чего вы ожидали?
– Аманда должна была сразу же вернуться к себе, на Остров Ордена, чтобы готовиться мешать Йоргенсена со товарищи с дерьмом на ближайшем заседании Совета. Уточню для конспирологов – вернуться живой, здоровой и энергичной. Кто же знал, что старушка свалится с приступом? Пока узнали о случившемся, пока согласовали действия, пока перекинули людей – все уже произошло. Если хочешь, могу извиниться, но моей вины тут нет.
Можно было поспорить относительно степени вины Фокса, но… Лиз этим не воротишь. Я помолчал немного и сменил тему разговора.
– Известно, через кого Олаф нанимал боевиков для нападения на русский объект? Вряд ли у «золотого мальчика» есть прямые выходы на здешних бандитских главарей.
– Для этого существуют специальные люди. Посредники. Одного такого наши сыскари пропасли до Нью-Рино, но там потеряли. И потерялись сами, к сожалению. Догадываешься, к чему клоню?
– Нет, только не Нью-Рино! Меня там половина собак знает, и большинство из них желает мне смерти, долгой и мучительной.
– Не боись. Это совместная операция Ордена и русских, будет кому прикрыть твою задницу.
– А разве того, что уже накопали на этого вашего Йоргенсена, недостаточно?
– Увы. Неочевидна связь между ним и налетом на радиоцентр. Вот если удастся взять и разговорить посредника, тогда Олаф не отопрется.
– А без меня никак?
– Ну так Кальяри не меня приглашал поговорить с папой Капра. Кстати, он же гарантировал тебе безопасность, так что не вижу поводов отказываться. Жан Лефевр, хе-хе.
Как же, помню. «Виченцо Кальяри, юрист» – было написано на визитке, которую дал нью-риновский мафиози, когда ему с двумя «быками» не удалось увезти меня насильно из мерзкого городка Форт-Борегар. И слышали это только… я да капитан Авдеев. Похоже, сотрудничество разведки ПРА и людей Виндмилла гораздо теснее, чем я думал.
– Хорошо. Дайте повидаться с женой, и договоримся.
– Прикинь сам. Нужно доехать до аэродрома. Совершенно не факт, что будет подходящий борт и что он сможет отправиться быстро. Долететь до ближайших обратных Ворот. Перейти. Долететь с двумя пересадками до санатория, где сейчас твоя жена. Потом обратно… Задержка на пару суток. У нас нет этого времени. Потом – сколько угодно. Да и оплачено все будет по высшему разряду.
– Фокс, всех денег не заработаешь. Их у меня уже… До конца жизни не потратить. Тем более вероятность дожить до старости с этими вашими заданиями – нулевая.
– Есть разница. То, что тебе заплатят по итогам операции, будет проведено официально, даже с уплатой налогов. Ты же хотел вернуться за ленточку и жить там, как честный человек? Вот и будешь. Всем семейством. Со штатовскими или какими еще захочешь паспортами и легализованным капиталом. Мы договорились?
Я вздохнул:
– Договорились. Но…
– Если с тобой что-то случится, все плюшки получит семья, не сомневайся. Плюс страховка. Ешь быстрее, у нас мало времени.
Спорить смысла не было. Бесполезно. Когда этим людям что-то от тебя надо, они и сами наизнанку вывернутся, и тебя вывернут. Не спрашивая твоего желания, не допуская отказа. Ты должен пойти и сделать. Без вариантов. Нет, потом мой героизм будет должным образом оплачен, вот только дожить бы до нее, до оплаты…

Конец третьей части 

Часть четвертая. Жаркое солнце Невады

И снова Нью-Рино. За те два года, что я провел на Новой Земле, это уже пятый или шестой визит. Не считая промежуточных посадок в местном аэропорту. Иной фермер из глухих мест позавидовал бы бездельнику, который не вылезает из здешнего гнезда порока. Вот только предаться тем порокам всласть у меня ни разу не вышло – то шпионские дела-заботы все силы отнимают, то убегать приходится, роняя не только тапки, но и последние штаны.
Вот и теперь яркий неон за окном мигает не для меня. Там, на улице, бродят веселые подвыпившие люди, переходя из кабака в казино, из казино в бордель, из борделя снова в кабак, и так по кругу. А наш лимузин сворачивает со Стрипа в переулок, подальше от шума и веселья, и останавливается у неприметной боковой двери.
– Прибыли.
Виченцо Кальяри, высокий, худой, в дорогом костюме, жестом показывает на выход. Забавно – вроде и костюм дорогой, и рубашка в тон подобрана, и галстук. И даже туфли с носками. Но до элегантности Марлоу моему сопровождающему – как до столицы Китая в коленно-локтевой позиции. Хотя вроде бы оба юристы в прошлой жизни. Загадка.
Тем временем водитель открывает дверь. Присматриваюсь… Ба, да это же старый знакомый, один из двух мордоворотов, с которыми Кальяри пытался меня увезти из Форт-Борегара. Смотрит в сторону, лицо непроницаемое.
Ладно, не хочет человек общаться – не надо. В конце концов, он на работе. Но не поинтересоваться я не мог:
– Скажите, Виченцо, а шериф починил вашу машину, которую я случайно продырявил?
Зря спросил. Глаза шофера загорелись недобрым огнем, да и Кальяри тоже хмыкнул без особенного воодушевления:
– Ты что, не слышал? У конфедератов пару недель назад разборка случилась… В том самом Форт-Борегаре. Власти анклава обвинили городских в пособничестве бандитам. Мэра арестовали и повесили в тот же день, шериф с помощниками пытались отстреливаться, но… Имущество, естественно, конфисковано. Так что и машину не вернуть, и претензии предъявить некому.
Я промолчал. Не стоило бесить шофера дальше, он и так на взводе. Так что просто последовал за юристом в ту самую неприметную дверь.
Внутри меня вежливо, но старательно обыскали. Даже ноутбук заставили включить. Чего-то подобного я ожидал, оттого и не брал оружия. Потом были длинные коридоры, лифт, спрятанный за очередной неприметной дверцей, еще коридор, уже совсем короткий, но дважды изогнутый, и приемная. Там два мрачных, но вежливых бодигарда обыскали меня повторно, отобрали куртку с рюкзаком и потребовали вынуть все из карманов. Сложили барахло в пластиковую коробку, закрыли крышкой. Номерка, правда, не дали. Юрист тем временем успел скрыться за начальственной дверью, вернуться и позвать меня.
Папа Капра, главный нью-риновский босс, выглядел плохо. Гораздо хуже, чем в прошлый раз, когда мы с Сэмом разглядывали его через систему видеонаблюдения. Тогда он казался роскошным, богатым, следящим за собой мужчиной средних лет. А теперь передо мной сидел старик. С такой же прямой спиной, столь же прекрасно владеющий мимикой и голосом, но старик. Либо болезнь неизлечимая прогрессирует, либо сильно прибавилось забот за последние полгода.
– Добрый день, мистер Капра. Ваш человек сообщил, что вы хотите поговорить со мной, и вот я приехал.
– Вы не спешили.
– Увы, иногда обстоятельства сильнее. Но сейчас я здесь и готов отвечать на вопросы.
– Я хочу, чтобы вы подробно рассказали моему помощнику, каким образом вам удалось проникнуть в мою систему видеонаблюдения. С описанием всех мелочей и тонкостей. С показом уязвимых мест. С описанием людей, причастных… к этому…
Босс протянул руку и отхлебнул воды из тонкого стакана, стоящего на столе.
– Далее вы должны сделать все, чтобы это не повторилось. Ваша работа будет хорошо оплачена. Вопросы?
– Скорее уточнения. Я готов подробно описать способ, которым мне удалось проникнуть в вашу сеть. Я готов дать рекомендации по предотвращению подобных ситуаций в дальнейшем. Но мне кажется, что новый проект должны разрабатывать и реализовывать другие люди. Ваши люди.
– Почему?
– А мне доверия нет.
Я посмотрел Капра в глаза, первый раз с начала разговора. И успел заметить хищное выражение, моментально сменившееся показным безразличием.
– Меня имело бы смысл использовать, купив в комплекте с оборудованием. И держать все время в кулаке, не выпуская. Но у руководства моего анклава другие планы.
На этот раз босс даже и не подумал скрывать недовольство.
– И где я здесь найду спеца по видеонаблюдению?
– Закажите за ленточкой. Пусть выиграет бесплатную поездку в тамошний Вегас, а проснется здесь.
Ну надо же, удалось вызвать слабое подобие улыбки на этом каменном лице.
– Ты уверен, что не хочешь работать на меня?
– Увы. Задница у меня одна, и ее уже крепко держат русские.
– Кстати, о русских. Виченцо передал мне их просьбу о встрече. Разговор состоится. Заодно попробую выкупить твою задницу. Все, иди.

Снова лифт и длинные коридоры. Оказываемся в небольшой переговорке, где нас с Виченцо поджидает плотно сбитый, седой, коротко стриженный мужик. В отличие от Кальяри и его босса, одетых дорого и с претензией на элегантность, этот явно закупается шмотками в магазине готового платья. Причем на распродажах. В другое время не обратил бы внимания, но уж больно контраст заметен.
– Рассказывай!
Вот так, ни тебе «здравствуй», ни «пожалуйста». И акцент знакомый, так янки говорят. Я вопросительно посмотрел на Кальяри. Тот усмехнулся.
– Наш следователь, наш суровый мистер Майк Хаммер, раньше работал в полиции Нью-Йорка. Ему редко приходилось общаться с приличными людьми, что там, что здесь. Профессиональная деформация.
– Любите книжки Спиллейна, а, Майк?
Теперь очередь седого смотреть на юриста. Недобро так смотреть. Потом Хаммер повернулся ко мне:
– Мистер Кальяри может скалить зубы сколько угодно, но меня действительно зовут Хаммером, только не Майком, а Бобом. И всегда звали. Я ответил на ваш вопрос? Займемся делом?
– Да, Боб, извините.
Ну а дальше я имел возможность наблюдать хорошую полицейскую работу. Даже участвовать в ней в какой-то степени. Хаммер вытряс из меня все подробности прошлогоднего пребывания в Нью-Рино Жана и Жанны Лефевр. Вынул такие тонкости и мелочи, что я сам давно забыл. Адреса, контакты. Описания людей, с которыми мы встречались. Кого-то получилось узнать на фотографиях, ещё троих нарисовал по моим указаниям приглашенный художник.
Полицейский допрашивал по всем правилам, уточняя, возвращаясь к тем же вопросам с другой стороны. Но легенда у меня была железобетонная, практически все рассказанное происходило на самом деле. А незначительная ложь была хорошо продумана и отрепетирована. Опять же, я в этом шоу был свидетелем, да еще и добровольно явившимся. Сразу иной уровень доверия.
Так что, когда Хаммер встал из-за стола и сообщил, что больше вопросов у него нет, я даже не успел сильно утомиться. Они с Кальяри вышли из комнаты, а мне улыбчивая девушка в ресторанной униформе принесла кофе и апельсиновый сок. Виченцо вскоре вернулся.
– Еще один раунд, мистер Лефевр. Сейчас придет наш инженер, с ним обсудите технические подробности.
Только успел сходить умыться – прибежал парнишка с тубусом под мышкой и взялся раскатывать на столе здоровенные листы со схемами. Все как у больших – система электропитания, охранная сигнализация, система видеонаблюдения. Парень представился Дастином, местным инженером по «вот этим всем проводам». Видя мой недоуменный взгляд, горестно вздохнул:
– У нас есть еще два электрика и начальник. Я – единственный инженер.
– А компьютерщики?
– Все то же самое. Пара техников по ремонту игровых автоматов, пара эникейщиков. И начальство, которое умеет раскладывать пасьянс.
Я с усмешкой посмотрел на Кальяри. Тот скривился.
– Да понял я уже, понял. Заведем отдельных спецов по системам видеонаблюдения. Просто… мы стараемся оптимизировать численность вспомогательного персонала. Может, и зря.
– Ваш бизнес, ваши проблемы. Ладно, теперь давайте по делу.
Остаток дня мы с Дастином елозили карандашами по схемам и чертежам. Я старательно делился с ним премудростями, вбитыми в голову при подготовке прошлогодней операции. Скопировал пареньку материалы и софт от OmnipresentEye. Чужой интеллектуальной собственности не жалко, а знакомство полезное.
Запланировали на завтра увлекательную экскурсию по кабельной канализации и прочим IT-достопримечательностям Нью-Рино, после чего Дастин убежал изучать добычу. У него еще остались силы. Хорошо быть молодым!
В переговорку заглянул Кальяри:
– Закончили на сегодня? Пошли, отправлю тебя туда, где будешь жить.
Выходим во внутренний двор, где нас поджидает машина поскромнее лимузина. По местным меркам поскромнее – всего-навсего распоследняя модель какого-то из джипов. И хром не по всей внешней поверхности.
– Куда теперь, Виченцо? В «Оазис» или в «Тадж-Махал»?
– А у тебя нигде не треснет, дружище? Ты ж вроде работать сейчас подрядился? А у босса правило – сотрудники не играют. Если они не крупье, конечно. Осознал?
– Как скажешь, младший босс! Так куда мы все-таки едем?
– Ты едешь. Туда, где тебе предстоит жить ближайшие дни. У нас есть жилье для сотрудников. Всех селить в центре – дороговато выходит. Не беспокойся, это не бараки для цветных. Обычные квартиры, пусть и маленькие. Все необходимое для жизни там есть.
Я пожал плечами. Жаль. Очень жаль. В гостинице бассейн и кормежка отличная. Но, похоже, не в этот раз. Как всегда.

Квартирка действительно оказалась небольшой. Тесная гостиная с кухонным уголком и совсем крохотная спальня. Но в сравнении с комнатой в офицерской общаге – практически дворец. Главное, с нормальным жильем не сравнивать.
Шофер пообещал, что за мной заедут утром, и попрощался. Похоже, у мафиози были и другие заботы.
Организм с удовольствием воспринял душ, но тут же напомнил, что его неплохо было бы покормить. Изучив пустой холодильник, я вздохнул и начал одеваться.
Немолодая консьержка общаться со мной не захотела. Буркнула что-то недоброе по-итальянски, махнула рукой налево и задвинула занавеску. Ну что, налево так налево, тем более как раз где-то там вдалеке мигают и переливаются огни центра.
Очень непривычно было идти по тихому и спокойному Нью-Рино. Район не туристический, но приличный, а приличные люди по ночам предпочитают спать. Пришлось пройти три квартала, прежде чем обнаружилась работающая пиццерия…
Я уже одолел салат и прицеливался к свежеиспеченной «маргарите» под местное «санджиовезе», когда на стул напротив опустился Авдеев.
– Привет! Предаешься греху пьянства и чревоугодия?
– Только это и остается. Да и то, первая нормальная еда с утра. Будешь? Вполне съедобно.
– Ребята меня прибьют, если раньше слюной не захлебнутся.
Я посмотрел на стоящий на другой стороне улицы фургон с погашенными огнями.
– А ты для них тоже возьми. Здесь продают навынос, я видел.
Пухленькая официантка приняла заказ, стрельнула черными глазками и удалилась в кухню. Капитан заинтересованно посмотрел ей вслед:
– Эх, где мои семнадцать лет?
– Ты пришел сюда обсуждать стати юных синьорин?
– Дела шпионские никуда не денутся, а вот синьорины… Эх! Ладно, теперь по делу. Мы поговорили с этим твоим доном.
– И?
– И ни фига. Вот скажи – если к тебе приходят и сообщают, что собираются помножить на ноль твоего злейшего врага и конкурента, которого ты сам в свое время не смог извести под корень и теперь вынужден терпеть его присутствие в твоих владениях, при этом тебя самого просто просят не вмешиваться, что ты сделаешь?
– По обстановке.
– По какой, на фиг, обстановке? Да он должен был вцепиться в это предложение обеими руками и вопить от восторга!
– Если не вцепился и не завопил, значит, были причины. Я не сомневаюсь, что он с удовольствием подставил бы под пули твоих бойцов вместо своих, если бы мог. А в каких выражениях отказался?
– «Я понимаю, что, если вы твердо решили воевать с Мартинсом, вы сделаете это независимо от моего желания. Но я прошу вас этого не делать, по крайней мере в ближайшее время. Очень прошу». Вот уж не думал, что такие люди способны просить.
– Возможно, у него сейчас какие-то дела с Мартинсом, и они вынуждены сотрудничать. Провернут аферу, заработают деньжат и снова расплюются.
– Беда в том, что у нас нет этого времени. Достоверно установлено, что посредник от молодых орденских реформаторов ездил как раз к Мартинсу. Убитые при нападении на наш радиоузел – тоже из его шайки. Надо брать, надо допрашивать и готовить материалы для Ордена, а потом зачищать все змеиное гнездо. А этот старый хрен уперся рогом!
– И что будете делать?
– Не знаю. Начальство пока совещается. Как по мне – вывозить тебя и всех наших гражданских, подтягивать спецназ и работать. Штурмовать тот квартал, где Мартинс засел.
– Потери? У него хватает подготовленных бойцов.
Капитан вздохнул:
– Да понимаю я! Вот только готовить… аккуратную акцию без поддержки местных – долго и сложно. А поддержки не будет.
– Кубинцы? Вы вроде с ними дружили? Они в Нью-Рино – серьезная сила, насколько я помню.
– Устаревшая информация. Это, в общем-то, не твое дело, но уже давно не секрет. Кубинцы почти совсем ушли отсюда. И сотрудничество у нас тоже своеобразное, ровно до тех пор, пока это выгодно самим кубинцам. У них теперь свои планы и свои резоны, увы.
– Странно, я слышал, что они у вас чуть не с руки едят…
Официантка принесла Авдееву пиццу, и тот с удовольствием вгрызся в творение местных кулинаров. Разговор продолжился только за кофе.
– Итак, слушай боевой приказ! Как можно быстрее заканчивай свою работу и вали отсюда. Я сообщу начальству, что ты больше не нужен. Услышишь по ходу что интересное – запоминай, но специально ничего выискивать не стоит. И будь поосторожнее. Мы за тобой стараемся присматривать, но не всегда и не везде сможем помочь.
Я попрощался и пошел спать, оставив капитана любезничать с официанткой.

Утром за мной заехал Кальяри лично. Я немного удивился, но, когда он сам сел за руль маленькой красной купешки и указал мне на пассажирское сиденье, обалдел окончательно. С визгом и дымом тронулся, пролетел пару кварталов, свернул за угол и остановился, почти уткнувшись бампером в мусорный бак. Мотор продолжал работать, музыка – долбить по ушам. Я непонимающе уставился на мафиози:
– И что здесь сейчас происходит?
– Слушай внимательно, парень! Кому другому можешь продолжать втирать, что ты – обычный инженер, а вот мне не надо. Слишком много вокруг тебя всякого мутного происходит. Так вот, передай своему начальству, что босс просто не мог им ответить иначе. И это не боязнь потери лица, как посчитали многие. Мартинс украл у босса жену и дочь и держит в заложниках. Пока остается надежда их вернуть… Ты понял.
– Я понял. Именно поэтому вы и прекратили войну прошлой осенью?
– Да. Мартинс тогда не потребовал ни денег, ни другой компенсации. Просто прекратить враждебные действия на какое-то время. Обещал отпустить заложников в начале лета.
Угу, все правильно. В конце весны должно пройти очередное совещание, на котором основные акционеры Ордена определяют политику на следующий год. И решаться будет вопрос о фактическом присоединении Новой Земли к заленточной Америке. Нынешним властям Нью-Рино при таком раскладе ничего не светит, зато Мартинса ожидает какой-нибудь вкусный пряник от тех небожителей, кому он помогал.
– Если вы, русские, сможете вернуть дону семью, у вас не будет более верного и надежного союзника. Говорят, ваши специальные силы могут творить чудеса.
– А если не получится?
– Тогда будет плохо, но вряд ли хуже, чем сейчас, когда босс бездействует, а Мартинс потихоньку подгребает город и его окрестности под себя.
– Лучше хоть такая надежда, чем никакой?
– Да. Для всей семьи лучше.
А этот хитрый юрист далеко пойдет! Вести свою собственную игру внутри мафиозного клана… Интересно, он уже слил своего дона и присягнул новому или еще нет? Самому-то ему доном не стать ни при каком раскладе, у мафиозных семей строгий регламент наследования. С другой стороны, стать советником при слабом или несовершеннолетнем наследнике – тоже немало.
– Хорошо. Не желаете сами рассказать русским все то, что сейчас рассказали мне?
Не дожидаясь ответа, я открыл дверцу и помахал рукой остановившемуся неподалеку знакомому фургону.

Стрип не переставал удивлять. Вроде и не первый раз я по нему иду, и знаю, что прячется за этими яркими фасадами, а все равно ощущение праздника не покидает. То ли солнышко с ветерком в комфортной пропорции тому причиной, то ли сладкое ощущение халявы? Настраивался честно работать до вечера, а отпустили едва за полдень. Да еще самого неприятного занятия – лазания по подземельям – удалось избежать. У Дастина зазвонил мобильный, и он умчался по делам. Говорит, за ленточкой нашли нескольких подходящих кандидатов, и теперь предстоит решить, кто из них станет инженером по системам видеонаблюдения в криминальной империи Капра. Посоветовал ему брать минимум двоих, а то незаменимым людям ни поболеть спокойно, ни в отпуск сходить.
По-хорошему, все, что от меня требовалось, я выполнил. И про взлом рассказал, и про возможные варианты защиты от подобных взломов в будущем, и про современное оборудование. Самое время получить расчет и уехать, а дальше пусть новые сотрудники работают. Свежеприбывшие.
Была бы моя воля, я бы сюда и не ездил. Или свалил бы прямо сейчас, наплевав на заработанные деньги. Жизнь и спокойствие дороже. Вот только Авдеев просил без его ведома никаких резких движений не делать. И не злить папу Капра, с которым еще не одни переговоры предстоят. Поэтому заряжусь сейчас атмосферой праздника, а потом отправлюсь скучать обратно в тесную квартирку в тихом приличном районе.
А зачем, собственно, мне туда отправляться прямо сейчас? Я в Рино или где? Здесь же веселиться надо! Тем более что зовут в кабаре, обещая звезд из «Мулен Руж».
Ну что сказать… До своего парижского тезки здешнему заведению… Примерно как до столицы Китая в том положении, в котором сейчас солистку на сцене дерут два… нет, уже три солиста. Здесь, оказывается, порно не только в кино показывают, но и со сцены. В прямом эфире, ага. А для воодушевленных увиденным выше этажом сдаются комнаты с девочками и мальчиками в любых сочетаниях – только плати и участвуй. Затейники.
Вот с выпивкой и особенно с закусками в этом гнезде порока было не здорово. Про цены молчу, но ассортимент! А есть хотелось. В итоге покинул гибрид кабаре и борделя и двинулся на поиски нормального кабака, с уклоном в еду, а не в порнографию.
Ресторан обнаружился дальше по улице. По дороге чуть не споткнулся о нищего, развалившегося на тротуаре и протянувшего поперек свою единственную ногу. Другая была отнята выше колена. Нищий взялся было канючить мелочь, но сразу заткнулся, стоило на него недобро посмотреть. Большой вопрос, кто из нас более голодный.
Интересно, вроде бы «смотрящие» за городом мафиози должны поддерживать порядок и подобного безобразия на улицах не допускать? А тут сидит себе персонаж, канючит деньги, при этом бродягой вовсе не выглядит – достаточно чист и опрятен. Или местные власти в доле? Не удивлюсь.
В ресторане было чинно и прилично, так что я там провел добрых часа полтора. И даже счет вызвал не возмущение, а всего только удивление. За такие деньги на любой из баз или в Порто-Франко можно было вчетвером пообедать. Но готовили здесь вкусно, этого не отнять.
Вышел снова на Стрип, улыбнулся солнышку. Нищий никуда не делся, но мне теперь было плевать на него, тем более что он трепался по мобильнику. Явно не бедствует.
Я сделал едва полсотни шагов, когда из распахнувшихся дверей подъехавшего микроавтобуса ко мне ринулись сразу несколько фигур. Руки словно тисками прижало к туловищу, липкая полоска закрыла рот, а на голове оказалась темная тряпка. Недолгий полет, приземление на что-то твердое и завернутые за спину руки.
Звук мотора, тряска. Явно бросили на пол того самого микроавтобуса. Попытку сесть или хотя бы перевернуться на спину пресекли, поставив на спину ботинок.
Я попробовал было считать повороты, но почти сразу забросил бессмысленное занятие. Увы, недостаточно знаю этот город, чтобы даже примерно оценить направление. Да и голова другим занята.
Вопрос первый, он же самый главный. Кто? Кому понадобилась моя скромная тушка? Из ответа на него станут ясны дальнейшие перспективы. Хотя, судя по манере приглашения, вряд ли пряников поесть предложат.
Вариант первый – московские. Меня здесь опознали как Влада Воронова и сейчас повезут в Новую Москву. Денег за живого обещано гораздо больше, чем за голову, так что жизни пока ничего не угрожает. Живого человека просто так не провезти, слишком много по дороге мест, где проверяют документы. Похитителям придется специальную операцию прикрытия организовывать, а это тоже время. Меня начнут искать и, надеюсь, найдут.
Вариант номер два. Мартинс со товарищи нашли Жана Лефевра. По большому счету я перед ними чист. Расскажу еще раз историю про незнакомцев в масках и бегство в ПРА. Про недавно поймавших меня ловких ребят из клана Капра, которые умеют хорошо спрашивать. А я не подряжался пытки терпеть, охраняя секреты заказчика. Тем более такого, который так и не заплатил. Побарахтаемся. Хочется в это верить, по крайней мере.
Вариант номер три. Пиратский капитан Патрик, которому мы дважды наступили на хвост. Сомнительно, откровенно говоря. Лично я с ним самим и его людьми в Нью-Рино не встречался, а остальные из его банды либо строят дороги в АСШ, либо давно переварились в желудках акул и прочих милых морских зверюшек.
Кто у нас еще остается? Акционеры Ордена, желающие присоединения Новой Земли к заленточным Штатам. Только что мы им изрядно подгадили, и я принимал в этом процессе самое активное участие. Цель похищения? Месть отбрасываем, из мести проще было застрелить прямо на улице. А вот допрос, увы, вполне вероятен. Следуя логике, раз я был все время на виду, то и знать должен много. А я? Знаю-то немало, вот только вряд ли меня перестанут «больно спрашивать», даже если расскажу все. Просто для надежности продолжат пытки. Так что перспективы печальные.

После очередного поворота микроавтобус затрясся сильнее. Похоже, свернули на разбитую грунтовку. Грустные раздумья сразу прервались, теперь все силы уходили на то, чтобы не биться головой о пол и стенку машины.
Пару шишек я все-таки набил, хотя скачки по кочкам продолжались недолго. Фургон скрипнул тормозами, дверь распахнулась, и меня поволокли сначала по горизонтали, а потом вниз по лестнице. Вонь, лязг железа, яркий свет по глазам и свободные руки. Снова лязг железа. Пока проморгался и оторвал полоску пластыря с губ, похитители успели уйти.
Огляделся. Больше всего помещение напоминало зверинец. Три стены, сложенные из пиленого ракушечника. Место четвертой стены занимала решетка из толстых прутьев с дверью посредине. Яркая лампа под потолком. Мебели не было, только деревянное ведро с крышкой в углу и охапка сухих листьев, напоминающих увеличенные раза в четыре кукурузные.
Сразу вспомнился аббат Фариа, герой романа Дюма «Граф Монте-Кристо», который железкой от кровати прорыл тоннель чуть ли не в Австралию, а потом и пани Иоанна, героиня романа Хмелевской «Что сказал покойник», проделавшая ту же работу пластиковым крючком для вязания. Я даже начал присматриваться к ручке ведра, но потом вспомнил, что вряд ли у меня будет несколько лет на земляные работы. Да и видеокамера висит в коридоре, вся стеноковырятельная деятельность как на ладони окажется.
Какая только дурь в голову не лезет! Но делать-то все равно нечего, а печальные прогнозы строить неохота. Чтобы себя занять, обошел клетку по периметру. Поворошил листья неведомого растения, чем вспугнул пару солидных таких, с детскую ладонь, коричневых тараканов. Насекомые неторопливо, с достоинством, отошли на пару метров и замерли. Ждут, когда я утолю свой естествоиспытательский пыл.
Запах ведра не оставлял сомнений в его содержимом. Я как раз раздумывал, не воспользоваться ли ценным предметом интерьера по назначению, когда раздались голоса.
К решетке подошли двое – здоровенный мулат и невысокий, тощий европеец. Остановились. Европеец достал фотографию, посмотрел на нее, на меня, снова на нее. Что-то сказал мулату, тот пожал плечами и вышел.
– Обживаешься?
Среднестатистический английский, без каких-то ярких черт. Зацепиться не за что.
– Не хотелось бы здесь жить, честно говоря. Может, объясните, по какой причине меня сюда поместили?
– А сам не догадываешься?
– Вас и вашего человека я вижу первый раз в жизни. Место, где мы находимся, увидеть не получилось. Так что нет, не догадываюсь.
– И даже почти не боишься…
– Пока не ясно, чего бояться.
Снова и снова убеждаюсь, что правильное поведение в нужный момент творит чудеса. Хочешь, чтобы на тебя не обратили внимания, – будь типичен, и не обратят. Хочешь, чтоб на тебе поломался отлаженный конвейер чиновничьего или бандитского беспредела, – делай не то, чего от тебя ждут. По всем понятиям похищенный должен трястись от страха и скулить о пощаде, значит, нужен максимально спокойный голос и размеренная речь. Никаких внешних проявлений страха, хотя внутри поджилки и трясутся. Рядовой «бык» не обратит внимания, а любой мало-мальски толковый негодяй обязательно задумается: с какого перепуга жертва так спокойно себя ведет? Не нагло, а именно спокойно, излучая уверенность. Это сильнее всего сбивает с накатанных рельсов. Вот и продолжим.
– Непонятно, ради чего потребовалось столько хлопот с похищением. Максимум, на что я в жизни нагрешил, это на начищенную чавку или штраф в сто экю. Выкуп за меня вряд ли заплатят. А вот искать будут точно.
– Ну-ка, ну-ка! Ты еще угрожать пытаешься?
– Нет, не пытаюсь. Просто я сейчас делаю одну работенку для «семьи» Капра, и они будут недовольны, если не получат результат вовремя.
– Самая сильная «семья» в городе жить не может без таких болтунов, ага! Еще скажи, что тебя нанял лично сам дон! Встретил на улице, купился на твои честные глаза и нанял!
Ты не поверишь, мужик, но почти так и было. Вот только для той маски, что я сейчас отыгрываю, эта информация будет явно лишней.
– Нет, меня нанимал мистер Виченцо Кальяри.
Похоже, в цель! Кальяри – фигура совсем не публичная, случайные люди про него не знают. В отличие от нью-риновского криминала. Мой собеседник задумался.
– Похитили меня прямо на Стрипе. На виду минимум двух видеокамер и доброго десятка свидетелей. Фургон приметный, да и этого вашего мулата-здоровяка трудно забыть. Ресурсов у семьи Капра достаточно. Найдут…
– Тебе-то что с того? Саванна большая, гиены голодные.
– Вы мне кажетесь разумным человеком…
Невысокий задумчиво посмотрел на меня, потеребил кончик носа.
– Ладно. Уточнить недолго. Но если ты, мсье Жан Лефевр, мне сейчас лапши на уши навешал – не обижайся. Заказчик хотел получить тебя живым, но не обязательно здоровым.
Ушел. А я отвернулся от решетки. Вытер пот с лица и только сейчас заметил, что промок весь, словно полдня по жаре болтался. Так запоздалый страх действует. Кого-то трясет, у кого-то сердечко колотится. Я – потею. Вдобавок к дрожи и сердцебиению. Хорошо, что накатывает не сразу, а чуть позже.
Следующие часы не были лучшими в моей жизни. Я успел замерзнуть, согреться, высохнуть, снова вспотеть и снова замерзнуть. Ходил из угла в угол, стоял, подпирая стену. Проиграл битву за охапку листьев. К тараканам на подмогу явились какие-то мелкие, но кусачие букашки, так что пришлось с позором бежать в другой угол клетки и вычищать их из кроссовок и штанов. А в голове вертелась одна мысль – кто заказчик? К чему готовиться?..

Тощий пришел, когда я пытался дремать, привалившись спиной к решетке. Насекомые почему-то избегали передней части камеры, хотя в глубине резвились в свое удовольствие.
– Мистер Виченцо Кальяри очень недоволен, что мы вас увезли.
Видно было, что извиняться мужик не любит и не умеет, но вынужден это делать. Я молча пожал плечами.
– Мы немедленно вас доставим к нему.
– Достаточно привезти туда, откуда похитили.
Тощий пару раз вздохнул, прежде чем перейти к самой неприятной для себя части разговора.
– Надеюсь, у мистера Кальяри не будет серьезных претензий? Мы действовали аккуратно и вежливо… Мы готовы компенсировать в каком-то объеме…
– У НАС с мистером Кальяри не будет претензий, если вы расскажете, по чьему заказу и зачем меня похитили.
Мой собеседник снова помялся, но ответил:
– Наша фирма занимается поставками в Рино разнообразных… веществ растительного происхождения из Латинского Союза. Года полтора назад наш поставщик прислал эту фотографию и пообещал за изображенного на ней… хорошие деньги. Очень хорошие. Не за голову, а именно за живого.
Он протянул фотографию. Копия с одного из моих старых оперативных айди на имя бывшего канадца Владимира Биго. Ну что, ожидаемо. Я совсем забыл про Корнелиуса ван дер Пирса, богача и рабовладельца, который в своем поместье выращивал экзотическую наркоту. А он про меня не забыл. И немудрено – удирая от его людей, мы подпалили фабрику, где из растительного сырья получались те самые препараты, что продаются в Рино на каждом шагу. Пламя было до небес, и убытки тоже.
– Согласитесь, есть некоторое сходство. Наш человек в Рино увидел вас и подал сигнал. Ребята приехали…
– Сходство есть, хотя этот парень моложе меня лет на десять и вон какой щекастый.
Ну да, злобная химия и не менее злобная терапия в орденской клинике кроме похудания дают и такой эффект. Килограммы честно уходят, вот только лицо приобретает сходство с физиономией Кащея.
– Человек, который нам звонил, сказал, что видел этого Биго лично и не мог ошибиться.
– Возможно, очень хотел денег?
– Он свое получит, не сомневайтесь. Сразу, как только мы вас отвезем. Надеюсь, инцидент исчерпан?
Тощий вопросительно на меня посмотрел. Я кивнул и пошел к лестнице.

Обратно меня вез все тот же монстроподобный мулат. Все на том же фургоне, только на этот раз не в мешке. Протянул мою куртку и рюкзак, смущенно пробасил:
– Ты это… Извини. Сам понимаешь, нам сказали, мы сделали.
– Не проблема.
Как оказалось, держали меня в довольно большом загородном доме, построенном в андалусийской манере – рыжая черепица, беленые стены, высокая белая стена вокруг. Пять минут разбитого проселка, полчаса по приличной грунтовке, и вот мы снова в Нью-Рино. Водитель притер фургон к тротуару.
– Вроде здесь. Еще раз извини.
И расплылся в широченной белозубой улыбке. Милейший человек.
Нищий сидел на прежнем месте. Поднял на шум голову, увидел меня, выпучил глаза, открыл рот. А потом ему в лицо с хрустом впечатался ботинок мулата.
Я отвернулся и пошел прочь. Сзади раздавались тяжелые удары и даже не крики, а какие-то всхлипы, все более и более тихие. Вот только о гуманизме не думалось совершенно. Я все же вспомнил этого нищего, и чем дольше он не сможет говорить, тем лучше. В идеале – никогда.
Он действительно видел меня лично. И узнал, несмотря на все усилия орденских врачей. Это был пилот, таскавший из-за гор на маленьком самолетике наркоту в Нью-Рино и согласившийся вывезти нас из владений наркобаронов к нормальным людям. Не бесплатно, разумеется. За один недлинный рейс стребовал с нас целую кучу экю и богато украшенный пистолет, отобранный у Корнелиуса. И что-то мне подсказывает, что причиной превращения пилота в одноногого нищего вряд ли была авиакатастрофа или местная хищная живность. Скорее уж обиженный наркобарон покарал его за жадность и ускользнувшую возможность отомстить.
Я еще не успел отойти далеко, когда возня сзади прекратилась. Обернулся и увидел мулата, затаскивающего неподвижное тело в свой фургон. Мулат улыбался.
Мне снова стало холодно и захотелось выпить. Вот просто до дрожи. Зашел в первый же паб, попросил бутылку «Одинокой звезды». Отвратительное пойло для отвратительного настроения.
Набулькал полстакана, засадил одним длинным глотком, выдохнул. Еще налил, еще выпил. Грустно посмотрел на сиротливое блюдечко с местными орешками. Бар был настоящий – без еды.
Бармен подошел, встал напротив:
– Слышь, мужик, жизнь не кончилась. Сегодня не повезло, повезет в другой раз. Сейчас лучше поезжай домой, пока деньги остались. Не пытайся отыграться.
– Ты не поверишь, но мне сегодня как раз повезло. Невероятно повезло. Но страшно до сих пор. Так что спасибо за совет. Действительно, пора заканчивать, эти игры не для меня.
– Вот и молодец. Только не упейся до смерти, ладно? И это… мыться не забывай, а то от тебя… пованивает.
Еще бы от меня не воняло, после каталажки-то! Скорее домой, в душ и баиньки. Я закрутил крышку на бутылке, сунул ее в рюкзак, махнул бармену…
Телефон зазвонил. Это Кальяри.
– И где тебя носит?
– В баре сижу. Снимаю стресс.
– Сильно уже снял?
– Ну… так. Треть бутылки, примерно.
– Какой бар? Я сейчас пришлю кого-нибудь.
– Можно мне домой сперва? Помыться и переодеться хочу.
– Здесь и помоешься, и переоденешься. Какой бар?
Я бросил взгляд на вывеску за спиной бармена.
– Бар «Навигатор». Прямо на Стрипе.
– Жди. Никуда не уходи.
Бармен опять подошел и спросил озабоченно:
– Проблемы? Если что, у меня есть запасной выход. В переулок, а там можно на параллельную улицу попасть.
– Да нет, спасибо. Это… свои. Проводят домой.
– Что, так много выиграл?
– Жизнь. Собственную. Мне кажется, это много.
Бармен пожал плечами и отошел. Пытаться понять пьяного клиента – себе дороже.
Я тем временем натюкал в телефоне сообщение для Авдеева. Была попытка похищения, отболтался, сейчас Кальяри зовет на разговор, по результатам отпишусь. Только успел отправить, как в бар зашли «двое из ларца» – охранники Виченцо. Не поскупился мафиози. Самое время, ага. Прислал бы пораньше, глядишь, и не прибавилось бы у меня седых волос на лысине.

Кабинет у Кальяри был поменьше и поскромнее, чем у дона, но тоже солидный. Два стола, заваленных бумагами, книжные шкафы, картотеки. Голый функционал. Хотя кресла удобные.
Советник тоже недовольно поводил носом, но свои замечания оставил при себе. А я предупреждал, что мне надо помыться и переодеться.
– Рассказывай.
– Меня перепутали с каким-то канадцем, за которого наркосы из-за гор объявили награду. Хорошо, босс похитителей решил сначала поговорить, а уже потом отправлять мою башку заказчику. Я сказал, что работаю на вас, они испугались и привезли меня обратно.
– Ты не пробовал собирать пожертвования для какого-нибудь фальшивого благотворительного фонда? С твоим талантом убеждения люди сами отдадут последние деньги.
– Добрым словом и вашим именем можно сделать гораздо больше, чем просто добрым словом.
Кальяри расхохотался:
– Когда тебе наскучит работа у русских, приходи к нам, не пожалеешь. В нашем бизнесе нужны люди с хорошо подвешенным языком.
– Я подумаю.
– Теперь о деле. Для исключения подобных чудес в дальнейшем жить будешь здесь, в отеле. Чтобы не мешать постояльцам, в казино, бары и в бассейн ты не ходишь. Еду будут приносить в номер. На улицу – только в сопровождении. Все понятно?
– Только один вопрос. Как долго мне еще здесь сидеть?
– А в чем проблема? Оплата у тебя сдельная.
Я молча уставился на Виченцо.
– Ладно, последнее задание – поднатаскать новых инженеров. Кандидатуры утверждены, завтра-послезавтра прибудут на Новую Землю, еще через день будут здесь. Потом получишь деньги, и свободен.

Номер, предсказуемо, оказался не президентским. Но для меня одного да еще и при хозяйской кормежке – в самый раз. Слазил в душ, отдал горничной в стирку грязные шмотки. Завернулся в халат, взял телефон. Наколотил Авдееву отчет по итогам дня. Потом принесли ужин и пакет со шмотками из прежней квартиры. Живем!
Только переместился из-за стола в кресло с очередным стаканчиком виски, зазвонил телефон – «Спустись в холл». Как был, в халате и тапочках, поехал вниз. Встретил меня паренек из авдеевской команды. Видеть я его раньше видел, но лично не общались.
– Жан? Вам Сергей просил передать, чтобы вы не дергались и спокойно ждали дальнейшего развития ситуации. Ну и присылали бы доклады о состоянии дел, желательно сразу, как случится что-то важное. Или хотя бы раз в день.
– Понял.
– Здесь, в отеле, практически безопасно, но, на всякий случай, я привез ваше оружие. И, в качестве последнего шанса, держите еще «ПСМ». Он маленький, плоский, стреляет точно, отдача слабая. Только бить желательно в голову, а не в корпус. Насколько я знаю, для вас это не проблема. И потренируйтесь предварительно, чтобы кожу между большим и указательным пальцами не прищемлять. Есть у него такой грех.
Паренек виновато улыбнулся и протянул мне брезентовую сумку в добрых три кило весом. Откровенно советско-армейского вида. В дорогом отеле она так же привлекала внимание, как епископ в борделе. Я попросил подождать и остановил пробегавшую мимо прислугу, совсем юную чернокожую барышню:
– Дитя, принеси дедушке полотенце, пожалуйста. Шел в бассейн и забыл. Не подниматься же наверх из-за такой малости?
– Да, сэр! Конечно, сэр! Сейчас принесу! Просто оставьте его потом возле бассейна, сэр!
Девушка пулей унеслась и буквально через минуту вручила мне роскошную тряпицу с гербом отеля.
– Ладно, пойду. Спасибо. Нашим приветы передавай.
Завернул сумку в принесенное полотенце и пошлепал в номер. В банном халате, тапочках и с тремя пистолетами. Прямо как Купидон – с голой задницей, зато вооружен до зубов.
Спрашивается, помог бы мне этот арсенал сегодня? Да ни фига! В первый момент просто не успел бы ничего вытащить, а потом… Потом уже поздно.

Два дня с Дастином лазили по серверным, кроссам и кабельным колодцам. От посещения канализации удалось отболтаться.
Ну что сказать? Бардак – он и на Новой Земле бардак. Местную локальную сеть хранили от взлома только авторитет семьи Капра да отсутствие квалифицированных хакеров в округе. Обозначил самые явные дыры, дал множество советов разной степени полезности. Дастин старательно записывал. Надеюсь, среди новых инженеров будет хоть один нормальный сетевик, который наведет здесь порядок.
Я с первого дня в гостинице плюнул на запреты и с удовольствием плескался в бассейне, дегустировал напитки в баре и еду в ресторанах. В казино, правда, не ходил – что мне там делать? Есть масса более приятных способов потратить деньги. Охрана в отеле старалась лишний раз глаза не мозолить, но внимание крепких ребят в пиджаках я временами ощущал.
На третий день привезли новичков. Вопреки моим рекомендациям, опытных спецов искать не стали, завербовали двоих пацанов. Но те хоть имели отношение к IT. Первый, Брюс, чернявый и шустрый, был за ленточкой техником, обслуживавшим банкоматы. Изучил конструкцию и решил малость подхалтурить. Ну и нахалтурил на какой-то невероятный срок. Американское правосудие сыплет годы отсидки щедрой рукой, не скупясь и не жалея. Сюда он радостно сбежал из-под залога, стоило только предложить. Даже сломанный следящий браслет с собой привез.
Второй, Уилл, высокий, тощий и рыжий, оказался недоучившимся студентом, как раз по сетям. Этот был фанатом Фронтира, длинных кольтов и широкополых шляп. Правда, фанатом диванным. И, хотя про Новую Землю знал давно, менять комфортную и обеспеченную жизнь айтишника на пыль и конский пот не спешил. Зато, когда предложили работу по специальности в местном центре цивилизации, не сомневался ни минуты.
Я сразу отправил Уилла к Дастину изучать схемы, а вот Брюса оставил пока при себе. Поговорить. Уж очень было интересно, чем он такой срок заработал.
Как оказалось, банкомат состоит из двух отсеков. Внизу расположен ящик с деньгами и механизмом выдачи купюр. Сверху – отсек с управляющим компьютером, экраном, клавиатурой и принтером. Еще там считыватель для банковских карточек расположен. И видеокамера.
Нижний отсек – это настоящий сейф, ломать его долго и сложно. Да еще и деньги может специальной краской залить. А сверху – обычный железный ящик, который легко открывается большой отверткой. Если делать все правильно, ни сигнализацию не запустишь, ни в поле зрения камеры не попадешь. А Брюс умел делать правильно. Его этому учили.
– А толку-то с того? До денег все равно не дотянуться.
– Непосредственно до денег – нет. А вот до контроллера диспенсера… Ну это тот механизм, который наличные выдает.
Как оказалось, подключив в нужное место вполне штатный прибор для диагностики аппаратуры, можно заставить диспенсер выдать деньги из закрытого сейфа. Красота!
– И много ты таким образом добыл?
– Не особенно. Как оказалось, банкоматов в глухих местах не так много, и почти все под наблюдением, причем камер может быть несколько. А в холле гипермаркета спокойно не поковыряешься – замучают советами. Так что один раз попал на запись, другой, потом меня узнали и арестовали.
– Ну что, у тебя есть хороший способ повысить квалификацию, а заодно и отомстить вредным камерам. Теперь ты сам будешь их ставить!

Следующую неделю мы с Дастином натаскивали будущих инженеров. Даже при тридцатичасовых сутках активно шевелить мозгами по шестнадцать часов в день было непросто. Но мы старались, все четверо. В результате пацаны если и не были подготовлены идеально, то большинство типовых проблем могли решать. И, самое главное, научились быстро разбираться в том, чего пока еще не знали. Перемалывать большие объемы информации и находить нужное в куче шлака. Молодым это куда как проще, чем динозаврам вроде меня. Громадье задач по модернизации локалки и видеонаблюдения мы подробно обсудили, и молодежь потирала ладошки в ожидании первой серьезной работы.
Так что в один прекрасный день я поблагодарил семейку Капра за гостеприимство, выпил в гостиничном баре последний бокал местного шардоне и вышел из отеля. Карман приятно оттягивала немаленькая стопка экю, светило солнышко, и жизнь была прекрасна.
Она была бы прекрасной и дальше, согласись я на предложение Кальяри сопроводить меня в аэропорт. Самолет до Порто-Франко, потом служебный борт на любой из орденских Островов, Ворота… Через день-два мог бы уже обнимать жену. Но я принял приглашение Авдеева поговорить напоследок. Наивный.
Капитан подхватил меня прямо возле отеля. В яркой гавайке и черных очках за рулем большого блестючего джипа он казался олицетворением этого вечного праздника жизни под названием «Нью-Рино».
– Привет! Хорошо отдохнул?
– Тебе как ответить?
– Подробно. Алкоголя выпито столько-то, девиц соблазнено столько-то. С разбиением по категориям – отдельно блондинки, отдельно брюнетки, отдельно рыжие. И по напиткам тоже – пиво, водка, виски, коктейли…
– Я-то расскажу… Километры кабелей, десятки шкафов, тысячи разъемов, грязь, пыль и паутина… Первый раз за неделю солнце увидел. Все, теперь твоя очередь.
– Вот чего-чего, а солнца у нас было… Короче, мы нашли семью Папы Капра. Жену, дочку и няню.
– Где и, самое главное, как?
– Единственное, что дон выбил из Мартинса после похищения, было разрешение каждый день разговаривать с семьей по телефону. В одно и то же время. Довольно быстро вычислили, что звонки приходят из нью-риновской резиденции Мартинса. Но звук при этом – со свистом и шипением, словно по радио. Мы привезли сюда людей и оборудование, сделали несколько засечек…
– Не томи, рассказывай.
– У банды Мартинса есть база за городом, довольно большая. Там тренируются бойцы, там у них склад и производство. Ты в курсе, что бывшие доблестные американские спецназовцы подгребли под себя выращивание и производство всей дешевой наркоты в округе? Весь Нью-Рино затаривается травкой у них, а они крышуют окрестных наркофермеров и скупают урожай. На базе – сушка, фасовка. Все прекрасно организовано. Доход поскромнее, чем от торговли «ангельской пылью» или «райскими ягодками», но туда влезть у него пока кишка тонка. Да и растет эта дрянь только у латиносов. Опять же, экстракцию на коленке не проведешь, нужно серьезное оборудование. Ты должен быть в курсе, судя по тому, как старательно наркос ищут одного канадца с исконно канадским именем Владимир. До сих пор ищут, а уже полтора года прошло.
И улыбается, сволочь.
Вот интересно, есть хоть что-нибудь, что они про меня не знают? При встрече задам пару неприятных вопросов Марлоу. Я, конечно, планирую покинуть Новую Землю в ближайшее время, но чем меньше про тебя знают, тем ты крепче спишь остаток жизни. И тем он дольше, этот остаток.
– Похищенных держат на той же базе?
– Мы тоже так думали, но это было бы нелогично. Там множество народу крутится, в том числе и посторонние. Никаких тайн не сохранишь. А девочка, судя по тому, что она по телефону рассказывала, гуляет каждый день.
– Вы продолжили искать?
– Да, и нашли километрах в двадцати симпатичную маленькую ферму. Ферму, где ничего не выращивают. В стороне от дороги. И очень, очень хорошо защищенную.
– Ошибки быть не может?
– Вечерами, когда жара спадает, пленницы гуляют во дворе. Там хорошо, тень, трава, цветы, деревья…
– И зачем ты мне это все рассказываешь?
– Ферма хорошо укреплена. Так хорошо, что можно отделением против роты держаться. Особенно когда нападающие должны не крошить все в мелкий винегрет, а вытащить заложников. Живыми и, по возможности, невредимыми.
– На такой случай и существует спецназ, всякие «Альфы» с «Вымпелами».
– Беда в том, что оборону тоже будут держать не новобранцы.
– Повторю вопрос. Зачем ты это мне рассказываешь?
– Периметр просматривается видеокамерами. Там даже часовые не ходят – в помещении сидят, в камеры пялятся. Ты, насколько я помню, специалист…
– Серег, я и так по вашей милости торчу здесь уже третий месяц. Добрый десяток раз меня пытались убить.
– И добрый десяток раз мы тебя вытаскивали. Кто-то из наших, иногда в ущерб здоровью. Будем считать, кто кому и сколько должен? Если не удастся победить эти проклятые камеры, останется два выхода: или штурмовать в лоб с неясным результатом, или пытаться выкрасть Мартинса, наплевав на заложников. И в том и в другом случае одной маленькой девочке, одной яркой женщине и одной доброй старушке придется очень плохо…
– Сволочь ты, Авдеев! Девчонок кадришь, тоже пользуясь мерзкими рекомендациями из секретных методичек по прикладной психологии?
– Это ты зря. Во-первых, я женатый человек, так что никаких девочек. Во-вторых, психология – хорошая наука, правильная, только многократно перевранная всякими модными докторами с кучей красивых дипломов по стенам. Капитализм, мир чистогана, что с них взять. Кстати, о психологии! Хочешь узнать, что у тебя написано в личном деле?
– Есть и такое?
– Конечно, есть, как не быть! Поверь, появилось оно гораздо раньше нашего с тобой знакомства, сразу после одного громкого скандала в Новой Одессе. Процитировать твой психологический портрет? «Парадоксальным образом сочетает лень с высокой работоспособностью, безответственность с чувством долга. Нередко пытается бороться за справедливость, как он сам ее понимает, зачастую весьма нетривиально и в ущерб себе. Легко увлекается сложными задачами, может быть весьма настойчив в поисках решения. Простая и размеренная работа вызывает раздражение». Будешь возражать?
– Не буду. В чем-то так оно и есть.
– Вот! После недели скучных занятий я предлагаю тебе нечто сложное, интересное и необычное. Да еще направленное на благое дело – защиту слабых и воссоединение семьи. Вроде все правильно сделал, нет?
– Сволочь ты, капитан, особо циничная. У самого-то что в характеристике?
– Не знаю, если честно. Не положено мне собственное личное дело читать. Но, подозреваю, вряд ли что-то лестное. Разве что настойчивость из плюсов.
– Это да. Тебе проще дать, чем объяснить, что не хочешь. Ладно, поехали смотреть твои видеокамеры. Восстановим метро в Берлине, и домой.
Пару минут мы ехали молча, потом Авдеев свернул на поперечную улицу. Снова свернул. Развернулся, поехал обратно.
– Заблудился, Серег?
Капитан вытянул из-за спинки сиденья компактный автомат, положил на колени.
– Машина навстречу едет, та, серая. Никого не узнаешь?
Я старательно вгляделся в мелькнувший навстречу неприметный седан, пожал плечами:
– Никого знакомого. Да и тонировка там, толком ничего не видно.
– Они за нами от отеля как привязанные катаются. Не могут быть ребятками Капра?
– Зачем? Кальяри сказал напоследок, что взаимные обязательства выполнены и сделка закрыта. Да и потом – они на своей земле, скрываться бы не стали. И машина слишком убогая для серьезных людей.
– Тогда кто?
– Люди Мартинса. Возможно, наркосы, которым ну очень нужен канадец по имени Владимир. Или просто любители отжать у удачливого игрока часть неправедно нажитых денег. Но последнее сомнительно – я в игорной зоне не показывался, а грабить каждого выходящего из казино – нерентабельно и чревато проблемами.
– Тогда проведем одну нехитрую операцию.
Мы вернулись на Стрип и остановились возле отеля, из которого я вышел полчаса назад. Авдеев вытащил мобильник, натыкал сообщение, отправил.
– Сейчас минут сорок погуляем, а потом поедем к ветеринару.
– К какому ветеринару?
– Ну как – к какому? Хвост купировать.
Авдеев сделал пальцами характерный жест, как ножницами.
– Пошли тогда в бар отеля. Сомневаюсь, что кто-то в здравом уме рискнет там нападать на посетителей.
– Угощаешь?
– А то!
Мы оценили местный бар (я снова взял вино, а капитан два коктейля – на халяву-то!), поглазели на красоток в бассейне и в целом прекрасно провели время. Потом у Авдеева пикнул телефон.
– Пора. Операционная готова, и блестящие инструменты разложены на белом полотенце. Дело за пациентом.
Я расплатился, и мы пошли к машине.
– Серег, с тобой все нормально? Если хочешь, могу я за руль. Что-то ты слишком красноречив. Необычно.
– Сам психологию ругал, и сам же мой портрет рисуешь. Фигня. Прорвемся. У меня настроение – как раз для сшибки.
Зря я его в бар потащил, ой зря! Только сейчас вспомнил, что в Рино посетителям в коктейли добавляют экстракт тех самых «райских ягодок», что рабы Корнелиуса ван дер Пирса выращивают за горами. Это не совсем наркотик, просто снимает психологические барьеры и раскрепощает. Игровым заведениям, да и борделям тоже, с раскованными клиентами проще работать, чем с осторожными. Прибыльнее.
Хвост никуда не делся. На выезде из города серый седан сменился здоровенным ярко раскрашенным пикапом. И микроавтобус рядом с ним. Очень знакомый микроавтобус. Возили меня в нем совсем недавно.
– Серег, я узнал этих ребяток. Все-таки наркос, которые меня уже один раз похищали. Похоже, решили, что защита семьи Капра на меня больше не распространяется.
– Ничего, сами защитим, не боись.
Преследователи явно решили закончить дело побыстрее. Пикап рванулся вперед, но Авдеев был начеку и тоже придавил газ.
– Прорвемся. Эта блестящая хрень не «уазик», конечно, но тоже худо-бедно ездит, даже по кочкам.
Мы неслись по грунтовке, поднимая облака пыли. Преследователей можно было пожалеть, собственный капот и то плохо видно. Пикап сунулся было в сторону, чтобы обогнать по целине, но тут же остановился и медленно попятился назад.
– Слабак! Машину купил, права купил, ездить не купил!
Серега победно поглядел в зеркало заднего вида и хищно оскалил зубы. Словно в ответ, сзади раздалась автоматная очередь. В молоко, естественно.
– Ну не идиоты, а?
– Здесь вокруг дороги такое… На танке не везде проедешь.
– Знаю. Я потому их сюда и потащил. Чтобы обогнать не могли. Нам же с тобой еще доехать надо… До ветеринаров, хе-хе. Но уже близко.
Еще несколько минут бешеной скачки, и Авдеев сбавил скорость.
– Направо смотри!
На небольшой полянке стоял песочно-пятнистый БТР, опустив блок стволов. Пара бойцов метнулась через дорогу, волоча за собой что-то длинное и черное.
– Добро пожаловать, гости дорогие!
Серега остановил машину чуть дальше и выскочил наружу, уже с автоматом в руке. Я чуть задержался и потому не видел, как преследовавший нас пикап продрал все четыре колеса о заботливо разложенную на пути шипастую ленту. Зато кривую траекторию с финишем в огромном валуне на повороте оценил. Пикап врубился в камень, подпрыгнул, плюхнулся обратно на обода дырявых колес и окутался паром из разбитого радиатора. Еще не успели сдуться сработавшие подушки, как в боковые окна машины уставились автоматы подбежавших бойцов.
– Там еще один! – заорали мы с Авдеевым почти хором.
Водитель мчащегося следом микроавтобуса почуял неладное и смог затормозить перед препятствием. Он даже успел переключить передачу и дернуться назад, в разворот, когда КПВТ в башне бронетранспортера гулко дудукнул, от верха машины полетели клочья, и автобусик медленно завалился набок.
Бойцы споро вытащили из побитых машин шестерых мужиков, обильно изукрашенных татуировками, связали и разложили на полянке. Я подошел к знакомому мулату.
– Серег, я не ошибся. Наркосы. И… Вот это встреча!
Рядом с мулатом лежал шкафоподобный шофер Кальяри. Авдеев тоже его узнал, хотя и видел-то пять минут от силы. Уважаю профессионала.
– Ну что, дружок, решил на стороне подработать? Слить конкурентам собственного пусть не сотрудника, но привлеченного специалиста? Как ты думаешь к этому отнесется твой босс? Прикажет запечь предателя в бочке с соляркой, как принято в Колумбии? Или, учитывая местную специфику и дороговизну топлива, гуманно скормит свиньям?
Громила злобно зыркнул исподлобья.
– Ты не пытайся меня взглядом прожигать, ты готовься исповедоваться. Потому что с собой мы возьмем только тех, кто что-то полезное знает.
Капитан махнул бойцам.
– Этих двоих, – он кивнул на мулата и водителя Кальяри, – пакуйте. Остальные не нужны. Несоблюдение правил дорожного движения, авария, пожар…
Мулата и громилу подняли и потащили за БТР. Один из оставшихся дернулся было встать, но ботинок караулившего его бойца оказался быстрее. Теперь все лежали спокойно, только один еще и скулил при этом.
Авдеев еще раз оглядел будущих жертв ДТП.
– Ну надо же, кто-то знает русский язык!
– Начальник, что за беспредел? В Нью-Рино порошок – чистый бизнес!
Это битый никак не уймется. Не хочет жертвой быть.
– В городе – да. А здесь закон – саванна, прокурор – гиена. А за похищение людей тебя вздернут хоть в Порто-Франко, хоть в Рино.
– Че сразу «похищение»? Мы никого не похитили!
– Просто не смогли. Но пытались. Гнались, стреляли. С точки зрения закона разницы нет. Вон дерево, вон веревка.
– Начальник! Не губи!
– Тогда рассказывай. Кто есть кто в вашей кодле, кто послал за нами и почему. Быстро!
– А что потом?
– От тебя зависит, что и как расскажешь. И не пытайся врать. Помни, умирать тоже по-разному можно.
Вроде и не меня пугают, а все равно… Неуютно как-то. Зато пойманный бандит осознал, прочувствовал и принялся каяться, да так старательно, что у Авдеева диктофон еле успевал записывать.
Звали нашего собеседника Женя по кличке Нос, и за ленточкой был он мелким продавцом дури. Попался наркоконтролю и под угрозой отсидки согласился сотрудничать. Ничего нового – Женя знакомился с ребятами-девчатами из хороших семей, просил передать кому-то посылочку, человека задерживали бдительные полицейские и обнаруживали в посылке несколько граммов нехорошего порошка. Как раз чтобы хватало на статью о распространении. Дальше или вытрясали из родителей немаленькие суммы, чтобы не возбуждать дело, или улучшали показатели раскрываемости. И все шло как шло, пока Женя не попытался проделать этот фокус с одной скромной девочкой, оказавшейся дочкой очень непростого человека. Настолько непростого, что полицейские-провокаторы лишились погон и загремели в тюрьму, их начальник вылетел с работы без пенсии, а на Женю открылась настоящая охота. Не убили его только потому, что он успел прибиться к переселенцам на Новую Землю.
Какое-то время помыкался в Новой Москве, но там хватало своих торговцев дурью. А заниматься чем-то другим Женя не хотел и не умел. В итоге оказался в Нью-Рино, в одной из банд, которая, естественно, тоже занималась наркотиками. Получала из Латинского Союза и продавала мелким распространителям в Нью-Рино и окрестностях. Сегодня их бригадир приказал выдвигаться на подкрепление к другой бригаде. Вот, собственно, и все. Так что, вины Носа в случившемся нет, он – жертва обстоятельств и вообще белый и пушистый.
Еще он обильно сыпал именами, адресами и суммами – все касательно той же наркоты, как в столице Московского протектората, так и в Рино. Слишком обильно сыпал для обычного «быка» или «пушера». И вообще, про чужие грехи он рассказывал куда охотнее, чем про собственные. Авдеев не мешал, и я тоже, хотя руки чесались прострелить этому подонку колено и бросить в саванне на прокорм хищникам. Но, увы, еще немного жизни своей болтовней Женя заработал. Авдееву и его коллегам проще будет свои оперативные комбинации крутить, зная точный расклад по криминалитету в крупных городах.
Жаль только, с остальными пленниками получилось не так гладко. Сначала мой знакомый мулат пришел в сознание и то ли перетер, то ли порвал пластиковые стяжки на запястьях. Потом умудрился освободить ноги. Еще полежал, восстановил кровообращение и ломанулся в заросли. Хорошо хоть, эта гора мышц не рискнула ни на кого напасть, чтобы завладеть оружием. Ему вслед стреляли и даже умудрились зацепить, судя по каплям крови, но сразу догнать не смогли. А открывать охоту у нас не было времени, да и достаточного количества загонщиков не имелось.
Побег мулата вдохновил и остальных пленников на активные действия, но тут уже охрана была начеку. Так что ДТП с жертвами неаккуратной езды произошло раньше, чем планировалось. Единственный, кто не пытался дергаться, – бывший шофер Кальяри. Понимал, сволочь, что дороги обратно у него нет.
Ну а мы двинулись в путь – впереди БТР, за ним авдеевский блестящий джип с вашим покорным слугой за рулем. Хозяин машины продолжал на заднем сиденье допрашивать Женю Носа. Женин гнусавый голосок бесил уже неимоверно, так что пришлось даже музыку включить – все не так противно.

На асиенду, где сейчас квартировал ограниченный воинский контингент ПРА в Неваде, мы приехали во второй половине дня. Стандартное для тех мест поместье, обнесенное трехметровой стеной. Дом, всякие сараи, гаражи, навесы. Несколько апельсиновых деревьев – для антуража и запаха. Вышка ветряка, обвешанная антеннами. Стены выкрашены ярко-белой краской, отражающей солнечные лучи. Подобных владений много в окрестностях Нью-Рино, не всем приятно жить в душном городе.
Встали под навесом, рядом со вторым БТРом и парой открытых «УАЗов». Пока Авдеев пристраивал пленников, я успел умыться у колонки.
– Готов? Пойдем сперва фотки посмотрим.
Внутри дома оказалось неожиданно прохладно. Авдеев провел меня в кабинет, плюхнул на стол пачку фотографий.
– Смотри. Вот эта ферма с окрестностями. Она же, крупнее. Главный дом. Ограда. Теперь наши… объекты внимания.
На фотографиях можно было рассмотреть девочку лет семи, играющую с мячиком. Ее сопровождала немолодая дама в темном закрытом платье.
– Как я понимаю, няня. И сеньора Капра.
Жена дона даже на фотографии выглядела привлекательно. Есть такой тип женской красоты… Это трудно описать, не будучи поэтом, увы. Забавно, что девочка не была даже миленькой. Явно в папу.
– Посмотрел? Теперь твоя цель.
Я включил настольную лампу, взял лупу и принялся разглядывать очередную группу фотографий. Большая солнечная батарея на столбе, под ней две видеокамеры, направленные в разные стороны. Те же камеры более крупно. Совсем крупно, явно каким-то жутким телеобъективом – надписи на камерах, кабели, монтажные кронштейны…
– Как далеко от дома установлен этот столб?
– Пятьдесят четыре метра от края ограды.
– Тогда понятно, почему они не стали тащить туда кабель, даже питание. Смотри, здесь, под солнечной батареей, виден угол аккумулятора. Аккумулятор большой, потребление современных камер, даже беспроводных, довольно скромное. Питания вполне должно хватать на ночь. А днем, при здешнем ярком солнце, все прекрасно заряжается. Разумное решение.
– Есть идеи? Там как раз очень удобный овражек, который от фермы не просматривается, и этот недреманный глаз на столбе нам всю малину портит.
– Надо сделать, чтобы камеры показывали статичную картинку и не было видно ползущих бойцов?
– Это был бы идеальный вариант.
– Давай так. Я поищу, что смогу, по этим камерам, и тогда скажу. Интернет у тебя здесь есть?
– Есть сотовая сеть Нью-Рино. Еле-еле. Сможешь зацепиться за интернет – молодец.
– А если не смогу, придется в Нью-Рино возвращаться.
Капитан привел меня к радистам. Помимо привычных зеленых железных ящиков здесь стоял реликт ушедшей эпохи – настольный аппарат сотовой связи. С трубкой на проводе. И с антенным кабелем, уходящим куда-то на улицу. Я про такое только читал, живьем не видел ни разу.
– А обычные сотовые здесь не работают?
– Увы. Разве только наверх, на ветряк залезть.
Во дворе разведчики возились со здоровенным беспилотником аж о восьми пропеллерах и с серьезным фотоаппаратом, подвешенным снизу. Сразу стало ясно, откуда взялись крупные фотографии видеокамер.
Пригляделся повнимательнее к ветряку. Тот был построен из уголков и возвышался на добрую полусотню метров, чем-то напоминая мачту линии электропередач. Вдоль одного из ребер мачты торчали металлические скобы.

Достал мобильник и наколотил письмо Димке с просьбой узнать что-нибудь про камеры такой модели. И ответить для начала несколькими фразами, без ссылок на сайты и многомегабайтных файлов документации. Все подготовил, осталось только нажать «Отправить». Заблокировал телефон, сунул в карман и полез на мачту.
Честно скажу – никогда не был фанатом высоты. Естественно, лазил с другими мальчишками по крышам и чердакам, но откровенно опасных мест старался избегать. Можно было бы, наверно, попросить кого-то из бойцов, но лучше уж самому. Чтобы быть уверенным, что не получилось по объективным причинам, а не из-за чьих-то кривых рук.
Залез где-то на две трети высоты. Выше уже ротор лопастями молотит и тряска такая, что просто страшно. Добрался до очередной перекладины, уселся, зацепился ногами. Достал телефон. Сети нет. Обидно. Либо выше надо лезть, либо в город ехать. А не хочется.
Ну-ка, а если так? Выключаем 3G, попробуем самые древние методы связи. Они подальнобойнее должны быть. Ждем, ждем… Ни фига. Ладно, поглядим пока по сторонам, а тем временем и Сеть может появиться. С такой высоты видно километров на двадцать, по идее. Нью-Рино толком не видать, а вот его пригороды вроде бы просматриваются. Вокруг… обычная, в общем, саванна. Не плоская, как стол, а состоящая из небольших бугров, впадин и более-менее ровных кусков земли между ними. Если кто-то не хочет, чтобы его в такой вот саванне нашли, то его и не найдут. Даже с самолета, при нынешнем развитии маскировочных покрытий, не факт, что заметят.
В здешнем небе хватает тех странных полуптиц-полуящеров, с одним из которых я чуть было не познакомился в самом начале здешней жизни. Стрелял бы тогда Сэм чуть похуже… А эти «птички» носятся над саванной, орут, дерутся. Не такие крупные, как орел-рыболов, зато их много.
Сети так и нет. Я посмотрел наверх раз, другой… Придется лезть выше, где все трясется и дрожит. Неохота, а куда деваться? Надо.
Сеть так и не появилась. Едва спустился, усталый и злой, как меня перехватил Авдеев:
– Влад, я тут вспомнил по поводу интернета… У нас есть связь по радио с ППД. Если сформулируешь, что нужно, Антиповский посмотрит в Сети и передаст ответ.
– Ох, где ты был полчаса назад? До того как я на вышку полез?
– Я же не знал, зачем ты туда лезешь. У кого-то по вечерам пробежки, а у тебя, возможно, залазы?
И стоит скалится, негодяй.
– Серег, тебе говорили, что ты сволочь?
– Да. Ты говорил сегодня. Три или четыре раза. Но я не обижаюсь, это же неправда.
И что с таким сделаешь?
Написали послание Антиповскому, отдали радистам. Ответ пришел уже вечером, после ужина.
«Камеры новые, меньше полугода на рынке. Производитель позиционирует их для особо ответственных применений – для банков, хранилищ ценностей и т. п. Видеопоток шифруется сильным алгоритмом, ключи динамические, меняются часто. Информации о взломе алгоритма или о подборе ключей пока нет».
Сам-то лейтенант был только передаточным звеном, он письмо моему приятелю Димке отправлял. И если Димка написал, что пока не взломано, значит, так оно и есть. Обидно, конечно, но поделать ничего нельзя. Я помочь не смог. Значит, пора собираться и валить домой. Не сейчас, на ночь глядя, а завтра с утра. А видеокамеры… Придется бороться с ними как-то по-другому. В любом случае это будет не моя забота.
С мебелью в доме было плохо. Спали бойцы все на тех же карематах и в спальниках. На мою долю тоже нашлось спальное место. На полу кабинета, под боком у Авдеева. Раскатал коврик, залез в мешок… Но заснуть так и не смог. Перед глазами крутился столб с камерами и солнечной батареей. Камеры установлены под углом друг к другу…
Ворочался, ворочался, потом вылез из мешка и подошел к столу. Включил свет. Стопка фотографий так и лежала сверху. Нашел картинки с камерами на столбе, разложил. Камеры явно установлены под прямым углом, одна смотрит примерно на восток, другая – на север. Угол обзора камер в данной комплектации… где-то валялась распечатка Димкиного ответа… ага, 77 градусов. А это значит… Это значит, что узкий угол между камерами не просматривается вообще.
Новость хорошая, вот только толку от нее немного. Потому что никто не мешал докупить более широкоугольные объективы и поставить их. А хуже всего то, что проверить мое предположение можно только опытным путем.
Я погасил свет и залез в спальник. Сон все равно не шел. Снова и снова перед глазами мелькали камеры, столбы, солнечные батареи, птицы в небе…
Птицы в небе! Я снова вылез из спального мешка и принялся толкать Авдеева:
– Серег! Просыпайся! Есть идея!
– Влад, какого хрена? Ночь на дворе!
– Серег, скажи, а вот эти птицы-падальщики, которые полуящеры, они на деревья садятся?
– Садятся и даже гнезда там устраивают, но в основном толкутся на земле. Еда-то там, внизу.
– А могут они какую-то еду снизу тащить наверх, на дерево?
– По идее, да, птенцов-то они как-то кормят. Но я не специалист, это тебе лучше к зоологам. А в чем дело?
Когда я рассказал свою идею, Авдеев молча вылез из спальника. Спать этой ночью нам не светило.

Утро встретило нас на холме в километре к юго-востоку от той самой злополучной фермы. Здесь уже давно был оборудован неплохой наблюдательный пункт: позиция для наблюдения с внушающей уважение зрительной трубой, пара перекрытых щелей на случай минометного обстрела и даже походный сортир – все это было прикрыто навесом под цвет местности и несколькими маскировочными полотнищами. Распознать позицию, не зная о ее существовании, было практически невозможно.
Солнце медленно поднималось, вытягивая из тьмы все больше и больше деталей. Я заглянул в окуляр телескопа. Столб с видеокамерами был таким, как на фотографиях, только на темно-синих прямоугольниках солнечной батареи появилось черно-белое пятно.
Я выкрутил увеличение на максимум. Ну да, глюер, он же склейщик, местная разновидность скунса. В отличие от заленточного родственника стреляет не едкой вонючей струей, а немалым количеством не менее вонючего, но при том еще и очень липкого секрета анальных желез. Если же хищник не успокаивается сразу, а продолжает атаку, склейщик отбрасывает часть своего густого волосяного покрова со спины и хвоста. Челюсти соскальзывают, враг остается голодным, но с полной пастью шерсти. А жертва очень быстро отращивает новую шерсть и снова готова убежать хоть из пасти дьявола.
Вот только против пули у склейщика защиты нет. Зверька подстрелили, извозили в собственном клее, а потом мультикоптер разведчиков, пользуясь ночной камерой, уложил его аккурат на солнечную батарею, спустившись с большой высоты вертикально вниз, чтобы не попасть в поле зрения камер. Теперь осталось только ждать.
Птички-ящерки появились через пару часов. Сперва просто кружили над саванной, потом круги стали уже, а их центр сместился к столбу с видеокамерами. И вот уже одна зубастая тварь устремилась вниз, за ней другая, третья…
Я и предположить не мог, что результат будет таким удачным. Зубастые ошибки эволюции вцепились в край солнечной батареи своими когтистыми лапищами и затеяли свару. Хлопали крылья, щелкали клювы, летели в стороны шерсть, перья, пыль и дерьмище. Шум был слышен даже у нас, в километре от места событий.
Когда с фермы пришел мужик с автоматом и парой коротких очередей разогнал птичий базар, солнечная батарея была загажена, затоптана и сломана в двух местах.
– Ну что, уже сегодня зарядка будет идти плохо. Днем не будем привлекать внимания, а ночью приклеим новую приманку и ливанем сверху белой краски, чтобы уж наверняка.
– И что это нам даст?
– Возможность подобраться ближе к дому. И часовой будет не в доме сидеть, а по улице ходить, в пределах досягаемости стрелкового оружия. Причем вся вина за поломанную технику будет на птичках.
– А если починят?
– Сами – вряд ли. Сомнительно, чтобы у них на ферме была новая солнечная батарея. А если приедет ремонтник – встретим.

Авдеев весь день допрашивал пленников и вернулся задумчивый.
– Есть неплохая возможность озаботить Мартинса по самые уши, не подставляя семью Капра.
– Стравить его с какой-то другой бандой?
– Ну да, сейчас поднялась отмороженная семейка Гуся Шихана. Сам-то Гусь еще ничего, для ирландца вполне вменяемый, но вот его младший братец… Давно и плотно сидит на наркоте. Его и поставили рулить закупками травы и дальнейшей торговлей в розницу. Как специалиста, ага. Траву они закупают у Мартинса обычно раз в месяц, как раз скоро поедут за новой партией. Было бы неплохо их стравить. Учитывая буйный ирландский нрав и отсутствие тормозов у Шихана-младшего, усилий много не потребуется. Он пистолет в руках крутит, как священник четки, непрерывно.
– Случайный выстрел, который спровоцирует бойню?
– Несколько случайных выстрелов, я думаю.
– А не получится, что опытные вояки Мартинса этих налитых вискарем гопников покрошат в мелкий винегрет без особых усилий?
– Вопрос количества гопников. Попробуем пустить слух, что в окрестностях завелась серьезная банда дорожных грабителей. Шихан увеличит эскорт.
– Их все равно всех на территорию базы не пустят…
– А мы им подкинем пару пулеметных багги. С неделю назад какие-то придурки к нам прицепились с очевидным результатом. ДШК китайские, дерьмо дерьмом, но пару лент выстрелить способны до поломки. Есть человечек в Рино, который оружием торгует и прислушивается к нашим советам. Предложит ирландцам задешево, те не устоят перед искушением. И обязательно захотят похвастать перед деловыми партнерами. На базу их не пустят, скорее всего, но хоть постоят за оградой и вступят, когда начнется.
– Еще продайте им задешево пару снайперок. Самых паршивых. Лишь бы стреляли, пусть и в молоко.
– А автоматы не полезнее?
– Тут другое. Горячие ирландские парни обязательно вцепятся в красивые железки. Круто же! И не удержатся, чтобы не посмотреть в прицел на базу и людей на ней. Так что потом и вопросов не возникнет, откуда взялись первые дырки в мартинсовских бойцах.
– Думаешь, они попадут?
– Нет. Зато твои снайперы попадут. И, когда начнется месилово, будут выбивать самых серьезных противников ирландцев. Пулеметчиков, командиров. Нам же нужно, чтобы они друг друга поубивали, и как можно больше. Как там у Высоцкого: «Билась нечисть грудью в груди и друг друга извела».
Авдеев посмотрел на меня и покрутил головой.
– Влад, а ты точно компьютерщик? Уже не первый раз интересуюсь.
– Точно. И на службу к вам не пойду. Уже не первый раз отказываюсь.
– А жаль! Ладно, побегу. Работы теперь с этими твоими планами!
Угу. Моими планами. У меня в планах – скорее домой попасть, и не более.

Ночью на несчастную солнечную панель сбросили очередную приманку, а потом обильно заляпали поверхность бело-черной дрянью, имитирующей птичьи «метки». Разведчики целый день накануне колдовали над конструкцией дозатора и составом краски. Вишенкой на торте оказался добавленный для запаха вьетнамский рыбный соус. Бойцы потом зубоскалили, что коптер стал настоящей птицей, даже гадит, как орел. Судя по количеству и качеству.
Результат поражал – от птичьего дерьма не отличить. Это я, как эксперт по богатому «внутреннему миру» орла-рыболова, утверждал со всей ответственностью. Сэм в свое время одного такого птицеящера располовинил из автомата, а на меня содержимое его кишечника пролилось. Неделю отмыться не мог.
А на столбе все стало совсем плохо. Злые зубастые птички прилетели чуть свет и расколотили панель окончательно. С учетом того, что всю ночь камеры работали от не очень хорошо заряженного аккумулятора, перспективы были благоприятные. Для нас. А вот караульщикам на ферме такой расклад не понравится однозначно.
Шевеление началось часа через четыре. Сперва слухачи доложили, что пропала картинка с беспроводных камер, а потом в эфире появились знакомые шумы на восьми частотах одновременно. Зашифрованная радиосвязь, которая на Новой Земле, за отсутствием спутников GPS, превратилась в очень даже расшифровываемую. Если, конечно, знать алгоритм.
– Доложили начальству, что отвалились камеры. Проблемы естественного происхождения, птицы разбили солнечную панель, тревоги нет, но нужен ремонт. Начальство пообещало прислать ремонтника, а до тех пор распорядилось караулить визуально.
Авдеев поблагодарил слухача и снова приник к зрительной трубе.
– Как и ожидалось, на крыше появился стойкий оловянный солдатик. Снять даже отсюда труда не представляет. Если они так провозятся до темноты, можно попробовать рискнуть уже сегодня ночью.
– Сомнительно. Времени до вечера много. Починят. Либо могут пригнать подмогу, так что еще вопрос, что хуже.
Фургончик с яркими надписями «Видеонаблюдение» по бортам приехал во второй половине дня. Тощий мужик в рабочем комбинезоне собрал длинную стремянку, залез на столб и довольно споро заменил солнечную батарею. Остатки старой брезгливо выкинул в ближайшие кусты.
Авдеев отодвинулся от зрительной трубы, встал.
– Как ты думаешь, Влад, не пора ли нам поговорить с этим талантливым телемастером? Наверняка расскажет что-нибудь интересное.
По обратному склону холма мы сбежали вниз, к «уазику», спрятанному под камуфляжной сеткой. Один боец прыгнул за руль, второй встал за пулемет. Еще двое угнездились сзади. Капитан водил пальцем по карте и командовал, куда рулить.
Поездка по узостям меж холмов, высохшим руслам рек и заросшим высокой травой прогалинам заняла минут двадцать. Мы оказались возле поворота довольно накатанной грунтовки. Загнали «уазик» в кусты, сами схоронились поблизости. Один боец убежал дальше по дороге – предупреждать о появлении цели.
Ждать пришлось довольно долго. Солнышко припекало совсем не по-весеннему, звенели насекомые и шуршали по кустам какие-то мелкие представители местной фауны. Знакомиться с ними не хотелось, но, по счастью, они и сами вели себя скромно. По дороге за все время ожидания проехал только грузовик с какими-то бидонами в кузове да порожний пикап ему навстречу.
Долгожданный фургон остановили красиво – перегородили дорогу и посоветовали водителю не дурить. Тот и не дурил. Совершенно спокойно предложил поискать в глубине бардачка, под бумагами. Авдеев вытащил на свет какой-то жетон серого цвета, после чего скомандовал бойцам убрать стволы.
Мы съехали с дороги в сторону, чтобы не привлекать внимания, и мужик, внезапно оказавшийся орденским агентом в Рино, начал рассказывать:
– Идея начальству пришла отличная. В здешнем Рино хватает богатых негодяев, которые не любят, чтобы кто-то отирался вокруг их владений. Я им ставлю задорого крутые камеры, напирая на то, что видеосигнал шифруется и посторонний ничего не разберет, даже подключившись. А вот про то, что мы сами любой видеосигнал расшифруем на ура, молчим, понятно.
– То есть всегда можно посмотреть, что видно в установленные вами камеры?
– Можно. Для этого нужна одна простенькая железка, достаточно мощный компьютер и специальный софт. Софт я вам сейчас скопирую, ключи тоже.
– Где взять железку?
– Возьмите мою, у меня в мастерской еще есть. С вас двести экю. Прошу прощения, но мой бюджет не рассчитан на безвозмездное снабжение союзных подразделений. Был только устный приказ об оказании вам помощи. И будет очень хорошо, если все это останется в тайне.
– Уговор. А формировать фальшивый видеосигнал этим вашим софтом можно?
– Любой сторонней программой организуете видеопоток, а моим кодеком шифруете. Еще нужен мощный усилитель, чтобы перешибить сигнал самой камеры. Антенны приемника широконаправленные, так что с этой стороны проблем быть не должно. Передатчик плюс усилитель с антеннами и блоком питания – еще четыреста экю.
Авдеев восхищенно присвистнул, но деньги достал.
– Что можете сказать про саму ферму?
– Я видел там четверых мужиков, но не поручусь, что это все. Во дворе два «Дефендера». Пост охраны находится в угловой комнате этого здания, – показывает он на карте. – Кладка из ракушечника, в стенах бойницы на три стороны. От легкой стрелковки может защитить. Думаю, какая-то позиция должна быть и в другом углу двора.
– Поле зрения камер сплошное?
– Нет, с завода они идут с обычными объективами, а специальные широкоугольные эти ребята не заказывали. Есть небольшая слепая зона, градусов пятнадцать по горизонтали, по линии от одиночного большого дерева к столбу.
– Спасибо, что помогли.
– Спасибо, что не стали стрелять. И повторяю свою просьбу: постарайтесь не упоминать о нашем сотрудничестве. Мне еще здесь жить, да и начальство… может поменять точку зрения.
Мы тепло попрощались с мастером, и он уехал.
– Какой хороший человек… Помог нам…
– И заработал на ровном месте шестьсот экю. Плюс к тому он не мог не понимать, что, если нам что-то действительно нужно, никакие орденские жетоны нас не остановят. Запросто может оказаться, что никакого распоряжения начальства о сотрудничестве и не было, просто данный конкретный индивидуум очень заботится о целостности своего организма.
– Вполне нормальное желание… Хочется верить, что он не обманул. И не стуканет бандитам о нашем интересе к той ферме.
– Да, правильно было бы его задержать до конца дела, но, увы…

На асиенде царила деловая суета – верный признак приближающейся операции. Бойцы готовили оружие, паковали боеприпасы и снаряжение. Как объяснил Авдеев, через агентурные каналы стало известно, что младший Шихан наметил закупку травы у Мартинса на завтра. А раз так, то и наша основная задача – освобождение семьи дона – тоже назначена на завтра.
Мне завтра стрелять не придется, а вот все связанное с видеонаблюдением я проверял и перепроверял. Омерзительнее всего оказалось то, что усилитель нам продали довольно паршивый. В сочетании с самыми дешевыми антеннами, которые неизвестный дядюшка Ляо клепал из неведомых материалов по своим понятиям, чтобы потом продавать на тонны, результат был и вовсе отвратительным. Дальность почти не увеличилась. Пожаловался местному радисту, тот заржал и сразу взялся за паяльник. Оставил от родной антенны только разъем, припаял на него кусок коаксиального кабеля. Жестяная трубочка, куски сварочной проволоки, термоусадка…
– Готово. Проверяй.
Я прикрутил к усилителю новую антенну и включил передачу. Картинка на мониторе больше не рябила и выглядела красивой и сочной. И оставалась такой даже после того, как я оттащил передающее оборудование наружу, за четыре стены. Попросил у Авдеева «уазик» с водителем, отъехал на километр, включил – нареканий к качеству картинки не было.
Вернулся благодарить радиста.
– Спасибо. Но как?
– Я таких антенн сделал уже… счет на сотни пошел. В дешевое оборудование никто хорошие антенны не кладет. Частенько в комплекте они идут и вовсе не на тот диапазон, Китай – он такой Китай… Вот и приходится самим колхозить. В ППД стараюсь по приборам отстраивать, но, в принципе, размеры все известны, и даже вслепую получается лучше, чем это штатное дерьмище.
– С меня причитается. Как только выберемся туда, где спиртное продается…
– Это уж непременно. Ладно, бывай, дел выше крыши.
Я попрощался и ушел заряжать аккумулятор, снятый с бандитского микроавтобуса. В саванне розеток нет, и генератор не поставишь – слишком громко тарахтит.

На исходные выдвинулись ночью, по темноте. Снайперская пара отправилась к основной базе Мартинса. Группа захвата рассредоточилась в саванне вокруг фермы. Мы с радистом и еще одним снайпером отправились на наблюдательный пункт на соседнем холме. Авдеев засел на другом холме, у него свои задачи. Командовать будет по радио.
И потянулось ожидание. Я поначалу пытался что-то разглядеть внизу, в саванне, но не преуспел. Хорошо егеря маскируются. На ферме тоже почти без движения. По двору пару раз прошли туда-сюда мужики в форме, да из маленького домика в глубине сада вышла крупная женщина, скрылась в одном из сараев, а потом вернулась обратно.
Щелчок в наушнике.
– «Первому» – «Сотка». Шихан-младший выехал. Два грузовика, два багги и джип. Человек двадцать в общей сложности.
– Принял.
«Сотка» – это наш человек в Нью-Рино, который следит за бандитами. Езды от города до места встречи им минут сорок. Пока доедут, пока встретятся, пока начнут говорить… Около часа ожидания впереди. А пока – жара и треск насекомых. Ладно, мы-то хоть под тентом, а как там замаскировавшимся в саванне бойцам? Я скинул куртку и закатал рукава рубахи – все полегче.
– «Первому» – «Красный-один». Гости добрались. Пятеро идут на территорию. Остальные сгрудились у ворот.
Это уже наши снайперы бандитскую встречу наблюдают. И готовятся вмешаться.
– «Красный-один», работайте самостоятельно, по ситуации.
– Принято.
Прикольная штука эти современные радиостанции. При наличии достаточно мощного ретранслятора с хорошей антенной можно общаться друг с другом на расстояниях, ранее недоступных для маленьких персональных раций. Плюс все переговоры шифруются и по частотам размазываются.
– «Синему-два» – «Первый». Подавление.
– Выполняю.
Это уже рэбовец – специалист по радиоэлектронной борьбе – отправился в соседний окопчик включать свои хитрые ящики. Теперь эти внизу, на ферме, не узнают о назревающей перестрелке и не усилят бдительность. Да и сигнал тревоги подать не смогут. А вот у нас связь работает.
Кстати, и мне пора свое оборудование включать. Снимаю картинки с каждой камеры, готовлюсь к передаче.
– «Первому» – «Красный-один». Началась потеха.
– Принял.
Ну что, разговоры ирландцев с вояками Мартинса перешли в горячую фазу, и спровоцировали ее наши снайперы. Теперь бандитам не до нас.
– «Синему-три» – «Первый». Камера на восток.
Это уже мне. Снимаю свежую картинку с восточной камеры, проверяю частотный канал на передатчике, ключи… Пошла трансляция!
– «Первому» – «Синий-три». Готово.
Теперь пауза на пару минут. Если не начнется возня на ферме, значит, подмена картинки на камере прошла удачно.
– «Желтым» – «Первый». Выдвижение на рубеж атаки.
Все же забавно вот так издалека за операцией наблюдать. Словно шахматную партию изучаешь.
В саванне шевеление. Еле заметное, но все же. Других претендентов на зрительную трубу нет, поэтому наблюдаю, как крохотные холмики травы потихоньку придвигаются к ферме. Знал, что там люди должны быть, но правильно определил позицию только одного разведчика. Мастера, по-другому не скажешь.
Долгие минуты, и вот снова пошли доклады.
– «Первому» – «Желтый-один». На месте.
Потом второй, третий… Все шестеро.
Снова пауза, и долгожданное:
– «Желтым семь и восемь» – «Первый». Атака!
Из-за кустов на противоположной стороне поляны приподнимаются две фигуры, пристраивая на плечи толстые трубы. Еще не долетел звук выстрела, а ближнее к углу здание вспухает дымом. Еще один взрыв виден с противоположной стороны ограды, и только после этого приходит тяжелый раскатистый гул. Да, не завидую я «Желтым», оказавшимся так близко к этому филиалу ада на земле. Где-то там, в дыму и пыли, они сейчас бегут к развалинам караульного помещения.
Громко хлопает винтовка снайпера. Раз, другой. И, похоже, мимо, судя по приглушенной ругани. Еще выстрел слышен с другого холма. Интересно, что они там, в пыли, видят?
В любом случае у меня сейчас другая задача. Под холмом стоит замаскированный «уазик», который надо как можно быстрее перегнать к ферме. И делать это придется именно мне, потому что остальные сейчас заняты.
Отсоединяю и бросаю в рюкзак ноутбук, подхватываю куртку и автомат и бегу вниз. Машина на месте, ключ, передача, газ. Маршрут многократно изучен на карте, так что заблудиться я не должен. По кочкам до уже накатанной колеи между холмов, которая выведет на неплохую грунтовую дорогу как раз к ферме. По всем расчетам, этот путь не должен занять больше шести минут, даже с учетом бездорожья.

Когда я подкатил к ферме, безумно гордый своими водительскими навыками, стрельба уже закончилась. И даже пыль почти осела, вот только ощущения победы у людей не было.
Сквозь пролом в стене был виден внутренний двор. Прижимаясь спиной к сараю, стоял моих примерно лет коротко стриженный мужик в светло-бежевом камуфляже, который в ходу в банде Мартинса. Был он под прицелом доброго десятка наших стволов, и все было бы хорошо, если бы он не держал одной рукой за горло маленькую девочку, а другой не прижимал бы ей к голове пистолет. Бандит лихорадочно оглядывался по сторонам, как загнанный волк, и временами орал… Что они орут в таких ситуациях? Чтобы не подходили, что он ее убьет и так далее. Бойцы стояли молча и стволов не опускали. Только что подошедший Авдеев не спешил влезать, пытался сперва прокачать ситуацию.
Я посмотрел на девочку, почти потерявшую сознание от страха, на психующего бандита, который вот-вот сорвется, вздохнул и принялся копаться в рюкзаке.
– Серег, я сейчас попытаюсь с ним договориться, а ты подыграй, ладно?
– Влад, куда ты лезешь?
– Кто здесь главный болтун? То-то же. Подыгрывай.
И шагнул через пролом стены вперед, на засыпанный битым камнем двор.
Спроси меня кто в тот момент, зачем я это сделал, – не ответил бы. Просто не должен здоровый мужик угрожать пистолетом маленькой девочке. Неправильно это. Подстрелить урода было кому, а вот договориться – увы. Зато у меня были с собой хорошие аргументы, очень интересные для бандита. И их было много.
– Мужик, денег хочешь?
Бандит заткнулся, повернулся в мою сторону и замер, уставившись на толстенную стопку экю, которую я тасовал в руках.
– Не подходи!
– Не подхожу. Стою на месте. Но ты так и не ответил. Денег хочешь?
И снова пустил пластиковые купюры красивой волной из ладони в ладонь.
– Каких денег?
– Больших. Ты столько сроду в руках не держал. У меня здесь…
Я провел ногтем по торцу пачки. Деньги вкусно затрещали.
– У меня здесь девяносто четыре тысячи экю. Треть заленточного миллиона баксов. На эти деньги можно хорошо жить до самого конца, ни хрена не делая.
И снова треск купюр, и безотрывный взгляд бандита.
– Ты отпустишь девочку, возьмешь деньги, сядешь в джип, который стоит на улице, и уедешь, куда хочешь. И ни один человек из Протектората Русской Армии тебя и пальцем не тронет.
– Я уеду вместе с ней!
– Исключено. Девочка в любом случае останется здесь. Но при одном раскладе тебя сегодня к вечеру уже сожрут гиены, а при другом ты будешь жить долго, счастливо и богато. И, когда придет твое время, сможешь сказать святому Петру: «Я честный солдат. Я убивал врагов, но я не трогал женщин и детей». Решай. Выбор за тобой.
И снова купюры – фырр, фырр.
– Как только я ее отпущу, вы меня убьете!
– На хрен ты нам сдался? Нам нужна только девочка! Отпусти ее и вали. На деньги насрать – они казенные.
И опять – из руки в руку, красивым водопадом, только голограммы сверкают.
– А какие гарантии?
– Серег, скажи.
– Я, капитан Русской Армии Сергей Авдеев, обещаю, что, если ты отпустишь девочку целой и невредимой, тебе будет выдана указанная сумма и автомобиль и мои подчиненные не будут чинить тебе никаких препятствий, чтобы уехать.
– И вы поло́жите оружие!
– Положим, если договоримся.
Бандит, похоже, искал в намечающемся договоре возможные ловушки. И не находил.
– Денег мало!
– Сколько есть. Большую сумму мы быстро не найдем. А эти – вот они.
И снова тасовать, чтобы голограммы блестели. Пусть смотрит, урод, не отвлекается.
– А они у тебя настоящие?
– На, смотри!
Я уложил купюры стопкой на открытой ладони и протянул ее вперед.
– Стой! Оставь оружие!
Расстегнул одной рукой ремень с кобурой и магазинами, опустил на землю. Распахнул полы куртки.
– Снимай куртку и иди сюда. А вы все положите оружие.
– Серег?
– Оружие на землю!
Удовольствия на лицах бойцов не было, но приказ выполнили. Уверен, что при необходимости они смогут открыть огонь через секунду, но бандит, похоже, малость успокоился.
– Серег, скажи снайперу на крыше, пусть тоже винтовку отложит.
Если бы взглядом можно было прожигать, я бы давно превратился в дуршлаг. Но нет – снайпер оставил на виду свою винтовку и отошел на другой край крыши.
– Так чего, деньги-то смотреть будешь?
– Подходи.
А я что, я иду. На вытянутой левой руке стопка купюр, которую пальчиками то в веер, то обратно в стопку. Смотри, сволочь, не отрывайся!
– Стой!
Вот он, момент истины! Отпустит или не отпустит? Фиксировать заложника и угрожать пистолетом одной рукой не получится. Ну же, давай!
Есть, получилось! Отвел пистолет от головы девочки, наставил на меня. И вторую руку тянет.
– Давай сюда!
Держи, мне не жалко. Протянул вперед и вверх, загораживая видимость. И чуть сдвинул банкноты, чтобы пачка стала шире.
Ну надо же! Оказывается, очень неудобно брать толстую и довольно тяжелую пачку пластиковых денег одной левой рукой, когда купюры норовят рассыпаться. Что подсказывает инстинкт? Правильно, надо правой помочь! Отвести пистолет от моего пуза. Деньги же! Деньги!..
Три несерьезно звонких выстрела слились в один. Бандит успел посмотреть единственным оставшимся глазом на дымящийся «ПСМ» в моей правой руке и свалился мешком. Рядом плюхнулся и я – ноги не держали.
– Ты его убил?
Девочка спокойно стояла рядом и смотрела на мертвого бандита. И не обращала внимания на суету вокруг.
– Убил.
– Ну и правильно. Он был плохой. Он ударил маму и няню.
– Больше не ударит.
Английский для нее – явно родной. Интересно, по-итальянски-то дочка дона говорит или уже нет?
– А ты – хороший?
– Не знаю.
– Ты же убил плохого? Значит, хороший.
– Если ты так говоришь – наверно, да.
– А тебя как зовут?
– Влад.
– А меня – Эмилия.
Маленькие пальчики аккуратно дотронулись до затылка.
– Влад, какие у тебя смешные волосы! У папы черные, у дедушки серые, а у тебя и те и другие.
– Никак не придумаю, кем быть – папой или дедушкой?
Пока девочка обдумывала слишком сложную для нее фразу, из маленького домика в глубине двора показалась давешняя монументальная дама. Лоб ее украшал огромный синяк, но глаза метали молнии. Увидела свою подопечную, и выражение лица моментально сменилось с боевого на нежное. Подбежала, подхватила девочку на руки и загомонила по-итальянски. Та довольно бойко ей отвечала, показывая то на меня, то на лежащего навзничь бандита. Потом выскользнула из няниных рук на землю, вернулась ко мне.
– Няня сказала, что будет молиться за тебя и твоих детей.
Пришлось встать и поблагодарить добрую женщину. Уж «спасибо»-то по-итальянски я сказать могу.
Подошел Авдеев.
– Мамаша девочки там изображает несчастную жертву бандитов, но на самом деле почти не пострадала. Небольшой синяк на виске. Старушке прилетело куда как сильнее, но она не аристократка, ей на постели валяться некогда.
– Наши как – без потерь?
– Нормально. А ты фокусник. Амаяк Кио. Молодец, конечно, но обойтись без этого цирка никак нельзя было?
– Урода вы бы завалили, без вопросов. А девчонка? Он мог успеть выстрелить. Ты же видел, как он сам себя накручивал. Палец на спуске дернется – и привет.
– А куда ты пистолет прятал? Я только перед самой стрельбой его заметил.
– За отворот закатанного рукава на левой руке. Это же «ПСМ» – маленький и легкий. А потом просто сунул под мышку.
– Ну да, негодяй под конец твоего представления только на деньги и смотрел. Мимо слона проведи – не заметит.
– Слона бы он заметил наверняка, но в главном ты прав. Основа ремесла фокусника – одной рукой отвлекаешь, другой работаешь. Вот и отвлек. И сработал.
– А где так научился деньгами… манипулировать?
– Картами. Учился на картах. Было дело, в средней школе заболел, а врачи почему-то запретили читать. Валялся, скучал, слушал музыку. Потом под руку подвернулась колода карт. Мне всегда хотелось показывать карточные фокусы, теорию-то я знал, а вот практики не хватало. Две недели усердных занятий с утра до вечера, и понемногу начало получаться. Ну и потом тоже тренировался.
– Опасно с тобой за карты садиться, наверное…
– Я не играю. Никогда. Разве что в преферанс на компьютере.
– Почему?
– Неинтересно. Знакомой колодой я всегда сдам тот расклад, который мне нужен. Это как… даже не знаю, с чем сравнить… Как если бы тебя вызвал на дуэль Дантес, стреляться на пятидесяти шагах. Он с «Лепажем», а ты в защите и со «стечкиным».
Егеря еще ржали, когда в наушниках раздалось:
– «Первому» – «Красный-один». Потеха кончилась. Повторяю, потеха кончилась. Гости слили матч. Полностью. Хозяева суетятся и собираются куда-то ехать. Жду приказа.
– «Красному-один» – «Первый». Наблюдайте, докладывайте немедленно.
Авдеев разочарованно вздохнул:
– Вот и нету больше ирландцев. Быстро что-то, я надеялся, что стрельба продлится подольше.
– Видимо, в этом и заключается разница между спецназом и гопниками.
– Интересно, куда собрались мартинсовские бойцы?
– Первое, что напрашивается, – в город, крошить остальных ирландцев.
– Сомнительно. Такие дела с наскока не делаются. Сперва разведка, подготовка…
Снова шум в наушниках:
– «Первому» – «Сотка-первый». Из основного расположения Мартинса выехали три пикапа и грузовик. От пятнадцати до двадцати человек. Пулеметы и еще что-то под брезентом.
– «Первый» принял.
– Поехали на подмогу?
– Зачем? Вроде все уже закончилось…
– «Башне» – «Первый». Посторонняя активность в эфире?
– «Первому» – «Башня». Была передача на коротких волнах. Меньше секунды, цифровой пакет. Сразу после начала атаки.
– «Первый» принял. Ну вот и все, это они по наши души едут. Здешние караульщики успели подать сигнал тревоги на резервной частоте, которую наши рэбовцы не давили. Похоже, пора тикать, и тикать быстро.
Он достал из кармана разгрузки сложенную карту. Не успел развернуть – опять рация:
– «Первому» – «Башня». Перейдите на второй канал.
Авдеев повернул верньер. Послушал. Медленно убрал карту. Разным доводилось видеть капитана, но таким удивленным – никогда.
– Первый раз на моей памяти польза от орденских. После нашего доклада об успехе операции они вышли на кого-то в руководстве банды и предложили выбор: или воевать одновременно против Капра, ирландцев и русских, или сдать Ордену самого Мартинса и его зама по темным делам.
– Сработало?
– Судя по тому, что мне сейчас сказали, – да. Не будут нас убивать… сегодня по крайней мере. Поживем еще.

Сам Папа Капра за своими женщинами не приехал, прислал кого-то из мелких сошек. Миссис Капра продолжала изображать самого тяжелобольного в мире Карлсона, зато с няней и малышкой Эмилией мы попрощались по-доброму. Дверь огромного джипа закрылась, караван медленно тронулся обратно в Нью-Рино. Мы с Авдеевым смотрели вслед кавалькаде блестящих автомобилей с надменными мордоворотами внутри. Где была вся эта толпа раньше?
– Хорошая девчушка.
– Естественная. В отличие от окружающих ее деревянных кукол.
Капитан хмыкнул.
– А ты чего с ними не поехал? Через час был бы в аэропорту.
– Или в допросном подвале. Что-то не видно особой радости у мафиози от наших геройских подвигов. И обещанной Кальяри безграничной благодарности тоже.
– Никто не обещал, что благодарность прольется золотым дождем именно на нас. Но не волнуйся, дону обязательно напомнят про должок. В нужный момент.
– Боюсь, что оказанная услуга уже ничего не стоит.
– Кстати, про стоимость! Откуда у тебя оказалось столько денег? Почти сто штук!
– Во-первых, работа компьютерщика хорошо оплачивается. Сам же мне деньги выдавал.
– Но не столько же!
– ПРА – не единственный работодатель на Новой Земле. А если серьезно, то в той толстенной пачке не было и трети названной суммы. Крупных банкнот – всего ничего, а основная масса – полтинники и двадцатки. Десяток тоже хватало. Самая богатая мафиозная семья Нью-Рино расплатилась со мной мелкими и грязными купюрами. Уроды. Поэтому положил сверху тысячные, под ними – пятисотки, а дальше уже всякая мелочь пошла, вплоть до пятерок. Размер одинаковый, цвет тоже, единственная разница – в циферках. А они мелкие и их не видно, если банкноты непрерывно в руках тасовать.
– Ну а дальше-то? Взялся бы этот гад деньги считать и сразу заметил бы… Или ты с самого начала собирался его убивать?
– А что с ним, в бирюльки играть? Таким уродам, что детьми прикрываются, не место на земле. Да и просто жалко отдавать честно заработанные деньги. Кто бы их мне потом вернул?
– А еще ты – не боец ПРА и не мой подчиненный, поэтому мог наплевать на данные мной обещания.
– Обещания, данные бандиту? Да тьфу на них. Ты же первый и не собирался ничего выполнять. Прекрасно помню, что снайперов было два, а винтовку отставил только один. Да и у тебя самого под жилетом сколько пистолетов пряталось? То-то же.
– Мы бы в любом случае стреляли, стоило только ему отвести ствол в сторону. Ты просто успел чуть раньше.

Самолет пошел на снижение. В ушах заломило. За стеклом иллюминатора серебрились бесконечные воды Большого залива, тихого и ласкового в это время года. Остров пока не виден, он появится в последнюю минуту, когда уже можно будет отчетливо разглядеть отдельные волны на морской поверхности. Сам Остров Ордена относительно небольшой, скалистый, свободного места мало, вот глиссада и проходит над водой.
Сколько же я отсутствовал? Больше трех месяцев. Давненько я так надолго не покидал свой новый дом и вот теперь планирую покинуть его уже окончательно. Хватит с меня Новой Земли. В последнее время я в таком количестве бочек послужил затычкой, что спокойнее будет вернуться за ленточку. По счастью, мои многочисленные работодатели вроде бы не против. Даже помогли с транспортом, подсадили на попутные орденские борта. За одну ночь попасть из Нью-Рино через Порто-Франко на Остров – просто рекорд скорости!
С протяжным скрипом вышли закрылки, самолет «вспух» и уменьшил скорость. Чуть изменился звук моторов. Уже скоро!
Хоть и хочется уехать к жене как можно быстрее, но и здесь неотложных дел хватает. Раздать долги, окончательно разобраться с арендой дома, яхту продать… Да и просто со знакомыми посидеть напоследок – неизвестно, когда снова увидимся, да и увидимся ли вовсе?
Стук вышедших стоек шасси, выравнивание, выдерживание, касание. Орденский двухмоторник оттормаживается и заруливает на стоянку. Пока дом еще здесь – я дома.
Формальности отняли неожиданно много времени. Отвык я, честно говоря, от махровой бюрократии, а тут сразу носом… в это самое. Добрые люди из Морского патруля успели наложить арест на все мое движимое и недвижимое, и пришлось долго доказывать, что я не верблюд, а, наоборот, белый и пушистый. Потом оплатил неустойку прокатчику авто и хозяину дома, забрал то немногочисленное барахло, что показалось ценным… Теперь либо уезжать сегодня, либо в гостиницу селиться.
Неожиданно удачно решилось с яхтой. Как оказалось, ею уже неоднократно интересовался какой-то мужик из Нью-Хэвена. Видать, в отелях и на виллах богатым извращенцам наскучило развлекаться, захотелось тех же удовольствий, только в море. Так что десять минут телефонных разговоров, полчаса у портового чиновника, и на счет мне падает кругленькая сумма. Уважаю деловой подход!
Напоследок собрал старых знакомых в таверне на набережной. Хорошо посидели, вспомнили прежние времена. Заодно раздарил друзьям все мои запасы вина из подвала. И, конечно, пистолеты – за ленточкой они вроде ни к чему, а здесь – и польза, и какая-никакая память. Тем паче вместе с оставленными зимой в машине их у меня образовалось аж пять штук. «ПСМ» достался, естественно, Михелю – он и коллекционирует всякую экзотику, и патроны редкостные сможет добыть.
Любые посиделки с обильными возлияниями должны прерываться посещениями соответствующего заведения, чтобы освободить место под новую выпивку и еду. В таверне столики стояли на открытой веранде, а в туалет надо было идти вокруг здания. Я как раз возвращался оттуда, опустошенный и предвкушающий новую встречу с вкуснейшими морепродуктами, когда в спину уперлось что-то твердое.
– Медленно поворачиваешься и идешь вон к той машине.
Где-то раньше я уже слышал этот голос, ровный и лишенный индивидуальности. Единственное, что можно однозначно определить, – женский.
– А нельзя мне?..
– Нельзя!
И тычок пистолетом в правую почку. Почка мне еще пригодится, почка – вещь полезная. Как и печень, которой тоже непременно достанется, если дама решит выстрелить мне в спину. Без печени жить совершенно невозможно, особенно такому любителю выпить, как я. Пришлось послушаться и свернуть к серебристому джипу с немолодым мрачным дядькой за рулем.
– Полезай на заднее сиденье! И давай без героизма – я стреляю хорошо. Ты должен помнить.
Я повернулся, чтобы разглядеть говорившую. И действительно узнал – эта женщина частенько бывала у нас в тире. От тридцати до пятидесяти, точнее трудно сказать, среднего роста… Ничего особенного, честно говоря, взгляду не за что зацепиться. Зато стреляла она весьма достойно и регулярно брала призы.
– Узнал? То-то же. Залезай.
Ехали мы недолго. Остановились во дворе небольшого домика в еще приличной, но уже недорогой части городка. Водитель остался в машине.
– Заходи в дом. Прямо по коридору в гостиную.
А ничего так, миленько. Видно, что здесь не просто ночевали, здесь старались создать уют. Это был именно дом, а не жилье в аренду.
– Садись за стол. И слушай. Еще раз напоминаю – не будешь дергаться, останешься цел. Будешь – не обижайся.
– Хотелось бы еще знать, на кого обижаться? И самое главное – почему?
– Из-за тебя, урод, я оказалась без работы, без денег, да еще и под подозрением. Достаточно?
– Не очень понял, как связаны эти, несомненно, прискорбные события и моя скромная персона?
– Все ты понял! Или будешь утверждать, что не работаешь на этого своего Марлоу, который прыгает на задних лапках перед стариком Виндмиллом?
– Я действительно работаю на Марлоу, хотя это и получилось случайно и уж точно помимо моей воли. Но при чем тут вы?
– А ты вспомни свое самое последнее расследование. На кого вы искали компромат, вытаскивали всякую грязь, давным-давно забытую всеми? И нашли, и сломали мне жизнь.
– Я все равно не понимаю, каким боком здесь вы?
– Я помощница Олафа Йоргенсена. Работала еще с отцом, а потом по наследству перешла к сыну. Бизнес-секретарь с неплохими в прошлом перспективами. Вот только вашими трудами Олафу пришлось покинуть Новую Землю, и теперь я безработная. Слишком бедная, чтобы жить на накопления. Слишком старая и брезгливая, чтобы пойти в проститутки.
– Если вы хороший помощник руководителя, работу найти несложно. Таких специалистов с руками отрывают.
– Там, за ленточкой, – возможно. А здесь не так много людей, которым требуется секретарь, да и постоянные вызовы на допросы репутацию не улучшают.
– Так чего вы хотите от меня?
– Компенсации. Ты поломал мою жизнь – теперь плати мне пенсию.
– Зависимость неочевидная. Может, вам просто нужно было лучше выбирать работодателя?
– Может, просто вспомнишь, что у меня пистолет в руке есть, а у тебя нет? Либо могу позвать шофера, он за деньги сделает все, что я скажу.
– У меня с собой… всего ничего наличных.
– В задницу себе засунь эти пластиковые фантики! Мне нужны нормальные деньги! Там, за ленточкой!
– А как вы планируете оказаться за ленточкой, не находясь на службе у небожителей? Это стоит немалых денег, да и списки утверждает безопасность. Если вы, как говорите, под подозрением и постоянно ходите на допросы – вас просто не выпустят.
– Сегодня ночью дежурит твой приятель Юджин. Он же не станет рисковать здоровьем и жизнью своего друга Влада?
И вот тут я ее узнал! Этим самым голосом мне угрожали по телефону в день моего прошлого отъезда. Так вот кто организовал визит жадного агента Шорта, пытавшегося шантажом забрать у меня документацию на Ворота и продать китайцам! Все сходится – человек, обладающий доступом к самой разнообразной информации, но при этом не боящийся что-то потерять в этом мире. Как раз портрет секретарши одного из небожителей.
– Так вы не первый раз пытаетесь внезапно разбогатеть? Например, впаривая китайцам неработающие Ворота?
– Что-то ты туповат для великого хакера. Должен был раньше сообразить.
– У меня плохо работает мозг под дулом пистолета.
– Перетопчешься! Повторяю – мне от тебя нужны деньги. Чем больше, тем лучше. Миллионов сто хотя бы. Можно долларов, можно евро.
Тут я откровенно заржал и смеялся долго, заливисто.
– С чего ты взяла, что у меня есть такие деньги?
– А если и нет? Ты же хакер! Укради!
– Не, это так не работает. Нам с напарником вдвоем иногда удается проникнуть внутрь какого-нибудь заведения и украсть оттуда информацию. Информацию, а не деньги! С деньгами все гораздо сложнее. Их мало просто похитить, их надо правильно вывести. Я такими талантами не обладаю. Вы, судя по тому, что сейчас жалуетесь мне на бедность, – тоже.
– Был бы у меня доступ к деньгам Олафа… К нормальным деньгам, я имею в виду… Мы бы с тобой здесь сейчас не разговаривали.
– Это при живом-то хозяине? Ну-ну. Уверен, что он сначала прикрыл бы тебе доступ к счетам и только потом уволил бы. Здравый смысл, рекомендую пользоваться.
– Заткнись!
Моя собеседница задумалась. Я тем временем пытался найти выход и не находил. Силового решения проблемы не было – слишком быстро и хорошо она стреляет. Только пробовать отболтаться. И все время подталкивать к возвращению за ленточку. В противном случае я ей стану не нужен, с очевидным и печальным для меня итогом.
– Сколько у тебя денег за ленточкой? Не вздумай прибедняться, я все равно не поверю. Ты регулярно туда мотаешься, так что пара счетов должна быть.
– Один счет есть, но не лично мой. Он используется для обеспечения операций нашей службы. Сколько там сейчас денег – просто не знаю. Был бы здесь доступ к заленточному интернету и компьютер…
– Сзади тебя, на тумбочке, лежит ноутбук. Ставь на стол, открывай, включай. Проведенный сюда интернет – то немногое полезное, что я получила от этой проклятой норвежской семейки.
– Вы, похоже, не любите своих работодателей?
– А за что их любить? Сначала как проклятая пахала на Олафа-отца. Я тогда была молода и привлекательна и, понятно, оказывала ему гораздо больше услуг, чем было написано в контракте. Старый урод был жаден, как лепрекон, и платил мало, но обещал упомянуть меня в завещании. Когда он наконец утоп на своей любимой океанской рыбалке, выяснилось, что денег на нотариуса он тоже пожалел! Завещания просто не было. Никакого. Все унаследовал сынок. Все, включая меня. Он, по счастью, предпочитал элитных шлюх, мои прелести его не заинтересовали. И даже на должности оставил – должен же кто-то работать!
– Но с мечтой о больших деньгах пришлось распрощаться?
– Заткнись и занимайся делом! Проверяй этот свой счет!
Делом так делом. Что-что, а изучить состояние одного из моих счетов я могу. Вот только вместо правильного пароля введу аварийный, созданный специально для таких случаев, когда переводить деньги заставляют под дулом пистолета. Там сразу и остаток на счете покажут сильно меньше реального, и все транзакции будут помечены как подозрительные. То есть деньги на счет злоумышленника вроде как перечислятся, но вот снять их оттуда будет непросто. Банкиры потребуют личного визита в офис, а там и полиция вступит в игру. Те, кто грабежом и киднэппингом занимается профессионально, о подобных хитростях знают и умеют их обходить. А вот дилетанты, вроде моей визави, денег не получат никогда.
– Вот, смотрите, остаток по счету.
– Сколько? Что, всего тридцать четыре тысячи долларов? Ты издеваешься?
– Нет, почему? У нас редко бывают крупные траты. Оборудование, жилье, транспорт, иногда небольшие взятки нужным людям. Так что сумма вполне разумная.
– Это все деньги?
– За ленточкой – все, о которых я знаю. Есть еще какие-то суммы в экю здесь, но сомневаюсь, что получится их туда вывести за обозримое время.
– Хорошо, переводи все деньги вот по этим реквизитам. С паршивой овцы хоть шерсти клок.
Я посмотрел на выданную мне бумажку с цифрами и буквами и аж зажмурился от радости. Биг Финанс Банк! Повезло. Там и так параноидальный финансовый контроль, а если еще и транзакция будет помечена как подозрительная… Тетеньке этих денег точно не видать, а мне? А у меня перспективы есть, не зря Фокс обещал мои заработки с этой командировки легализовать в Штатах. Ну а с честно заработанными деньгами и после уплаты налогов я становлюсь приличным человеком, и закон будет на моей стороне.
– Вот, смотрите, я набрал реквизиты получателя. Будете перепроверять?
– Не буду. Ты просто помни, что о каждой ошибке тебе будет очень больно вспоминать.
Не хочу больно. Еще раз внимательно проверил и нажал кнопку «Отправить». Все как полагается – сперва «Транзакция выполняется», потом «Транзакция успешно завершена». И остаток на счете – один цент.
Дальше она позвала с улицы шофера, чтобы тот меня покараулил, а сама отобрала ноут и полезла в собственный клиент-банк. Проверять. Осталась довольна и взялась собирать манатки. Удивительно, но факт – собралась меньше чем за полчаса. Неплохой результат.
Недолгая дорога по ночным улицам, ярко освещенное здание Ворот. Снова холодная сталь упирается в спину. Скрип входной двери.
– Добрый вечер, Юджин, мальчик мой.
– Привет, Руфь!
Вот как, оказывается, зовут мою похитительницу! Целый вечер проболтали, но так и не познакомились.
– Привет, Влад! А что ты тут делаешь?
– Он делает то, что я ему скажу. И тебе тоже рекомендую слушаться, если хочешь сохранить жизнь твоему дружку.
– Не понял…
– А что тут понимать? Включай Ворота и дай нам уйти. В противном случае в спине твоего приятеля появятся не предусмотренные природой отверстия.
Пистолет снова толкнул меня в почку.
– И, ради бога, давай обойдемся без дурацкого героизма. Один раз получилось, другой не получится. Я стреляю быстро и точно. И не надо втирать про внезапно замерцавший канал.
Девочка на ресепшн застыла каменным изваянием. Юджин растерянно переводил взгляд с меня на Руфь и обратно.
– Давай, парень, не тупи! Не вынуждай переходить к членовредительству.
– Хорошо. Садитесь.
Мой друг махнул рукой на стоящие на транспортере «санки». В отличие от максимально дешевых одноразовых транспортных рам, на которых идут на Базы Ордена практически все грузы и переселенцы, инвентарь пассажирских Ворот может похвастаться некоторым изяществом. Алюминиевый каркас, три оранжевых пластиковых сиденья, как на стадионах. Эти «санки» совершили множество переходов туда и обратно между мирами.
– Садись вперед. Я – за тобой.
Делать нечего, сажусь. В спину снова упирается пистолет. В позвоночник, чуть выше спинки сиденья.
– Юджин, мальчик, запускай!
– Мне нужно минут пять-десять, чтобы нащупать канал. И с этим ничего поделать нельзя.
– Щупай, но не вздумай тянуть время зря.
Снова жидкое серебро портала, гудок, движение вперед, волна тепла. Вот только я на этот раз не стал ожидать полного завершения процедуры. Сразу, как накатила волна холода, означающая окончание моего переноса, я скатился с транспортера влево, к крупной красной кнопке Stop на боковой стойке рамки. И, естественно, вдавил ее на всю глубину.
Транспортер сразу замер. Схлопнулось и перестало гудеть зеркало Ворот. Зато шкаф с электроникой вспыхнул разноцветьем лампочек, оборудование начало трещать и пищать на разные голоса. Потом, после вмешательства операторов, шум стих. В наступившей тишине голос Фокса прозвучал особенно громко:
– Чего бы тебе не подождать немного, а? Было бы кого допрашивать. А так только зря готовились.
Фокс сунул в карман пиджака внушительный прибор для инъекций и брезгливо поднял с ленты транспортера аккуратно отрезанное женское запястье с еще зажатым в кисти «вальтером».
– Ладно, и так неплохо получилось. Выпей кофе пока, сейчас подвезут твое барахло, я распорядился. И бренди тоже… Рекомендую. Здесь рядом неплохая кафешка.
Много коньяка и немного кофе быстро оказали свое волшебное действие. Организму уже не хотелось переживать запоздалый страх, ему хотелось новостей.
– Чем закончилось с Мартинсом? Я слышал только, что его сдали свои же под угрозой полного уничтожения.
– Сдали. Его и Донахью, заместителя. Вот этот второй и оказался настоящим золотым дном. Сразу согласился сотрудничать и, видимо, умрет от старости, так и не успев рассказать всего, что знает. Хоть он и организатор множества грязных дел, но лишаться такого источника информации было бы глупо. Да что там говорить, сам посмотри.
Фокс достал из кармана телефон, поковырялся в нем и протянул мне. Явно нарезка из съемки допроса, наиболее интересные фрагменты. Мужика на видео я узнал – он мелькал у Мартинса, хотя мы и не общались лично.
– Что вы знаете о гибели Олафа Йоргенсена-старшего?
– В начале две тысячи пятого года к нам через посредников обратился Олаф Йоргенсен-младший с просьбой помочь избавиться от отца.
– «Избавиться» – имелось в виду признание недееспособности и помещение в дом престарелых?
– Нет, речь шла об убийстве. Отдельно оговаривалась необходимость уничтожить завещание и любые упоминания о нем. В отсутствие завещания Олаф-младший становился единственным наследником – мать давно умерла, братьев и сестер не было.
– Расскажите про планирование и подготовку убийства.
– Работу облегчало то, что Олаф-старший был крайне консервативен. На свою любимую морскую рыбалку он всегда выходил вдвоем со школьным еще приятелем на старом, времен своей юности, деревянном боте. Радио на кораблике было, но они его никогда не включали, чтобы никто не мешал ловить рыбу. Поэтому было решено провести операцию в море.
– Как происходило убийство?
– Я взял четверых бойцов. С нами был Олаф-младший. Мы на катере подошли к боту. Йоргенсены что-то между собой покричали по-норвежски, после чего старикан разрешил пришвартоваться. Дальше понятно, обоих рыбаков упаковали и начали допрашивать Олафа-старшего.
– Уточните.
– Сам старикан оказался крепким и упрямым, но, после того как мы взялись за его приятеля, сразу выложил все подробности. Завещание он действительно написал, но оформил его у сельского нотариуса где-то на севере страны. Специально, чтобы никто не догадался. По этому завещанию сыну доставались какие-то деньги, неплохие, но отнюдь не все.
– Что было дальше?
– Дальше мы замаскировали убийство под несчастный случай.
– Подробнее!
– Мы имитировали удар бота бортом о скалу. Отвели бот к какому-то мысу с непроизносимым названием, где регулярно происходят аварии, и там сломали борт с помощью системы синтетических строп и мощной лебедки. Сами чуть не утонули, но получилось хорошо – следователи не обнаружили ничего подозрительного. Если интересно, могу потом нарисовать схему. Там же, на дне, должна валяться сама лебедка и прочее оборудование. Глубина небольшая, можно попробовать найти.
– Как вы поступили с людьми?
– Имитировали травмы, характерные для кораблекрушения. Одному сломали бедро, другому размозжили руку выше локтя. Потом обоих держали головой под водой, пока они не захлебнулись, и в спасательных жилетах выбросили за борт. Так их и нашли, одного три дня спустя, другого через неделю. И снова никаких подозрений, насколько мне известно. Йоргенсен-старший был редкостным уродом, и все были просто счастливы от него избавиться. Серьезного расследования не проводилось. Несчастный случай, и дело с концом.
– Что с завещанием?
– Вечером того же дня мы наведались к сельскому нотариусу. Ветхая проводка, множество бумаг в кабинете, старый организм, быстро отравившийся угарным газом… В Норвегии тогда все были так озабочены пропажей старшего Олафа, что на смерть убогого нотариуса из глубинки внимания не обратили.

Я отдал телефон Фоксу и покрутил головой:
– Ну и мразь! Его бы самого так – размозжить конечности, и в море.
– А там других и нет, поверь. Он такого порассказал и про службу в Ираке, и про делишки в Нью-Рино, что даже у меня волосы дыбом.
– Зато память у этого урода хорошая. Так что, вы вывалили этот компромат верхушке Ордена?
– Влад, ты как маленький! В таких кругах не принято прилюдно трясти грязным бельем. Мы прислали это увлекательное кино Йоргенсену-сыну и порекомендовали свернуть всю деятельность на Новой Земле и добровольно выйти из Совета Ордена. Он… прислушался к голосу разума. Денег у него и так хватит. Пусть за ленточкой реализовывает свои безумные идеи, а в наши налаженные дела не суется.
– Получается, победа?
– Да, операция закончена успешно. Ты получаешь обещанное, и… до следующей встречи.
– Погоди, есть еще пара вопросов.
Фокс уселся обратно в кресло.
– Вообще-то у меня полно дел.
– Я недолго. Расскажи, пожалуйста, как так получилось, что непонятные вооруженные люди точно знали, где я буду встречаться в Иванове с представителем ПРА? Откуда они узнали о местонахождении русских Ворот, ведь мы ушли от преследования? Отвечай честно, обещаю не орать и руки не распускать.
– Руки распускать? Ну-ну, попробуй. Инъектор с транквилизатором у меня в кармане, работает моментально, но предупреждаю: башка потом болеть будет. Для этой дуры готовили, что в тебя пистолетом тыкала. Тебя, между прочим, спасать бежали.
– Это так трогательно, что я сейчас заплачу. И все-таки?
– Мы знали, от кого исходит идея открыть Ворота нараспашку. Надо было спровоцировать Олафа на активные действия, а потом выставить его криворуким идиотом, слоном в посудной лавке перед остальными членами Совета, чтобы ни ему самому, ни его идеям не было доверия. Причем спровоцировать так, чтобы не было времени на подготовку и прикрытие, чтобы связь с ним была на поверхности.
– И вы слили ему информацию, что я, единственный и неповторимый, везу на Новую Землю мешок проблем для Олафа. И сообщили точное время и место моего перехода.
– Да, это было самое очевидное решение. Вот только мы не ожидали, что Донахью успеет нанять в России целую толпу вооруженных отморозков и не побоится устроить налет на воинскую часть.
– И то, что люди погибнут, вы тоже не ожидали?
– Давай не будем сейчас начинать разговоров о добре и зле. Мы накосячили, мы компенсировали потери. Претензий к нам у пострадавших нет.
– А кто и как компенсирует семьям убитых сыновей, мужей и отцов?
– Влад, перестань! Согласен, деньги – плохая замена кормильцу, но если их много… Еще раз – мы исправили свою ошибку. И хватит об этом.
Мне очень хотелось врезать Фоксу. Ногой, чтобы не нарушать нашей договоренности. Остановило только то, что Фокс сам таких решений принять не мог, что бы он ни говорил и как бы ни надувал щеки. А до папаши Виндмилла я при всем желании не дотянусь.
– А дальше? После того как оказалось, что нападавшие – просто местные отморозки, толком не знавшие своего нанимателя?
– Дальше сами русские мутили. У них в конторе был орденский крот, которого их контрразведка давно раскрыла и кормила дезинформацией. Про украденные тобой материалы по Воротам, оживление работ в сфере радиотехники и твою важную роль в этих работах. Про какой-то пикник на природе, где все перепьются и тебя будет легко украсть. Мартинс послал группу захвата, те потеряли двоих и вернулись ни с чем. Но трупы опознали, и стало ясно, кого нанимает Олаф для своих тайных операций.
– А зачем понадобилась вся эта затея с русским радиоцентром возле баз?
– Мы планировали просто задокументировать, как Олаф принимает абсурдные решения, чтобы выставить его на Совете негодным управленцем…
– А получилось гораздо лучше. По его приказу был совершен налет на русскую «точку», уничтожен полезный инфраструктурный объект, в реале неспособный никак влиять на работу Ворот, да еще и Аманду чуть не прибили. А узнав об убийстве помощницы, она и вовсе должна была взбелениться. Так?
– В общем и целом – да.
– А зачем тогда нужна была поездка в Нью-Рино? При существующих раскладах Йоргенсену явно не светило на Совете.
– В этот раз – не светило. Но кто знает, какую ересь он бы изобрел в дальнейшем? Надо было его гарантированно вывести из игры.
– То есть вы знали, что расскажет Донахью? И нужен на самом деле был именно он?
– Более-менее знали. И действительно, он был предпочтительной добычей. Хотя и Мартинс тоже много интересного знает, а уж в комплекте… Мы давно подкармливали отдельных негодяев из его шайки, но просто так выдать главарей они боялись. Зато после серьезного провала задумались о собственных задницах и решили рискнуть.
– А как оказалось, что вы меня ждали с этой стороны Ворот?
– Когда ты пропал из кабака, тебя начали искать. Подняли записи с камер, увидели тетку, что тебя запихивала в серый джип под дулом пистолета. Когда эта машина появилась возле здания Ворот, стало понятно зачем. Мы с ребятами сами только недавно вернулись. Были здесь неподалеку, успели подскочить. Ну а инъектор с транквилизатором – это штатное оборудование Ворот. Хватало… случаев. Жаль только, не удалось захватить секретаршу Йоргенсена живой. Так-то ее было не на чем прихватить, а после неудачной попытки похищения она бы много интересного рассказала…
– Ну да, она, похоже, гораздо больше интересовалась бумагами на столе Олафа, чем сам Олаф. И, не исключаю, многие идиотские идеи исходили от нее.
– Вот-вот. Был бы ты поспокойнее…
– Напомню, что это в меня, а не в тебя, тыкали пистолетом. Не добавляет спокойствия, согласись. А еще я уверен, что вы сами и подстроили все так, чтобы Руфь смогла меня похитить. Чтобы здесь ее прихватить и выбить много-много секретов Йоргенсена. Я не прав? Ну давай, хоть раз скажи правду.
Фокс промолчал.

Эпилог

Катер бодро шел между островами. Высокие борта, мощные моторы, большая застекленная рубка – в этих водах по-другому и нельзя. Океан, будь он неладен. Кто знает, каким он станет через десять минут? Задует ветер, нагонит облаков, зеркальная сейчас поверхность взбугрится волнами, и горе мелким суденышкам, не успевшим укрыться в безопасном месте!
Но пока непогода щадила очарование тропического утра. Морская гладь была спокойна, солнце сияло и рассыпалось мириадами брызг в бурунах от форштевня.
Пробравшись сквозь россыпь прибрежных островов, катер прибавил ходу. Здесь, на открытой воде, уже покачивало. Волны временами ударяли в днище, моторы ревели, буруны поднялись почти на уровень бортов. Берег быстро отдалялся, пока не превратился в тонкую полоску на горизонте.
Но у людей на катере не было желания пересекать океан. Через полчаса на горизонте показался очередной островок. Небольшой, от силы пару миль в диаметре, и скалистый. Необычно для здешних мест, где большинство островов – песчаные атоллы.
Катер ушел левее и сбавил скорость перед входом в небольшую бухту. Два мыса по краям прохода защищали от волн небольшой причал. Темнокожий матрос ловко спрыгнул с борта и закрепил швартовы.
– IslaSerpiente! Вы уверены, что вам сюда, мистер?
– Да, спасибо!
Из рубки вышел среднего роста худощавый мужчина. Шорты, гавайка, сандалии – обычный облик белого человека в этих туристических местах. Несколько выбивался из привычного вида большой розовый чемодан на колесиках. Мужчина вел за руку девочку лет пяти.
Матрос помог им спуститься на причал.
– Вилла там, вверх по дорожке. Надумаете возвращаться – звоните, вот наша карточка.
Принял монетку, поблагодарил и взялся за швартов.

Тенистая дорожка вела вверх, петляя между валунами и мощными древесными стволами. За очередным поворотам открылась вилла – колониального вида двухэтажный дом с просторной верандой на столбиках, большим балконом по второму этажу и широкой, дающей живительную тень крышей. Диссонансом выглядела высокая красно-белая мачта слева, обвешанная антеннами, в том числе и парой спутниковых тарелок.
– Эй, хозяева, дома есть кто? – крикнул мужчина по-русски.
В ответ послышалось громкое сопение. Из-под крыльца выбрался колючий шар, размером с упитанного бульдога. Колючки были покороче, чем у дикобраза, но тоже внушали уважение. Узкая длинная морда, покрытая редкими жесткими волосами, заканчивалась носом-маслиной. Пара маленьких недобрых глаз и торчащие наружу здоровенные желтые резцы завершали картину.
Зверь посмотрел на гостей, засопел громче и вперевалку пошел куда-то вбок, не выпуская людей из виду. Траектория его напоминала сужающуюся спираль и должна была закончиться где-то у них за спиной. Мужчина притянул девочку к себе и поднял на руки.
– Снобель, фу!
Детский голосок с веранды раздался совершенно неожиданно. Мгновение спустя во двор сбежала девочка поменьше, лет трех от силы. Босая. Надетое на ней платье было тесновато и сидело немного криво. Причесывалась она тоже явно сама.
Зверь переместился в точку ровно посередине между девочкой и гостями и замер, не отрывая от них гастрономически заинтересованного взгляда.
– Снобель, фу! – повторила девочка и добавила по-русски: – Свои!
На звериной морде совершенно ясно читалось что-то вроде «свои лошадь в овраге доели давно, и снова пожрать совсем не прочь».
– Здласьте! – сказала девочка. – Я – Тяся. А это мой ёзык Снобель. Он холосый. Снобель, сидеть!
«Хороший ежик» плюхнулся на задницу совершенно по-собачьи. Лапы у него оказались неожиданно длинные.
– Снобель, показы зубки!
Еж всем телом изобразил отсутствие желания заниматься фигней, но при этом готовность выполнять приказы хозяйки. После чего широко зевнул. Зубов было столько и такого размера, что они просто не помещались в здоровенной пасти и местами торчали наружу.
– Снобель любит пелекусить! Снобель, пелекуси палоську!
Еж без малейшего энтузиазма обнюхал предложенную ему ветку толщиной с черенок лопаты и укоризненно посмотрел на девочку. Под словом «перекусить» он явно понимал что-то другое. Подождал, не дождался отмены команды и хрупнул челюстями. Половина ветки упала на землю.
– Катька, хватит Шнобеля мучить! Веди гостей в дом. Привет, Дим, привет, Машутка!
Показавшийся на веранде второй мужчина был чуть повыше и заметно крупнее своего гостя. Босой, в кухонном фартуке поверх шорт. В руках он держал большую миску.
– Извини, готовлю, все руки в рыбе. Проходите в дом, а я пока ежа покормлю. Шнобель, еда!
Еж сразу забыл про свои охранные задачи, ринулся к миске и захрустел рыбными головами. Длинный нос подергивался от удовольствия.
Гости прошли на тенистую веранду. Маленькая хозяйка рассадила их за большой стол и предложила лимонад. Ей явно нравилось новое развлечение. Когда появился хозяин с блюдом божественно пахнущей жареной рыбы, она с видимым сожалением прервала рассказ об острове, доме, еже и себе самой.
Минут пятнадцать сотрапезники воздавали должное рыбе, белому вину, блинчикам, фруктам и множеству соусов. Потом у детей, по их выражению, «кончилось место внутри», и они убежали играть. Мужчины с бокалами в руках переместились в кресла-качалки.
– Где ты раздобыл это чудовище?
– Ты про ежика?
– А он точно ежик? У него в роду дикобразов не было?
– Сам не знаю. Это, видишь ли, подарок. Там такая история получилась… Когда я купил этот остров…
– Я думал, ты эту виллу арендуешь.
– Я сначала так и планировал. Но предложили этот островок в собственность по цене годовой аренды. Жадность – страшное чувство. Не смог устоять, повелся на уговоры.
– Пытались обмануть?
– Нет, честно продали. Вот только забыли упомянуть об одной мелочи. Островок не зря назывался IslaSerpiente – Змеиный остров.
– Здесь есть змеи? Но девчонки…
Гость привстал из кресла. Хозяин сделал успокаивающий жест.
– Здесь БЫЛИ змеи. Множество. Ядовитые, по большей части. Сейчас – уже нет.
– А что случилось?
– Я написал письмо одному своему знакомому. Специалисту по змеям. Он, по счастью, в тот момент не был в очередной экспедиции и ответил очень быстро. Прислал с оказией коробку с ежонком внутри и запиской: «Выпусти его там, где есть змеи. И не корми, пока они не закончатся». 
– Судя по тому, что ежа приходится кормить, змеи кончились? Он их победил?
– Ну, «победил» – слишком громкое слово. Он их просто начал есть. Догонял и жрал. То, что змея бывала этим процессом недовольна, его волновало мало. Убежать змеи не могли – он слишком шустрый, укусить тоже – слишком колючий. Да и яд змеиный на него не действует. Довольно быстро змеи кончились. То есть не исключено, что где-то высоко на деревьях еще живет пара штук, но здешние древесные змеи человеку не опасны.
– А отчего он так слушается дочку?
– Скучно ему. Молодой, любопытный, играет с удовольствием, вот они с Катькой и спелись. Половину холодильника перетаскала этому проглоту. Зато понимает ее с полуслова. И охраняет, по своим ежиным понятиям.
– А почему Шнобель?
– В принципе, его зовут Патрик, Великий Победитель Змей. Но стоит посмотреть на его морду, на эти полметра вездесущего носа… Шнобель и есть.
Хозяин достал из холодильника запотевшую бутылку и пополнил бокалы.
– А Лили где?
– На учебе. Решила исполнить-таки свою давнюю мечту и стать врачом. Еще два экзамена по предметам с непереводимыми названиями, потом практика. Так что заедет ненадолго через пару недель, а потом опять пропадет на месяц. А твоя чем занимается?
– Не поверишь – архитектурой. И наш несчастный дом стал первой жертвой ее неистового художественного таланта. Выгнала нас с дочкой, чтобы пылью не дышали, а сама осталась руководить строительством.
– Ну, за отсутствующих здесь дам!
По лужайке с визгом и хохотом пронеслись девчонки. Топот детских ног перекрывало сопение ежа.
– И за присутствующих тоже!
Мужчины чокнулись и с удовольствием потянули вино из бокалов.
– Ты как, не скучаешь по былым временам?
– Когда мы работали за будку и миску? Нет, не скучаю. Да и некогда. Сам знаешь – Марлоу временами задания подкидывает, потом хозяйство, ребенок… И еще… Я тут взялся лекции читать студентам.
– Дай угадаю…
– Уже угадал. По информационной безопасности, конечно. Другие мои знания никому не интересны.
– Мотаешься на материк?
– Зачем? Надеваю рубашку, галстук и пиджак, сажусь перед камерой и вещаю с умным видом. Студенты смотрят трансляцию. Потом семинар, вопросы, задачи – все по-взрослому.
– Много платят?
– Не особенно, но я же это не для денег, а для души. Чтобы мозги жиром не заплыли.
– Ну а я, с той же целью, взялся за старое. Угадай, почему Марлоу к тебе так редко обращается?
– А я знаю. Все, что не требует моего участия, он отдает тебе. Мы так с ним и договаривались. Тебе деньги нужнее, мне – спокойствие. Хватит, наездился в стремные командировки. Платят, конечно, неплохо, но можно и не вернуться.
– Ты уверен, что эта договоренность кого-то остановит, когда Марлоу или Виндмилла реально припечет?
– Не знаю. Но надеюсь на это.
Димка, конечно, друг и боевой товарищ, но и ему не все надо знать. Например, то, что я втихаря готовлю себе и семейству комплекты новых документов, запасные дома и прочие тайные убежища. Все на случай очередного приступа миллионерской потребности во мне, любимом. Только на этом острове у меня припрятано два мореходных катера и готово место под стоянку гидросамолета. Закончу обучение, получу пилотское свидетельство и сразу куплю. Или угоню где, опыт есть.
Вот только если меня заставят покинуть насиженное место, излишне назойливых работодателей ждет неприятный сюрприз. В одно НИИ с двузначным номером в Демидовске придет электрическое письмо с архивом покойного профессора. Подлинные рабочие материалы одной из групп ученых, проектировавших Ворота и остановившихся в шаге от финиша, потому что у конкурентов все получилось. Эти документы орденская безопасность посчитала удачной дезинформацией и подсунула мне, в надежде спровоцировать на измену и продажу «секретных», но по факту бессмысленных данных на сторону. Ничего у них не получилось, конечно. Вот только данные оказались не столь и бессмысленными.
Внимательно изучая наследство профессора на жестком диске его древнего компьютера, я наткнулся на удаленный каталог. Не поленился, восстановил и обнаружил там заметки ученого. Что-то вроде дневника, где он анализировал произошедшее за день, планировал дела и приводил в порядок мысли. Одна из последних записей была довольно объемной. Она содержала рисунки, схемы, чертежи и начиналась так:
«Все-таки профессор Циглершлосс – гений! Так изящно решить проблему, которая два года держала нашу группу в шаге от открытия. Бог мой, как же просто, всего-навсего применить высокочастотную накачку вместо постоянного поля… »
А дальше профессор анализировал, как можно использовать открытие коллеги для модификации и запуска уже построенной их группой установки. Схемы, формулы, расчеты – все необходимое, чтобы создать Ворота. Другие по конструкции, но полностью работоспособные.
Поможет это моим соотечественникам на Новой Земле? Несомненно. А вот семейка Виндмиллов начнет терять немалые деньги, и чем дальше, тем больше. А уж когда, через два десятка лет, такое же письмо придет и китайцам…
Я никогда и никому не озвучивал свою угрозу. Но, если хотя бы раз в год на один мой почтовый адрес не придет письмо хитрого формата – механизм сработает. После моей смерти он сработает в любом случае, не век же Ордену снимать сливки с монополии на транспорт между мирами? Чем дольше и спокойнее я проживу, тем лучше будет идти частный бизнес одной скромной американской семьи – больших любителей использовать людей вопреки их воле.